Калейдоскоп проклятий

Резко вздрогнув, Тэхен склонился вперёд, опираясь локтями на бедра, и судорожно дышал. Удушающий страх, порождал невыносимую боль в груди и голове. Тело задеревенело, словно у трупа. Онемевшие руки все никак не хотели слушаться и проверить шею, которая до сих пор горела от прикосновения костлявых нечеловечески сильных пальцев. - Эй, Тэхен, ты в порядке? Кошмар приснился? - в чужом голосе слышалось беспокойство. Голос казался хорошо знакомым. Чей? В голове промелькнул образ высокого статного мужчины, чьи волосы были выкрашены в пепельный блонд. Они давно знакомы, работают вместе. Как его зовут? Намджун, кажется. Да, верно - Ким Намджун. Сердце потихоньку замедляло свой ритм, туман в голове начал рассеиваться, позволяя цепляться за пролетающие мысли. - Эй, Тэхен, - голос звучал всё так же обеспокоенно, но теперь в нём сквозила настойчивость. Мужчина с трудом поднял голову. Они находились в машине. Намджун был за рулем, а он ехал на заднем сиденье: ночью опять совсем не спал и хотел немного вздремнуть по дороге. Поспал, называется. - Все в порядке, - хриплым, словно чужим голосом отозвался Тэхен. - Уверен? - Намджун нахмурился, мельком взглянув на него через зеркало заднего вида. Он хотел ещё что-то добавить, но, видя состояние друга, прикусил язык. - Может отложим поездку? Хотя бы до завтра? - все же не выдержал Намджун. - Нет, - уверенно выдохнул мужчина. - Нас просили срочно приехать. Люди в отчаянии, мы не можем им отказать. - Тебе приснился кошмар, так ведь? Не боишься, что это дурной знак? - Что я такого делал, что даже тебя напугал? - Тэхен не смог сдержать раздражения в голосе. - Ты хрипел, словно задыхался, - Намджун помедлил, подбирая слова. - Стонал, держась за грудь. Знаешь, ты ещё так посинел весь... - Что-то ещё? - Тэхен поджал губы. - Мне показалось, что в машине стало холоднее. Тэхен понимал чужое беспокойство - у друга пару месяцев назад родилась дочь. Малышке приходилось бороться за жизнь с первого дня появления на свет. Она пролежала месяц в больнице. Сейчас ее состояние стабильно, но кто знает, что может негативно повлиять на ее здоровье. - Если не готов приступить к работе, то можешь ехать домой. Но сначала довези меня до места. - Не в этом дело, - выдохнул Намджун. - Не к добру все это. Тэхен не мог с ним не согласиться - их попросили снять родовое проклятие, длящееся не более трёх поколений. Это не сложно - нужно правильно упокоить предка, от которого пошло это проклятие. Иногда для этого нужно призвать душу покойного, от которого пошло проклятие и выслушать все его жалобы или выполнить последнее желание. Этим занимается шаман - сам Тэхен. Но если предок захоронен в «гиблом» месте, его тело становится проводником Злой силы. Душа мертвеца гневается, искажается под действием силы места и наказывает всех, кто был с ней связан. В этом случае проклятие снимает геомант - эксперт по захоронениям. В их команде этим занимается Намджун и Чимин. Обычно родовое проклятие за три поколения не успевает набрать силу. Но если кошмар Тэхена был предостережением, сложно представить с чем им на самом деле придется столкнуться. - Кстати, Чимин... - Он уже подъезжает к больнице. Будет ждать нас у входа, - не успел шаман спросить, как Намджун уже ответил. - Мы тоже скоро будем на месте. - Отлично, - слабо улыбнулся Тэхен. Мужчина заерзал, устраиваясь поудобнее, но вдруг застыл от резкой боли распространяющейся от затылка по всему телу. Желая помассировать кожу головы, он запустил пальцы в волосы, но пряди на затылке оказались влажными и липкими. На пальцах осталась кровь, пахнущая землей. Шаман аккуратно ощупал свою голову, но не нашел ни единой раны. - Что такое? - Намджун снова нахмурился. - Да, так, - Тэхен фальшиво улыбнулся. - Голова болит от недосыпа. Шаман никак не отреагировал на недоверчивый прищур друга. Тэхен не был уверен, связана ли кровь на затылке с родовым проклятием или это первый признак того, что его тело начинает разлагаться под натиском Злой силы. Двадцать девять лет - очень рано ещё для гниения заживо, но в последнее время он много работал и пренебрегал очищающими ритуалами, поэтому второй вариант исключать не мог. Как только Тэхен убедится, что кошмар связан с родовым проклятием, он обсудят это с друзьями. А пока рано поднимать панику.

