Калейдоскоп проклятий

Чимин медленно выдохнул облачко пара в холодный осенний воздух. Погода была отвратительная. Накануне прошел дождь, и сейчас все вокруг казалось серым и склизким. Тошнота упорно подкатывала к горлу, а голова кружилась в тумане тревожных предчувствий. Мужчина потер лоб ладонью, прикрыв глаза. Они находились у подножия горы не более часа, а он уже устал. Геомант не знал, смеяться ему или плакать. В такие моменты он жалел, что не прибегает к помощи алкоголя или сигарет. Все же гораздо приятнее осознавать, что пульсация, прошибающая его голову, вызвана чем-то более тривиальным, чем перегруз от потустороннего мира. С первым-то хоть таблетки или крепкий сон могут помочь, а с последним не поможет ничего, кроме смерти. Пак хмыкнул себе под нос, вспомнив, что колдун обещал познакомить его с человеком, который может ему помочь. Чимин поднял глаза на товарищей по команде. Тэхен был одет в изумрудное ритуальное одеяние, плотно стянутое на талии. На лбу и шее мужчины киноварью были выведены руны, которые в теории должны были помочь душе мертвеца найти путь к шаману. Тэхен уже начал первую часть ритуала: он медленно ходил вдоль кромки леса, ритмично ударяя ладонью в небольшой барабан. Мужчина громко напевал мантры глубоким грудным голосом, прося богов о благословении, а хранителей этого места - о снисхождении. Хотя команда знала: если здесь и был когда-то хранитель, проклятие Ан Сэёна давно его сожрало. Чонгук стоял немного в отдалении, чтобы не мешать шаману. Свою часть работы у подножия горы он сделал, как только они приехали. Колдун пометил выход из этого треклятого леса: отодрал небольшой кусочек коры, окропил его своей кровью, а затем оставил на стволе дерева непонятный символ. Чон утверждал, что теперь ничто не сможет помешать ему вывести людей наружу. Чимин мог бы подумать, что Чон томится от безделья, если бы не пристальный, изучающий взгляд, который тот не отрывал от Тэхена. Несмотря на равнодушие, написанное на лице колдуна, геомант кожей чувствовал, что внутри у того все бурлит. «Жалеешь? – злорадно думал Чимин. – Правильно, жалей. Нефиг было исчезать из жизни Тэхена, ничего не объяснив. Надеюсь, он тебя никогда не простит». Тряхнув головой, Пак перевел взгляд на Намджуна. Мужчина с крайне серьезным лицом встретил прибывших старую госпожу Ан и ее внука, проверил, привезенные ими, документы, а затем отправился лично контролировать последние приготовления к ритуалу и раздавать последние указания рабочим. Чимин сделал горестный глубокий выдох. Один он стоял и ничего не делал, а все из-за того, что это проклятое место плохо влияло на его расколотую душу. Пак стянул перчатки, чтобы почувствовать холодный осенний ветер кончиками пальцев. Это простое действие успокоило одну из тысячи натянутых струн в его сердце. Все будет хорошо. Все обязательно пройдет без сучка, без задоринки. Тэхен - крайне талантливый шаман, его близость с миром мертвых манит мертвецов, что всегда позволяло им быстро справиться с поставленными задачами. Когда они закончат с этим делом, он, так уж и быть, целую неделю будет читать Тэхену заклинание чистого разума и спокойного сердца. А затем они вместе съездят к Намджуну, чтобы навестить его маленькую дочь Наён. Все обязательно будет хорошо. Чимин горько усмехнулся. Резкий порыв ветра болезненно ударил по оголенным нервам, вызывая табун мелких противных мурашек. Как бы геомант ни пытался себя успокоить, факт того, что им придется иметь дело со Злым духом, никуда не девался. Однажды им пришлось столкнуться с только формирующимся Злым духом. Тогда команда с самого начала примерно понимали во что ввязываются, но все равно они оказались не готовы ни к тому, что Тэхен более суток провозится с тем мертвецом, ни к тому, насколько шаман после этого ослабнет. Чимин до сих пор с содроганием вспоминал то время: даже несмотря на ежедневные очищающие ритуалы, Тэхен больше месяца провалялся в больнице. Все-таки Злой дух - это принципиально иной уровень. Дело не только в том, что, поглотив достаточное количество Злой силы, он обретает физическую оболочку, но и в том, что, пройдя эволюцию от Блуждающего призрака, Злые духи становятся чрезвычайно