Калейдоскоп проклятий

Первым вернулся слух. Безмолвную пустоту прорезали крики ворон и заунывное завывание ветра. Слышно было, как тихо скрипят деревья, отчаянно сопротивляясь чужой власти – не согнуться они под гнетом пронзительного осеннего ветра. В остальном царило безмолвие – даже шепота мертвецов не было слышно. А мертвые души везде блуждают – в шумных городах, на кладбищах, даже в богом забытых краях. Главное, чтобы нога человека хоть раз ступала на эту землю. Но здесь было тихо – нет присутствия ни живых, ни мертвых. Гиблое место. Следующим вернулось осязание. Первым, что он почувствовал были сырость и холод. Достаточно было однажды почувствовать подобное, чтобы с уверенность сказать – для обычной осенней прохлады, не свойственен такой замогильный холод. Ветер до него не долетал – похоже он стоит в каком-то овраге. Чонгук попытался пошевелить пальцами на ногах, но тело отказывалось слушаться. Оставалось только покорно ждать. «Несёт смертью и злобой» - со способностью мыслить вернулось и обоняние. Сделав ещё пару медленных глубоких вдохов, Чонгук смог почувствовать запах леса и влажной земли. Мужчина нахмурился – что-то здесь не так. Даже следа присутствия живого человека нет. Живая душа часто оставляет след, особенно в памятных для себя местах. А в таком гиблом месте живая душа хочешь-нехочешь след оставит на многие годы. Даже мимолётное присутствие на фоне мертвой тишины подобных мест будет гореть ярким пламенем. Похоже он находится в том месте до куда обычные люди попросту не могут дойти. «Неужто дорога сюда выстлана костями?» - с долей иронии подумал Чонгук. Или это место настолько застыло в могильном холоде, что с жадностью поглощает даже след живого. Если находится в подобном месте, выбраться будет очень трудно, почти невозможно. Велика вероятность, что лес так просто его не отпустит, заставит плутать, отдавать свои жизненные силы, пока мужчина не свалиться замертво. Повезло, что он не обычный человек и, что у него есть свои способы выбраться отсюда. Закончив с оценкой обстановки, Чонгук прислушался к своему телу – привычка, появившаяся после долгого периода борьбы со смертью. Грудная клетка тяжело вздымалась, отчаянно поглощая кислород. Удивительно, но, кажется, до этого момента он не дышал – это можно было понять по жадным глоткам воздуха, проходящим сквозь трахею к легким. Чувства удушья не было, однако хотелось шумно глотать воздух, но вопящие инстинкты заставляли дышать глубоко и медленно. Сердце в груди билось с бешеной скоростью, но звуки ударов были тихими, будто даже его внутренности боялись привлечь чужое внимание. Чье внимание? Он не чувствовал присутствия ни живых, ни мертвых, но осторожность никогда не помешает. Чонгук ледяными пальцами дотронулся до шеи: подушечки провели по гладкой, едва теплой коже, на которой не было ни единого следа удушения – ни следа удавки, ни ссадин, ни болезненных отечных синяков. Затем провел по лицу – тоже ничего. Никаких признаков того, что ему снаружи перекрыли дыхательные пути. Как он здесь оказался? Почему и как долго он был не дышал? Кто за всем этим стоит? Сколько он уже здесь находится? И где это «здесь»? Чонгук сделал медленный-медленный вдох, затем выдох, пытаясь успокоить тело, которое отчаянно вопило об опасности. Немногим позже мужчина понял, что возвращение зрения ознаменовал громкий вороний гвалт и хлопанье крыльев – птицы покинули это место. Ветер затих, оставив после себя гнетущее безмолвие. Недобрый знак. Из-за темноты, окружающей его непроглядной пеленой, Чонгук даже не понял, когда к нему вернулось зрение – просто в какой-то момент у тьмы появились оттенки. Первым делом мужчина поднес руки к лицу и начал их внимательно осматривать. Бледные, почти синюшные конечности, казалось, что они светятся в темноте. Рукава одежды оказались черными, почти сливающимися с окружающим мраком, на ощупь были похожи на кожаную куртку. «Это мои руки и моя одежда», - мысленно выдохнул Чонгук. То, что он в своем теле, - уже хорошая новость. Мужчина поднял голову: он находился в яме глубиной около пяти метров. Небо окрасилось в противный грязно-синий цвет и казалось тяжёлым, будто вот-вот упадет. Редкие облака виделись яркими пятнами, созданными, чтобы отвлечь внимание от содержимого уродливых дыр. Кроны деревьев – все как на подбор цвета свернувшейся крови – заглядывали в раскопанную могилу, словно им было любопытно понаблюдать за чужими страданиями. Свет спрятавшейся