***

Не успели они с Намджуном выйти из машины, как перед ними предстал хмурый, как грозовая туча, Чимин. Сложно представить, что должно было произойти, если всегда уверенный в себе Пак сменил привычную хитрую ухмылку на столь тревожное выражение лица. Тэхен не удержался от тяжёлого вздоха: значит, все действительно серьезно. - Я случайно пересекся с отцом семейства, господином Аном, - без предысловий начал Чимин, слегка поморщившись, как от головной боли. – От него разит смертью. Этот запах словно кокон окутал мужчину. Даже будь я обычным человеком, держался бы от него подальше. Себе дороже. – Геомант потер переносицу, всем свои видом выпоказывая отвращение. Шаман не видел Намджуна, но мог поклясться, что тот нахмурился и поджал губы. - Ты можешь определить, что это за проклятие? – Тэхен прищурился, готовый цепляться за новую информацию. Главным талантом Чимина была особая чувствительность к миру мертвых и всему, что в ним связано. Геомант за частую не мог объяснить на чем основанны его утверждения – просто чувствовал. Тэхен объяснял это тем, что Паку поступает огромное количество информации о потустороннем мире, но обработать ее он не в силе. Слишком большая нагрузка для мозга – жить в двух мирах, поэтому он подсознательно игнорирует один из них, но не может закрываться от него. Поэтому проклятия пахли для Чимина смертью. В этом запахе он мог различить причину: если преобладает запах земли и озона – значит предка неправильно захоронили; если гниль - мертвец своим проклятием пытается достучаться до родных. Чимин никогда не ошибался. Работать с ним было одно удовольствие. Особенно Намджуну, которому в работе всегда приходилось строго следовать наставлениям деда-геоманта: высчитывать местоположение, сверяться с картами и учитывать влияние природных элементов на состояние души покойного. В то в ремня как Чимину было достаточно придти на место, чтобы почувствовать где мертвецу будет лучше лежать. Из Намджуна и Чимина вышла отличная команда – один высчитывает примерное расположение будущей могилы, другой добавлял конкретики. - Пахнет землёй, - уверенно кивнул Пак. - Наш профиль, - хмыкнул Намджун. - Боюсь, что без сил нашего шамана мы не разберемся. - О чем ты? – прищурился Тэхен. - Не знаю, не могу объяснить. Просто чувство, будто все не то, чем кажется. Или наоборот, - геомант нахмурился, проводя рукой по волосам. – Будто раньше был порядок, а сейчас все изменилось. Но как? Непонятно. Чимин пару раз моргнул, словно сбрасывая наваждение, а в следующее мгновение наклонился к Тэхену и шумно втянул воздух. - От тебя исходит похожий запах, - с долей удивления констатировал он. - Так и думал, что все это неспроста, - мрачно хмыкнул Намджун, ощущая тяжесть в плечах. – Тэхену в машине приснился кошмар. Кстати, что именно ты видел? Глаза Чимина загорелись любопытством. - Не помню, - отрезал шаман. И ведь не соврал: ничего конкретного вспомнить не мог, только пробирающий до костей холод и обжигающее чувство опасности. - Хватит болтать, - добавил он, восстанавливая рабочий настой. – Нам ещё работать надо. - Есть, босс, - закатил глаза Чимин. – Родители ребенка уже ждут. Команда «по борьбе со сверхъестественным», как их троицу язвительно называл Чимин, расположилась напротив семейной пары в кафетерии больницы. Стоило лишь взглянуть на супругов, как становилось ясно, что почувствовал Пак, когда пересекся с господином Аном. Первое, что шаман увидел, - плотная черная сеть с кровавыми пульсирующими вкраплениями, окружившая пару. Тэхену пришлось постараться, чтобы разглядеть сквозь нее черты лиц супругов. Господину Ан, представительный мужчина лет тридцати пяти, старался держаться гордо и уверенно, но события последнего месяца отпечатались на его лице заострившимися чертами, бледностью с нездоровой синевой и тяжелыми мешками под глазами. Госпоже Ан на вид было чуть больше тридцати, но безумная усталость и невыносимая тревога погасили жизнь в ее глазах. Если ее муж хотя бы пытался проявить дружелюбие дежурной улыбкой, то женщина всем своим видом показывала: потонула в отчаянии. Было