хитрыми. Против них играет и тот факт, что они помнят свою жизнь. В отличие от Свирепых мертвецов, которые, несмотря на наличие физического тела, настолько поглощены яростью, что уничтожают все подряд, Злые духи разумно используют опыт прошлого. Это делает их невероятно опасными противниками. Особенно если они успели приспособятся к жизни среди людей. К счастью, этого Злого духа что-то сдерживает. Чимин снова начал прокручивать в голове события и ощущения, которые испытал во время прошлого подъема на гору. Удивительно, но если пораскинуть мозгами, то можно было догадаться, с чем они будут иметь дело. Вот только его гиперчувствительность к потустороннему не сработала. Геоманту казалось, что это просто интересное дело, чуть сложнее того, с чем они обычно сталкиваются. Ничего не вызывало паники или отторжения. Но почему так получилось? Неужели Ан Сэён настолько силен, что может запутать даже расколотую душу, которая является «компасом» для всего потустороннего? Если так, то им действительно очень повезло, что что-то удерживает Злого духа в гробу. Вырвись Ан Сэён на свободу - трудно представить сколько всего он успел бы натворить и какую силу обрести… Раздался особенно звучный удар в барабан, после которого наступила оглушающая тишина. В следующую секунду взгляды геомантов, колдуна и шамана скрестились в воздухе. Тэхен коротко кивнул: пора приступать к следующей части. Шаман резко развернулся, отчего колокольчики, привязанные к его одежде и барабану, призывно зазвенели. За ним последовала целая процессия, каждый шаг которой строго контролировал Намджун. Подъем в гору занимал достаточное количество времени, поэтому неудивительно, что рабочие начали переговариваться между собой. Но спустя пять минут голоса смолкли. Люди шли, низко опустив головы, словно над ними нависло мрачное облако, давящее своей свинцовой тяжестью. Густые кроны деревьев отчаянно мешали слабым лучам света освещать дорогу. Создавалось впечатление, что солнце вот-вот уйдет за горизонт, забирая с собой последнюю возможность выбраться отсюда. Багровые листья жалобно шелестели, будто призывали путников остаться в лесу, окропленном кровью времени. Помимо звуков тяжелого дыхания и хруста сломанных веток, в полумраке слышалось тревожное хлопанье крыльев и зловещее карканье. Чимин наблюдал, как рабочие и старая госпожа Ан и ее внук украдкой косятся на птиц. Но стоило им встретиться взглядом с мертвыми, пустыми глазами-пуговками, как люди, вздрогнув, тут же отворачивались. Чимин их прекрасно понимал: на него тоже давило пристальное внимание обитателей этого леса. Словно вороны выжидали подходящий момент, чтобы накинуться на них всей стаей и сожрать их. - Громкое карканье стаи черных птиц предвещает беду, – Намджун вспомнил примету, и его губы сжались в тонкую линию. – А мы еще и идем к могиле. Ох, не к добру все это. - Возможно, это просто особенность этого места. В прошлый раз было так же, - покачал головой Чимин, пытаясь успокоить друга. - Было, - кивнул Намджун. – Но ровно до того момента, пока мы не активировали талисманы, подавляющие магические силы. Сегодня же я проследил, чтобы у каждого, кроме Тэхена, был талисман. Даже у тех, у кого магических сил и в помине не было. Чимин нахмурился, тревожно оглядываясь по сторонам. Скрепя сердцем пришлось признать – Намджун прав. Но это-то и пугало. Талисман прятал жизненную силу так надежно, что для потусторонних созданий, человек превращался в пустую оболочку. В прошлый раз могила сама отвергала «спрятанного» Чимина. - Хочешь сказать, что Ан Сэён настолько оголодал, что готов накинуться даже на мертвечину? – помрачнел Пак. Намджун с невыразимой тяжестью глянул на него и после долгой паузы нехотя озвучил свою мысль: - Даже загнанная в угол крыса начинает бросаться. А мы имеем дело со Злым духом, - мужчина покачал головой. – Ты и сам понимаешь, к чему приведет малейшая неосторожность. Чимин мрачно кивнул. Дальнейший путь прошел в гнетущей тишине. Через долгие, неподъемные минуты лес резко оборвался у самой вершины. Рабочие, старая госпожа и ее внук с облегчением выдохнули. Воздух казался обманчиво свежим, а слабые лучи солнца - согревающими. И только команда