***
милая чарли, снова сталкиваясь в дверях отеля с одним из повелителей, уже не так сильно волнуется и даже не пытается оправдать свой
побег уход какими-то делами; она просто оборачивается на хаска, круглосуточно торчащего за стойкой, с немой просьбой. бармен вздыхает, но отдаёт принцессе короткий кивок, мол, уболтала. хотя выбора у него всё равно нет.
в этот раз несчастный отель посещает вокс, один из сильнейших демонов на круге гордыни и коллега-друг-или-любовник валентино. хаск надеется, что он не пришёл жаловаться, как неделю назад это сделал сутенёр.
— что привело вас в наш скромный отель? — с лёгкой издёвкой спрашивает хаск, заранее подготавливая рокс. вкусы телеведущего в алкоголе — чуть ли не единственная информация, известная о нём кроме очевидного.
вокс медленно прохаживается по холлу, внимательно разглядывая интерьер и с явным разочарованием отмечая минимум электроники. наконец дойдя до бара, он с изяществом, кое не показал валентино, садится за стойку и скрещивает руки на груди. хаск молча ждёт ответа, не тушуясь под взглядом и смотря в ответ с вызовом. бесстрашный.
— после того, как валентино засветился тут рядом, — сразу к делу переходит вокс и хаск его за это уважает, — я решил узнать, что его могло здесь заинтересовать.
хаск тоже не собирается ходить вокруг да около и даёт простой ответ:
— поведение энджела. тот приходил на студию в хорошем расположении духа и валентино это бесило.
— и почему же энджел приходил на студию счастливым? — терпеливо уточняет вокс.
— я уже всё рассказал вашему другу, можете спросить у него, — нагло отрезает бармен и, чтобы не разозлить окончательно, быстро двигает в сторону оверлорда стакан виски. внутри приятно звенит лёд. вокс изображает на экране недовольный прищур, но принимает «жертвоприношение».
— так уж и быть, спрошу у него, — и вливает в себя алкоголь совершенно без изящества.
хаск до этого не особо понимал, как вокс может в принципе что-то потреблять, но, когда янтарная жидкость льётся, казалось бы, прямо на экран, наконец осознаёт — это исключительно желание повелителя позволить чему-либо просочиться сквозь стекло в двумерное измерение внутренностей его черепушки. зрелище, конечно, занятное.
— но, — оставляя на стойке пустой рокс, снова заводит телеведущий, — чем ты можешь
меня заинтересовать?
— карточный фокус устроит? — хаск скептично выгибает бровь. учитывая их длину, выглядит выразительнее некуда.
вокс молчит несколько секунд, дожидаясь новой порции виски, а потом говорит, сквозь что-то, слегка напоминающее радиопомехи аластора:
— а давай.
поза его, к слову, становится расслабленнее. кажется, много воксу пить нельзя, раз его ведёт уже после первого бокала.
фокус, значит? как положено заядлому игроку, у хаска действительно ловкие руки, и фокусов он может показать массу, но лучшим в его арсенале навсегда останется трюк, который каждый раз (с единственным исключением восьмилетней давности) показывает госпожа фортуна. несколько лет назад любой проигрывающий ему душу грешник обвинял хаска в жульничестве, но на деле вся заслуга лежала не на умелых руках, а на удаче, просто не позволяющей ему проиграть.
поэтому удивляет он по-другому — как любит.
— в покер умеете? — спрашивает хаск, выуживая из кармана любимую колоду абсолютно честных карт. не то чтобы меченых у него нет, просто с чистыми веселее.
— а как же обещанный фокус? — чуть обиженно задаётся вокс и двигает пустой бокал к бармену.
— в процессе, — хаск послушно наполняет тару новой порцией баллантайнса. — так умеете?
— а кто не? — телеведущий усмехается.
— многие, — бармен снимает шестнадцать карт, чтобы не затягивать партию, и тасует колоду. в планах у него игра попроще, обычно не подразумевающая ставок. — играем в дурака, не хочу париться.
— пока ты мне наливаешь, я на всё согласен.
хаск молчит о двусмысленности этой фразы, наблюдая, как алкоголь пропадает в двумерное никуда, и раскладывая карты. четыре козырных карты из пяти в руке, он предлагает начать игру воксу.
бармена немного удивляет, как, будучи уже поддатым, тот не теряет концентрации и, даже попробуй хаск его наебать, подкинув лишнюю карту, заметил бы обман. хаск не рискует, да и это не интересно. имея своей спутницей саму фортуну, начинаешь получать больше удовольствия от честной игры. и госпожа удача конечно же накидывает воксу в руки целый веер, а хаск пытается её притормозить; мало ли что случится, обыграй он tv-лорда. ещё в прямом эфире характеристику отелю составит нехорошую, а хаску потом отчитываться перед принцессой.
вокс просит третий стакан и кроет две восьмёрки. скоро придётся разыгрывать огромные козыри и короля из-под колоды в том числе. хаск впервые хочет проиграть; при взгляде на это спокойное выражение на экране оверлорда закрадываются мысли о жестокой расправе, если он всё-таки не выйдет победителем. вокс хоть и известен как самый уравновешенный из большой тройки, всё равно носит репутацию жестокого повелителя, для которого все жители пентаграмм-сити не более чем расходники.