видно, что у обоих не осталось сил бороться, но отпустить упрямую надежду не получалось. Тэхен уверен: в другой ситуации эта семейная пара назвала бы их шарлатанами, наживающимися на чужом горе. Но сейчас, когда супруги уже все перепробовали, троица стала последней надеждой на нормальную жизнь с ребенком. Тэхен почувствовал груз ответственности на своих плечах. Если они не смогут разобраться с родовым проклятием, ещё одна семья распадётся под невыносимой тяжестью от потери ребенка. Но даже спустя годы, после того, как пара разойдутся, и найдет в себе силы построить новые семьи по отдельности, проклятие будет висеть над ними дамокловым мечом, лишая возможности исполнить мечту – подарить этому миру новую жизнь. Злая сила плотно опутала каждого из них – даже госпожу Ан, которая вошла в семью мужа не более чем три года назад. - Не могли бы вы более подробно рассказать о том, что происходит с вашим ребенком? – мягко предложил Тэхен, стараясь всем видом излучать уверенность. За годы работы он неплохо в этом поднаторел. Но перед лицом безмерного горя, любая уверенность с лёгкостью рассыпется, как карточный домик от лёгкого дуновения ветерка. - С чего бы начать? – вынужденно улыбнулся господин Ан, глядя на свои руки. - Сразу после свадьбы, мы активно пытались завести ребенка. Не смотря на то, что мы оба здоровы, каждая беременность заканчивалась выкидышем на разных сроках. Врачи не видели причины, мы тем более, - взяла слово госпожа Ан. Голос ее был сухим и надтреснутым. – Мы так долго пытались, что решили сдаться, но Ингёль был с нами не согласен, - на губах женщины появилась нежная улыбка, но она так быстро исчезла, что можно было принять ее за мираж. - Беременность протекала хорошо, роды – без осложнений, несмотря на то, что Ингёль родился немного раньше срока, - после короткой паузы продолжила женщина. – Все обещало, что у нас будет здоровый ребенок, но…- госпожа Ан судорожно вздохнула. – С самого рождения он кричит, без перерыва. Врачи разводят руками: Ингёль абсолютно здоров. Тогда почему он не может спать даже под седативными препаратами! Они на него не работают! У моего сына уже нет сил плакать, но перестать он не может. Над ним будто злой дух стоит! - Вы жили в Корее во время беременности? – прищурившись, спросил Намджун. - Нет, мы жили в Китае около года из-за работы. Только перед родами решили вернуться. - Вы не помните, где именно? - Мы жили в горной деревне. Название сейчас не вспомню, - нахмурилась женщина. – Но там было очень много храмов. Чимин, как обычно, старательно помечал в блокноте важные моменты. В этом было что-то успокаивающее. Или так действовало осознание, что все не так плохо, как им представлялось. - Название деревни нам не важно, - принялся пояснять Тэхен. – Вы смогли выносить Ингёля, потому что были вдали от источника проклятия. А многочисленные храмы и их хранители не давали Злой силе добраться до вашего мальчика. - То есть, если мы вернёмся, Ингёль поправится? – глаза госпожи Ан загорелись. - Нет, уже поздно, - покачал головой шаман, стараясь не смотреть, как чужие плечи вмиг опустились и лицо вновь застыло безжизненной маской. – Обычно первые три года ребенок считается неуязвимым для родовых проклятий, так как в этот период происходит формирование связи юной души с кармой рода. Но в вашем случае, родовое проклятие очень сильное, настолько что игнорирует устройство мира. Господин Ан нахмурился и крепко поджал губы, а его супруга закрыла лицо ладонями. - Но хорошая новость в том, что проклятие ещё не вошло в полную силу. С ним можно справиться. - Правда? – судорожно вдохнул господин Ан, приобнимая бодрящую со слезами, супругу. - Правда, - кивнул Тэхен. – Но это не значит, что мы возьмеися за это дело. - Мы готовы заплатить любые деньги. Только, пожалуйста, спасите нашего сына, - хрипло выдохнул господин Ан. - Я не закончил, - строго продолжил шаман. – Если сила проклятия будет превышать наши возможности, мы постараемся передать ваше дело более опытным шаманам. - Спасибо большое, - всхлипнула госпожа Ан. - Пока не за что, - выдохнул Тэхен, протягивая