ощущала призывную вибрацию земли и слышали едва различимую колыбельную. «Я спою, от невзгод укрою, все печали волною смою. Судьба незавидная душе невинной. Боль постоянная сердце калечит. Не волнуйся, друг мой милый, – твои желания исполню, коли душу мне даруешь», - надсадно пел хриплый старческий голос. От этой песни становилось так тоскливо на душе, что, казалось, этот старик сам пережил сотни бед и невзгод и теперь отговаривал молодое поколение наступать на его грабли. На самой вершине, несмотря на недавно прошедший дождь, земля потрескалась и иссохла. Чонгук нахмурился, переведя пронзительный взгляд на совсем уж бедную могилу. Весто надгробной плиты на ней лежал грубый прямоугольный камень. Он выглядел изрядно потрепанным, словно его кто-то погрыз и выплюнул, - видно, Злая сила начала его разъедать. Чон подошел ближе и задумчиво обошел захоронение по кругу. Как бы старательно ни всматривался, Чонгук не смог найти ни имени, ни даты смерти. Это открытие заставило мужчину нахмуриться: колдуны так клеймили могилы тех, кто отказывался умирать и собирался бороться со смертью всеми возможными способами. Можно сказать, таким образом колдуны помечали своих клиентов и источник большого количества Злой силы. В шаманизме же безымянная могила считалась актом глубокого неуважения к покойному и несла в себе потенциальную возможность возникновения родового проклятия. Чонгук дернул головой, пытаясь избавиться от надоедливого жужжания колыбельной в ушах. Краем глаза мужчина заметил что-то спрятанное среди деревьев по другую сторону от могилы. Его глаза в сомнении распахнулись. Но нет, увиденное не исчезло – в тени густых вервей стоял крохотный домик. Темный и одинокий, будто он был забыт и брошен своим хозяином, но упорно продолжал его ждать, несмотря на полностью развалившуюся на куски надежду. - Тэхен, - позвал Чонгук шамана, когда подошел достаточно близко, чтобы их разговор остался между ними. – Ты не знаешь, что там за домик стоит в низине среди деревьев? Он так хорошо спрятан, что я едва не проглядел. – Чонгук махнул рукой в нужном направлении. – Вы его не упоминали. - Какой домик? – хмуро уточнил шаман, оторвавшись от начертания восьми уровней защиты вокруг могилы. Колдун указал в сторону чащи, уже чувствуя, что что-то не так. И действительно: как бы Тэхен ни старался, его взгляд все время уходил в сторону, проскакивая нужный участок. Словно для него попросту не существовало отрезка пространства, в котором находился домик. - Черт, - выругался шаман. Он резким движением развернулся к Чонгуку. Ким, болезненно нахмурившись, потер виски. На его лбу выступили капельки пота. Колдун протянул было руку, чтобы поддержать Тэхена, но в следующую секунду резко отдернул назад. Осознание того, что годы сделали их чужими людьми, заставляло его горько усмехнуться про себя. - Как интересно, - пробормотал себе под нос шаман. Взгляд шамана вмиг стал цепким. Так всегда происходило, когда он о чем-то увлеченно рассуждал. От этого зрелища у Чонгука что-то внутри болезненно защекотало. Колдун понимал, что нужно отвести взгляд, но попросту не мог себя заставить. – Я могу уловить краем глаза, что там что-то есть, - нахмурился Тэхен. – Кто-то наложил очень сильное заклинание для отвода глаз. - И цену за него заплатил немалую, - кивнул колдун. - Нужно разузнать, когда был построен этот домик и связан ли он с семейством Ан, - тихо озвучил свои мысли Тэхен, словно внося пометку в бесконечный список дел. – Нужно торопиться. Скоро пойдет дождь. - Я займусь этим, а ты готовься к ритуалу. Потом обсудим, – предложил Чонгук, пряча руки в карманы куртки. Тэхен пристально посмотрел на колдуна, а затем медленно, словно нехотя, кивнул. Чонгук на это выразительно приподнял бровь. Когда это юноша, который больше всего любил спокойную жизнь и всем сердцем презирал свой дар, превратился в такого ответственного шамана. Колдун беспомощно покачал головой, уже собираясь уходить, как вдруг Ким снова подал голос. - Подожди, - окликнул его Тэхен. – Спроси госпожу Ан, шел ли дождь во время похорон ее отца. Если да, то забирали ли они с кладбища какие-то вещи. И присутствовал ли тогда тот шаман на похоронах. Чонгук