где-то луны, едва долетал до пленника. Глаза постепенно привыкли к тусклому освещению. Стоять на месте не было смысла – нужно поскорее выбираться. Мышцы задеревенели и слушались с трудом. То ли Чонгук долго пробыл в этой яме, то ли сила этого места уже успела на него подействовать. Мужчина усмехнулся: одно другое не исключает. Каждый шаг давался все легче – вот Чонгук уже успел пару раз обойти яму и испачкать руки землёй, пока искал хоть что-нибудь – в идеале лестницу, - что помогло бы выбраться отсюда. Ничего. В голову все настойчивее лезла одна мысль – неужели его решил похоронить заживо? Чонгук нахмурился, когда рука сама собой потянулась к определенному месту в одной из стен и начала раскапывать землю. Вскоре в руках у мужчины оказался почти светящийся своей белизной череп. Брови удивлённо приподнялись: подушечки пальцев ощутили вибрирующее тепло, словно мертвец все никак не мог оставить свою жизнь и пытался что-то донести до того, кто его коснулся. Всё-таки это чья-то могила. Мужчина потерял счёт времени, рассматривая останки чужой головы. Что удивительно – он за свою жизнь столько и костей, и трупов успел повидать, что не пересчитать. Но этот череп притягивал, словно был ключом к какой-то невообразимо сложной загадке. К какой? В следующий миг вниз по позвоночнику спустились тревожные мурашки. Только-только успокоившееся сердце глухо забилось в груди. Все органы чувств вмиг обострились до предела. Тяжёлая, костлявая ладонь легла на плечо Чонгука. От нее по всему телу распространялись волны леденящей душу злобы. Ни дыхания, ни сердцебиения не было слышно – он имел дело с мертвецом. И раз уж такой опытный колдун, как Чонгук, не почувствовал его присутствия, значит, противник был очень силен. Мертвец крепче сжал пальцы, усиливая поток Злой силы. Видимо, хотел проверить пределы Чонгука. Мужчина нахмурился. Лучшее, что он мог сделать в этой ситуации, - это подавить свою силу, чтобы без вреда для себя поглотить Злую силу мертвеца. Рано или поздно поток иссякнет, и вот тогда можно будет показать, на что он способен. Привычный холод пробежал по венам. Дыхание и сердцебиение замедлились. Во рту появился металлический привкус. Хотелось расслабиться и просто принимать поток Злой силы, но приходилось делать вид, что он напуган настолько, что не может пошевелиться. Ничего не поделать – остаётся только контролировать свое тело и преобразовывать чужую злобу, скопившуюся за годы пребывания в этом мертвом месте, в собственную мощь. Интересно, его хотят убить или захватить тело? Это стало понятно в следующее мгновение: мертвец разжал пальцы и невыносимо медленно поднес их к шее колдуна, чтобы в следующую секунду резко сжать, перекрывая доступ кислорода. Последней мыслью во сне и первой при пробуждении оказалась – «это происходит не в первый раз». Чонгук растерянно огляделся. Он был дома, в своей кровати. Поставив лапы на грудь хозяину, отчаянно лаял Бам – доберман, воспитанный как Адская гончая. Животные зачастую лучше самых опытных Шаманов чувствуют колебания Злой силы, а воспитанные подобно Адским гончим способны защитить себя и хозяина от Порчи. Чонгук погладил Бама по спине, показывая, что он услышал чужое предупреждение. Пёс успокоился, печально свесил уши и продолжил смотреть своими грустными глазами. - Прости, - произнес хриплым ото сна голосом мужчина. – И спасибо, - колдун прислонился своим лбом к боку пса, что вальяжно раскинулся у него на груди. Кажется, только сейчас Чонгук смог выдохнуть, застоявшееся где-то в глубине тела напряжение. Часы показывали без двадцати четыре. Время с трёх до четырех утра считалось самым темным передрассветным часом. Так называемая Глухая пора, когда грань между живыми и мертвыми становилась особенно хрупкой. Сны в этот промежуток считаются вещими: из поколения в поколение в семьях шаманов передается знание о том, что могущественные души предков могут дать подсказку о скором будущем, не рискуя навлечь на себя кару за вмешательство в мир смертных. - Что же это могло значит, - пробормотал Чонгук, стараясь максимально подробно вспомнить свой сон. В голове все крутилось: «Это происходит не в первый раз». - Похоже я столкнусь с сильным проклятием, - выдохнул мужчина. Следующее предложение он произнес отстранённым тоном стороннего наблюдателя. Даже голос изменился, теряя свои мягкие нотки: - Нет, с проклятиями. Тебя к ним приведут. Чонгук кивнул, крепко задумавшись, а Бам тихо заскулил.