женщине салфетку. – Нам нужно больше информации. Господин Ан, проклятие идет с вашей стороны, верно? - Как вы узнали? Я же не говорил… - Я это вижу. Черный кокон проклятия вокруг вас. Он переходит на госпожу Ан. И я уверен, на вашего сына. - Ах, вот как, - как-то отстраненно протянул мужчина, собираясь с мыслями. – Вы абсолютно правы. Последние три поколения первенцы умирали, не прожив и года. Последующие дети тоже легко уходили из жизни. В нашей семье дожить до совершеннолетия – это достижение. Моя мать родила пятерых, но в живых остался только я. Из старших родственников только тетя, у которой нет детей, и лишившийся рассудка дядя. Мой отец не дожил до двадцати пяти. Шаман слегка повернулся, чтобы украдкой взглянуть на лица своих товарищей. Чимин продолжал делать записи, попутно набрасывая на полях защитные руны. Намджун же сощурив глаза, внимательно слушал. - Как они умирали? – продолжил расспрашивать Тэхен. - По-разному. Не было никакой закономерности. - Ваши почившие родственники похоронены в одном месте? – спросил Намджун, непроизвольно наклоняясь вперёд. Тэхену хотелось усмехнуться, видя живой интерес друга. Господин Ан кивнул. - Не все, не так ли? – Чимин бросил острый взгляд на супругов. - Да, мой прадед похоронен в другом месте, - выдохнул мужчина. – Думаю, он и есть источник проклятия. - Почему вы так думаете? - Как бы правильно выразиться… - замялся господин Ан. – У него самая сомнительная репутация из всех членов моей семьи. И характер у него был прескверный. Знаете, из тех людей, которые, попав в ад, попытаются утащить за собой как можно больше людей. А ещё…возможно, это просто бредни сумасшедшего, но дядя в приступах безумия все время упоминает прадеда. То он боится, что мертвец за ним придет, то, наоборот, говорит, что прадед зовёт дядю и он хочет пойти за ним. - Понятно, - задумчиво пробормотал Тэхен, постукивая пальцами по столу. Он чувствовал, что все взгляды сейчас обращены к нему. –Я бы хотел увидеть вашего ребенка. Чтобы добраться до новорожденного мальчика, родителям и троице пришлось подняться на третий этаж и под внимательным взглядом медсестры помыть руки, надеть одноразовые халаты и бахилы. Перед тем, как зайти в палату, Тэхен спросил: - Скажите, Ингёль на кого-то из посетителей реагирует по-особенному? - Когда приходят мои мама и сестра, он ненадолго прекращает плакать, - задумчиво протянула женщина. - Готов поспорить, что последний месяц в этом отделении дети плохо выздоравливают, - хмыкнул Чимин, поежившись. Тэхен был уверен: если бы они были одни, Пак не стесняясь скривился бы и попытался как можно быстрее отсюда уйти. - О чём вы? – удивилась госпожа Ан. - Все просто, - вздохнул шаман. – Вашему родовому проклятию Ингёля мало. Оно тянет руки к другим детям. Забрать с собой не может, но навредить – вполне. Тэхен внимательно вглядывался в черные нити, распространяющиеся от палаты в конце коридора по всему отделению. Ему пришла в голову неутешительная мысль: распространяя проклятие на других, Ингёль просто пытается выжить. Снижает нагрузку, делясь порчей с окружающим. Поэтому он и затихает, когда к нему приходят тетя и бабушка – мальчик подсознательно отдает часть того, что не даёт ему покоя. Или же проклятию действительно мало одной семьи, и оно пытается вырваться за пределы ограничивающего его рода. Тэхен не знал, что из этого хуже. - Госпожа Ан, не могли бы вы подождать нас внизу с мужем? – уверенно улыбнулся Тэхен. Несмотря на исправно работающий кондиционер, в палате было душно. На коже будто осело что-то липкое, вызывающее внутренний дискомфорт. Дышать стало в разы тяжелее. Тэхену на мгновение показалось, что он ещё не проснулся и сейчас к нему потянутся холодные костлявые пальцы. Рядом с единственным кювезом стояли медсестра; она записывала показатели с датчиков и тревожно хмурилась. Неудивительно: ребенок продолжал плакать. Уже тихо, но так жалобно, будто просил забрать все его печали и позволить прожить хотя бы один день спокойно. Увидев посетителей, женщина коротко поздоровалась и вышла из палаты. Как только закрылась дверь, Чимин