сузил глаза, уже собираясь подтвердить свои догадки, но в последний момент решил не мешать. Тэхен прав: им обязательно нужно успеть закончить ритуал до первых капель. Во время дождя работать будет оченьтяжело, поскольку капли будут пускать рябь по потокам энергии, и шаману придется в тумане плутать в поисках души мертвеца. И кто знает, не спрячется ли Злой дух среди живых. Чонгук подошел к старой госпоже, которая в одиночестве стояла в стороне и тревожно всматривалась в безымянную могилу. Казалось, камень в ее сердце был настолько тяжелым, что вот-вот сломает ее и вырвется наружу. - Госпожа Ан, - позвал Чонгук. Пожилая дама перевела на него взгляд растерянных глаз, словно совсем не ожидала, что до начала ритуала к ней кто-то подойдет. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы женщина выпрямила спину и стерла всякое выражение со своего лица. - Чем могу помочь? – поинтересовалась госпожа Ан, приподняв уголки губ в вежливой улыбке. - Скажите, пожалуйста, что это за домик в низине? Когда его построили? – колдун указал рукой в нужном направлении. - Ах, этот… - голос пожилой дамы заметно ослаб. – Его возвели прямо перед похоронами. Шаман сказал, что мой отец не хочет умирать, и, чтобы он не выбрался за пределы этого места, его запечатали на этой горе. А этот домик построен, чтобы моему отцу, который отказывается уходить в мир иной, было где провести время, прежде чем Небо его заберет, - старая госпожа болезненно нахмурилась. – Глупая история, правда? Мне с самого начала казалось, что тот шаман ведет какую-то свою игру. - И этот человек был с вами в день похорон? - С самого начала и до конца, - кивнула женщина. – Даже больше: он находился с моим отцом даже в день его смерти. Был последним, кто слышал его последние слова, - ее губы презрительно скривились. - Он проводил какие-то ритуалы сразу после кончины вашего отца? – в голове колдуна зрела догадка. Пока неясная, но уже осязаемая. - Нет, - покачала головой Ан Ирэн. – Он сказал, что в этом нет смысла. Лучше поскорее дать людям попрощаться и предать тело земле. - Подождите, - замер Чонгук, плотно хватая попавшую под руку мысль. – Я все хотел спросить: почему вы устроили публичное прощание, хотя прекрасно знали, какая репутация была у вашего отца среди простых людей? - Шаман приказал, – По лицу женщины пробежала болезненная судорога, а голос прорезали нотки глубокого презрения. – Сказал, что обязательно нужно дать толпе выпустить негодование, чтобы их яд и желчь не мешали моему отцу на том свете. Чонгук нахмурился. Чем больше он слушал, тем больше убеждался: человеком, проводившим Ан Сэёна в последний путь, был сильный колдун. Шаманы всегда действуют на опережение. Если есть хоть малейшая вероятность того, что покойный пойдет по темной дорожке, они сразу после смерти - пока душа еще слаба - часами начитывают разные мантры и заклинания. Так они обрывают любые пути, по которым Злая сила может подступиться к мертвецу. И при необходимости насильно вводят душу в круг перерождений. В случае Ан Сэёна кто-то явно вел свою игру. Мало того, что оставил могилу безымянной в «гиблом» для покойников месте, так еще и насытил душу Злой силой до захоронения. И это было лишь то, что лежало на поверхности. - Ах, да, - встрепенулась Ан Ирэн. – Господин Ким Тэхен просил у меня фотографию того шамана. – Женщина достала плотный конверт из внутреннего кармана черного пальто. – Не могли бы вы передать ее? - Да, конечно. Вы не против, если я взгляну? – вежливо улыбнувшись, поинтересовался Чонгук. Госпожа Ан отстраненно кивнула, уже витая в своих мыслях. Колдун не стал медлить: достал из конверта черно-белую фотографию и бегло пробежался по ней глазами. Его взгляд зацепился за человека в самом углу кадра. Мужчина лет тридцати пяти в белом ханбоке уверенно улыбался, но словно пытался уклониться возможности от объектива в последний момент. Похоже, он в последний момент хотел сделать шаг в сторону, но не успел, из-за чего его силуэт по краям немного расплылся. Чонгук хмуро всматривался в светящееся благородством и уверенностью лицо и никак не мог понять, почему этот человек кажется знакомым. - Вот здесь мой отец, – Ан Ирэн слабо