игра подходит к концу совершенно незаметно, точно также телеведущий избавляется от «веера» и в конце концов, победно ухмыляясь, объявляет:
— на погоны.
на плечи хаска ложатся когтистые пальцы и оставляют там пару шестёрок — червы и бубны.
— ого, — улыбается он, забирая биту и виртуозно вновь мешая колоду. — удача меня подвела.
в его тоне ни капли разочарования, только искреннее восхищение — всегда выигрывать тоже наскучивает.
— и снова с повелителем, — подмигнув, добавляет вокс и отпивает из стакана. — да, я в курсе, что ты бывший оверлорд и проиграл аластору.
— не удивительно, — хаск наливает чуть-чуть и себе, хотя виски это не его. — я хоть и был не самым сильным, но не рассказать о том, что я проиграл душу, было бы кощунством с его стороны.
— вообще, он сказал это настолько вскользь, что я бы не запомнил, — вокс резко теряет улыбку и как-то печально опускает голову. — если бы не проматывал тот бой каждую ёбаную ночь…
— …как это было унизительно, — подытоживает за него хаск, невольно вспоминая тот день, когда так глупо заигрался. он должен был быть внимательнее, заметить, что одна из карт, вскрытых радио-демоном тогда, уже выбыла из игры.
— надеюсь, ты не поддался мне сейчас? — вдруг переводит тему вокс.
— нет, твоя победа абсолютно заслуженна, — уверяет хаск, не заметив, когда перешёл с повелителем на «ты», и посмеивается: — вот и обещанный фокус, удивительно, не правда ли?
— это точно, — телеведущий потягивается, хрустнув позвонками. — не хочу в башню возвращаться, можно у вас переночевать?
бармен пожимает плечами.
— думаю, наш превеликий не оценит твоей персоны, но я лично не против.
— вашему превеликому насрать на всех, кроме себя, он даже не заметит, — вокс неуклюже поднимается, на ходу допивая остатки виски, и прощается дежурной улыбкой прежде, чем пропасть на лестнице.
хаск думает, что ему стоило бы его проводить до какой-нибудь свободной комнаты, но глушит в себе эту мысль. вокс взрослый мальчик, сам разберётся.
закончив приводить рабочее место в порядок, хаск возвращается в каморку рядом с баром и располагается на диване, даже не пытаясь устроиться удобно, он спал тут достаточно, чтобы бросить попытки. в голове вертится резонный вопрос — нагрянет ли вельветт в отель, как сделали её коллеги, или посчитает себя выше этого? по крайней мере, оба её друга вели себя прилично.
словно подтверждая мысли, из выключенного проигрывателя раздаётся шуршание помех и сменяется уже чуть сонным голосом вокса:
— завтра, прежде чем я уйду, сыграем ещё?
поняв, что связь настроена двусторонняя, хаск отвечает согласием и слушает, как на том конце провода оверлорд довольно усмехается, после со всё тем же шуршанием отключаясь.
***
просыпаясь среди ночи, хаск совершенно не удивляется огромной тяжести тела на себе и неудобно упирающемуся в челюсть экрану. с началом работы в этом захолустье его вообще мало что стало способно удивить, особенно после прямого знакомства с люцифером и лицезрения убийства «первого человека» булавкой в руках отъехавшей горничной ростом с напёрсток. поэтому и чуть ли не калачиком свернувшийся вокс, мирно спящий на нём, для хаска сюрпризом не становится. такой его жест ощущается как само собой разумеющееся. хаск даже на секунду представляет, в какой «шикарной» суперпозиции они теперь находятся и что будет, если оверлорд всё-таки свалится на пол; разобьёт экран, взбесится и не оставит от бармена мокрого места. ну вдруг. и исключительно ради предотвращения подобного исхода хаск обнимает вокса за пояс, крепче прижимая к себе, и сдвигается ближе к краю, чтобы полностью обезопасить мужчину от падения. ну или предоставить в случае чего относительно мягкую подушку.
пьяный вокс спит крепко, что позволяет хаску подумать ещё и лечь совсем на бок, давая и затёкшим крыльям упасть грудой перьев на пол и оверлорду полную безопасность. в мягких лапах, тепло которых он вряд ли мог бы почувствовать от длинных тонких рук мотылька.
***
— прости за это, — скребя когтями под закатанными рукавами рубашки и стараясь не смотреть на бармена, неловко посмеивается вокс.
— всё в порядке, — успокаивает хаск и раскладывает на низком столике колоду.
по правде, не один вокс волнуется о произошедшем, просто хаска азартные игры научили держать лицо. ну и бессмысленное перебирание карт помогает отвлечься. иначе сидели бы они тут оба, как пятиклассники, боящиеся взяться за руки.
— в дурака? или на бодрую и трезвую хочется чего посложнее? — спрашивает хаск, мешая только что собранную по мастям колоду.
— насчёт трезвой согласен, а вот с бодрой поспорил бы, — вокс наконец выныривает из той лужи неловкости, где успел почти захлебнуться. — я не привык спать так мало.
— виски?
— да. и играем в дурака.
— как скажете, — хаск ухмыляется, — но в этот раз с погонами останетесь вы, господин.
***