отступил на пару шагов, чертя руны в воздухе и тихо читая мантры. Намджун остался стоять на месте, но было видно, как он весь подобрался, готовый в любой момент действовать. - Ты же помнишь, что чернила, моих защитных татуировки связаны очень сильной магией? Так вот, сейчас они жгут кожу. Будто клеймо хотят выжечь, - нахмурившись, пояснил Намджун. – Ещё ни разу такого не было. Сделав глубокий вдох, Тэхен повернулся к ребенку. Кокон проклятия вокруг Ингёля был ещё плотнее, чем у его отца. Только вот красные вкрапления были намного крупнее и бились, словно живые сердца. От них отходили «сосуды», переплетаясь друг с другом и черными нитями. Было видно, как по этим жилам циркулирует Злая сила. Тэхен невольно вздрогнул: он впервые видел, чтобы проклятие функционировало как живой организм. Как паразит, который питается жизненной силой младенца. Шаман был готов поспорить, что этот плотный кокон с каждым днём становится все больше, входит в силу, чтобы окончательно войти в этот мир. Это в равной степени пугало и будоражило нервы. Хотелось узнать больше, понять механизм, проникнуть в саму суть и разобрать на атомы. Хотелось выяснить, кто окажется сильнее. Это желание вызывало покалывание в кончиках пальцев и толкало навстречу опасности. Подавив внутреннюю дрожь, Тэхен подошёл вплотную к кювезу. Шаман начал читать очищающее заклинание, чертя пальцем руны, которые искрились золотистым светом и, словно змеи, направились вглубь чёрного кокона. Заклинание рассеялось, не успев коснуться Ингёля. Проклятие просто поглотило его. Ожидаемо. Тэхен прикрыл глаза, сложил руки в печать и начал зачитывать более сложное заклинание. Но кокон стал плотнее, как щит ограждая младенца от внешнего вмешательства. Шаман нахмурился. - Намджун, Чимин, - позвал он. Ждать долго не пришлось: Намджун уже приклеивал талисман, написанный киноварью на жёлтой бумаге, а Чимин перебирал в руках четки. Как только шаман кивнул, геоманты начали читать очищающее заклинание. Действуя слаженно, они отвлекли «паразита», давая Тэхену возможность нащупать брешь. Отыскав лазейку, шаман направил свои силы в слабое место кокона. Управляемое голосом Тэхена золотое свечение сложилось в плотные ряды рун, в которых знающий человек прочитал бы защитное заклинание. Шаман трижды хлопнул в ладоши, знаменуя конец ритуала. Ингёль затих, лицо его посветлело. Но Тэхен знал, что это ненадолго: проклятие было слишком агрессивным. Не успело защитное заклинание полностью сформироваться, как «сердца» начали его поедать. Все, что они могут сделать на данном этапе, - это отвлечь проклятие от Ингёля и дать младенцу хотя бы пару часов передышки. Пока они не разберутся с первоисточником, кокон Злой силы не рассеется, как бы они ни старались. - Пока мы не зашли слишком далеко, хочу выслушать мнение каждого, - в наступившей тишине голос Тэхена прозвучал грозовым разрядом. - Я хочу увидеть могилу прадеда господина Ана, - взбудораженно выдохнул Чимин. Глаза его лихорадочно блестели, а руки неосознанно перебирали четки. Тэхен кивнул, принимая ответ, и после перевел взгляд на задумчивого Намджуна. - Я не уверен, что это нам по зубам, - выдохнул тот. – Но я тоже хочу увидеть источник проклятия своими глазами. Тэхен был уверен: Намджун вспоминал свою дочь, когда та лежала в больнице. Он хотел помочь не из любопытства, а потому что знал, какого это – каждый день молиться за здоровье своего ребенка. - Да, нормально все будет! – все так же воодушевленно воскликнул Пак, почти переступая с пяток на носки. – Если мы не накосячим с простым, то от проклятия избавиться будет не сложно. Долго, правда. - Опять «просто чувствуешь»? – съязвил Намджун. - Ага, - беззаботно кивнул Пак. – Значит, мы беремся за это дело? - Пока рано об этом говорить, - выдохнул Тэхен, наблюдая за тем, как золотое свечение начинает угосать. – Сначала посетим могилу. Нам нужно правильно оценить свои силы. Геоманты не спорили – покорно кивнули и направились к выходу. На прощание шаман бросил последний взгляд на ребенка, но увидел лишь бьющиеся «сердца» и циркулирующую по «сосудам» Злую силу.