улыбнулась. Глаза ее загорелись неожиданной живостью и ностальгией. Женщина указала на сидящего в центре снимка худого старика. Его взгляд, хоть и был хмурым, но прошибал своей властностью сквозь долгие годы. Ан Сэён, игнорируя слабость, появившуюся в борьбе с изнуряющей болезнью, прямо держал гордую спину. Было хорошо заметно, что пожилой мужчина даже самому себе не хотел признаться в том, что его время сочтено. - Знаете, несмотря на то, что все его ненавидели, он был замечательным отцом, – пожилая дама мягко улыбнулась. – Он был строг, я не спорю, но справедлив. Я росла единственной девочкой, а мои братья были теми еще сорванцами. Каждый раз они так и норовили попасть в неприятность, но признаваться в содеянном не хотели, поэтому сваливали всю вину на меня. А папа никогда не верил пустым обвинениям. Даже в детских ссорах всегда докапывался до истины. Братья, как бы ни пытались увиливать от наказания, стоило папе посмотреть на них своим строгим-строгим взглядом, сразу выкладывали ему все как на духу. И даже когда мы выросли, этот взгляд действовал на нас так же. - Мы его очень любили и уважали, - после короткой паузы продолжила старая госпожа. – Даже, когда он начала терять рассудок из-за болезни, мы продолжали беспрекословно выполнять его поручения. - Женщина крепко сжала губы, но это не помогло сдержать горестный вздох. – Иногда я думаю, что нужно было сделать все так, как завещал отец, не дожидаясь, того шамана. Может быть, все было бы по-другому, – Ан Ирэн крепко стиснула ручки сумки, которую держала в руках. Ее губы растянула горькая улыбка. – А теперь я осталась одна… Единственная, кто его помнит… От этого так одиноко. Женщина посмотрела на хмурое небо, пытаясь успокоить эмоции. В ее глазах можно было увидеть самый настоящий шторм. - Ох, прости пожалуйста, – Ан Ирэн вежливо улыбнулась. – Вам, должно быть, не интересны россказни старухи. Простите, что отняла ваше время. - Все совсем не так, - мягко возразил Чонгук. Во время рассказа Ан Ирэн колдун обнаружил новые ниточки, за которые хотел потянуть. Женщина явно знала намного больше, чем показывала. Возможно, Ан Сэён доверил последние тайны своей жизни любимой дочери. Но пожилая дама мгновенно огородилась от дальнейших расспросов непробиваемой стеной. Чонгук не стал настаивать: если сегодня все пойдет по плану, эта информация им не понадобится. - Не могли бы вы ответить на последний вопрос, госпожа Ан? – Чонгук заметил, что приготовления к ритуалу уже окончены, а значит пора отпустить Ан Ирэн к Тэхену. - Шел ли дождь во время похорон вашего отца? - Дождь? – пожилая госпожа явно растерялась. Услышав про «последний вопрос», она внутренне напряглась, решив, что сболтнула лишнего. Женщина опешила, когда поняла, что нет необходимости защищаться. - Да, вы правы, в тот день лило как из ведра, - как-то заторможено ответила она. – Кажется, ливень начался, когда выносили гроб, и не прекращался до самого конца. Во время погребения сверкали молнии, так оглушительно гремел гром… Помню, я очень хотела отложить похороны из-за непогоды, но шаман не позволил. Уже и не вспомню, какую причину он придумал, чтобы я ему поверила. - Вы забирали какие-нибудь вещи с могилы или с самого покойного в тот день? – Чонгук с трудом подавил рвущееся наружу любопытство. Это дело становилось все интереснее и интереснее. Желание докопаться до истины дурманило голову похлеще самого крепкого вина. В душе была некая неуловимая уверенность, что Тэхен почувствует тоже самое, когда узнает подробности разговора с госпожой Ан. А это значило, что у них появится больше возможностей провести времени вместе в поиске ответов. - Я и члены моей семьи – нет, - старая госпожа покачала головой. Ее губы, в который раз при упоминании того человека, презрительно скривились. – Но шаман снял с моего отца перстень. Сказал, что вернет при следующей встрече. У Чонгука покалывало пальцы от нестерпимого желания продолжить расспросы, но нетерпеливый взгляд Тэхена с нотками раздражения, заставил Чона подтолкнуть Ан Ирэн в сторону шамана. Стоило женщине отойти на пару шагов, Чонгук театрально поклонился Киму, безмолвно извиняясь за задержку. Тэхен на это лишь резко дернул головой и отвернулся. Грудь колдуна наполнило теплое чувство, вырвавшееся наружу веселым смехом. Как же он, черт возьми, скучал. Чонгук тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли. Пора браться за дело. Колдун прикрыл глаза, призвал Злую силу, благо ее здесь было с избытком, и, надавив на только покрывшуюся корочкой рану на ладони, накормил ее своей кровью. Пары капель было достаточно, чтобы заставить Злую силу подчиниться. Чонгук резко ударил носком ботинка по земле – черные потоки с багровыми вкраплениями превратились в тонкую сеть. Колдун взмахнул рукой, и его тонкие нити аккуратно вплелись в потоки Злой силы этого места. Теперь весь лес был у него как на ладони: даже птица не сможет пролететь незамеченной. Колдун перевел внимательный взгляд на Тэхена. В груди что-то невыносимо чесалось от желания наконец увидеть шамана в действии. Рабочих было девять. Все - мужчины, рожденные в год свиньи. Каждый из них принес с собой тушку поросенка. Тэхен, прежде чем подпустить людей к могиле, тщательно подчистил каждому энергетический след и прочитал молитву. Это было сделано для того, чтобы смазать присутствие мужчин. Чтобы обмануть Злого духа, шаман приказал рабочим отрезать по небольшой пряди волос, окропить их собственной кровью и спрятать в теле мертвых животных. Теперь поросята олицетворяли живых людей. Выполнив указания, мужчины по заранее оговоренному сценарию перенесли туши ближе к могиле и расположили их на юге, востоке и западе - по три штуки на каждую сторону света, так, чтобы в центре оказалось захоронение. Север намерено игнорировался. Поскольку могила Ан Сэёна находилась глубоко на севере страны и долгие годы питалась холодной энергией, помощь этой стороны света не требовалась. Наоборот, чтобы уравнять силы, нужно было перетянуть часть жизненной энергии с юга, востока и запада. Так часть потоков Злой силы искусственно прерывалась. Чонгук задумчиво следил за каждым движением Тэхена. Колдуна поражало то, насколько каждая деталь была продумана. Тот факт, что шаман использовал проклятое число туш и людей, чтобы выманить Злого духа и поймать в ловушку из трех энергетически заряженных комбинаций счастливых чисел, говорило о колоссальном опыте. Чонгук знал, о чем говорит. Он ведь и сам когда-то был шаманом, и теперь был абсолютно уверен: ни в одном учебнике не было упоминания о подобной технике. Трудно представить, сколько труда и сколько ошибок понадобилось Киму, чтобы вывести эту безупречную формулу. Тэхен, подойдя к самому краю защитного круга, безмолвно протянул руку к Ан Ирэн. Женщина вытянула ладонь и в следующую секунду болезненно поморщилась: шаман длинным ритуальным клинком Саин-геом полоснул пожилую даму по пальцу. Стоило паре капель крови окропить лезвие «Меча четырех тигров», как Тэхен провел холодным металлом по своей щеке, нанося чужую кровь поверх алых рун, которыми была исписана его кожа. Та же участь ждала Ан Тэвона. Затем шаман, непрерывно напевая глубоким вибрирующим грудным голосом мантру, вновь подошел к рабочим и окровавленным клинком ударил по телу каждого поросенка. Так он связал не только себя, но и «жертв» с семьей Ан. Продолжая издавать утробные звуки, Тэхен настойчиво кружил вокруг могилы. Колокольчики на его изумрудной одежде повелительно звенели, в такт тяжелым ударам ритуальных гонгов и барабанов. Каждое действие шамана было выверенным, наполненным такой силой и дикой грацией, что буквально слепило глаза. Чонгук видел золотые всплески энергии Тэхена, такие ясные и непоколебимые. Злая сила, сталкиваясь с сияющими потоками, с писком сгорала. Колдун перевел взгляд на геомантов. На болезненно-бледном лице Чимина наконец появился румянец, его плечи расслабились. Казалось, Пак полностью поглощен мантрой призыва и готов в любой момент, повинуясь зову Тэхена, войти в круг и сделать все, что прикажут. Чонгук прекрасно понимал Чимина. Голос Тэхена невыносимо манил к себе, словно магнитом. Колдун усмехнулся. Сложно даже представить, как шаман действует на мертвецов, если живые готовы отдаться во власть Тэхену. Впервые за целый день, тревожные складки на лице Намджуна разгладились. Даже черты старой госпожи Ан и ее внука приобрели умиротворенное выражение. Вот оно - целительное действие шамана, даже обычные люди это чувствуют. Танец шамана резко прервался. Мужчина замер на месте, но колокольчики продолжали издавать тревожную трель. Тэхен подошел к камню, установленному вместо надгробия, и воткнул Саин-геом у самого его основания. - Приступайте. – Шаман отдал короткую команду. Рабочие, подхватив лопаты, подчинились. Тэхен взял в руки небольшой барабан, украшенный алыми лентами, и начал медленно отступать от могилы. Его голос звучал обманчиво мягко и ласково, невыносимо манко, но острые, как лезвие, взгляд не отрывался от пульсирующего сгустка проклятия. Связь между Злым духом и могилой была нарушена - теперь рабочие в безопасности. Однако для Тэхена наступила самая сложная и опасная часть. Нужно создать связь со Злым духом, полностью оградив себя от его разрушающего влияния, и развеять сгусток проклятия. Шаман медленно отступал к краю барьера, туда, где заранее был разведен костер. Колокольчике ни на изумрудных ритуальных одеждах, ни на барабане не звенели – связь между шаманом и Злым духом сформировалась. Чонгуку хотелось грязно выругаться. Тэхен выбрал самый опасный способ формирования связи: мужчина очень близко подпустил к себе проклятие, позволяя ему переплестись с потоками своей энергии. Единственное, что удерживало колдуна от вмешательства, - это полное доверие к опыту Тэхена. Чон продолжал во все глаза следить за каждым действием шамана, костеря на чем свет стоит, его безрассудство. Тэхен приблизился к костру. Пламя резко взвилось вверх, меняя цвет с алого то на черный, то на синий. Голос мужчины оборвался. Шаман сделал глубокий вдох, а в следующее мгновение издал резкий, пронзительный вскрик и начал читать изгоняющие мантры. С противным скрежещущим звуком кожа, обтягивающая барабан, лопнула. Чонгуку даже показалось, что с ее надорванных краев капает кровь. Шаман сорвал с барабана алую ленту, а с ритуального одеяния – один из колокольчиков, быстро связал их вместе и повязал вокруг запястья. С этой минуты, стоит только Ан Сэёну применить свои силы, Тэхен об этом тут же узнает. В следующее мгновение шаман, резким движением швырнул испорченный барабан в огонь. Тихий скрип сгорающего дерева тут же утонул в вороньем гвалте. Но Чонгук этого уже не заметил. Его оглушил пронзительный крик, переходящий в звенящий писк. Колдун болезненно зажмурился и зажал ладонями уши, пошатнувшись от мощной ударной волны. Он словно оказался на морском дне: дышать невозможно, уши заложены, асо всех сторон на тебя давит ледяная вода. Когда барабан догорел, стих крик и вороний гвалт, а пламя само собой погасло. Осторожно разогнувшись, Чонгук с восхищением отметил, что надоедливая колыбельная смолкла и земля больше не вибрирует. Тэхен разрушил родовое проклятие – главный источник силы Злого духа. Переводя дыхание, Чонгук бросил взгляд на геомантов. Чимин, едва живой, согнувшись в три погибели, пытался сделать вдох. Его взгляд беспорядочно блуждал, подтверждая догадку колдуна о том, что Пак чуть не потерял сознание. Тяжелая энергетическая волна от разрушенного проклятия особенно сильно ударила по расколотой душе, повреждая и его физическое тело, – у Чимина хлынула кровь из носа. Намджун стоял белый как полотно, кончики его пальцев подрагивали от напряжения, но он продолжал поддерживать Чимина. Чонгук готов был поспорить, что руны на спине Намджуна невыносимо жгут. Видя незавидное положение геомантов, колдун решил взять на себя часть обязанностей Намджуна. Чонгук подошел к краю барьера и протянул шаману бутылку воды. Чон считал: раз самая сложная часть ритуала завершилась, можно взять пару минут перерыва и смочить горло. Да, прерывать ритуал нельзя, но заминка уже случилась, почему бы не использовать ее правильно? Стоило Тэхену повернуться, как у Чонгука болезненно сжалось сердце. Лицо шамана осунулось, пепельно-серый цвет кожи не смогли спрятать подсохшие подтеки крови и киноварь. Сосуды в глазах лопнули от напряжения, Тэхен медленно моргал, отчаянно сопротивляясь желанию сомкнуть веки. Взгляд был отстраненным. Чонгук уверен, что шаман сейчас мысленно проверяет себя на ошибки и морально готовится продолжить ритуал. Увидев протянутую бутылку, Тэхен долгие секунды смотрел на Чона, будто пытаясь понять, что он видит перед собой и как это использовать. Спустя долгую минуту, шаман неуклюже взял воду и с жадностью припал к горлышку бутылки. Чонгук поджал губы, подавляя желание завыть от беспокойства. Само собой, ударная волна, разрушенного проклятия сильнее всего ударила по тому, кто был с ним в тесном контакте и стоял ближе всего. Забрав пустую бутылку, Чонгук протянул шаману глубокую чашу с рисом. Тэхен коротко кивнул, болезненно поморщившись, и принялся шаркающими, неустойчивыми шагами огибать барьер по краю, бросая горсти риса и тихо напевая мантры, чтобы задобрить хранителей этого места и попросить прощения за ту разруху, которую они устроили. Так продолжалось, пока рабочие не достали на поверхность гроб. К раскопанной могиле подошли геоманты, кинули пару монет в яму и синхронно, хлопнув в ладоши, зачитали заклинание. Чонгук подошел к шаману, который внимательно наблюдал за тем, как рабочие очищают крышку гроба. В глазах Тэхена отражался горький коктейль из растерянности и какого-то тяжелого чувства. Проследив за чужим взглядом, колдун понял причину. Чон закашлялся, отчаянно пытаясь сдержать рвущейся наружу смех. Гроб был сделан из глубокого красного дерева, а на крышке был сложный резной узор переплетенного клубка змей, растягивающихся по всей поверхности гроба. На хвосте каждой была начерчена руна, а вместе они складывались в вязь сложных заклинаний. Материал, конечно же, был выбран неспроста. Махагони помогал обмануть смерть и сохранить связь с родом. Считается, что красное дерево помогает сохранить остатки жизненной силы и преобразовать ее в иное состояние, и что опыт и знания нынешней жизни перейдут в следующую. Также считалось, что махагони сохраняет связь между покойным и его родом. Это позволяло усопшему сохранить влияние на потомков, стать духом-хранителем своей семьи. Вечный страж, украшающий гроб-тюрьму, имел несколько значений, и, к сожалению, каждое из них подходило к данной ситуации. Первое - что змеи сдерживают Злого духа внутри и запрещают живым вскрывать гроб: если попробуешь, сразу столкнешься с последствиями. Второе значение – это бессмертие. Поскольку змеи сбрасывают кожу, меняется форма, но не душа. «Я изменился, но все еще здесь», - так можно интерпретировать. И последнее: змеи могут быть клеймом родового проклятия. Это может быть знаком того, что человек умер насильственной смертью, а его озлобленный дух был запечатан в ярости. Аны сами себя прокляли. - Если суммировать все, что мы узнали и увидели, то можно с уверенностью сказать, что у Ан Сэёна не было ни шанса спокойно войти в круг перерождений, – Тэхен произнес это хрипло, едва слышно. Если бы Чонгук не стоял так близко, он бы не услышал. - Если бы здесь были изображены драконы, я бы подумал, что мы раскопали могилу императора, - задумчиво протянул один из рабочих. Остальные согласно промычали. Утонуть в своих мыслях не позволил звонкий голос Намджуна, который давал рабочим подробные указания о том, как правильно спустить гроб с горы, все приговаривая: - Покойный похоронен без савана, отнеситесь с должным уважением. Стоило большей части людей спуститься с горы и зайти в лес, как Тэхен подошел к месту, где раньше находился гроб, чтобы нанести последние штрихи в сложную цепочку ритуалов. Шаман достал из кармана несколько видов семян и побегов, затем сложил руки в молитвенном жесте и попросил богов благословить это место ростками жизни. Закончив, Тэхен открыл уставшие глаза и замер. На одно короткое мгновение ему показалось, что на земле он видит огромный клубок агрессивно шипящих ядовитых змей. Стоило пару раз моргнуть, как видение исчезло. Шаман решил не задерживаться и пойти навстречу поджидающему его Чонгук. - Все хорошо? – голос колдуна был пронизан тонкими нотками беспокойства. - Наверное, - едва слышно отозвался Тэхен. Но что-то не давало покоя. Что-то болезненно тянуло назад, отдаваясь противным скрежетом в ушах. Через пару шагов шаман не выдержал и обернулся. Выдох застрял где-то в горле, вызывая приступ кашля. Тэхен невольно схватил руку Чонгука и потянул на себя. - Что… - начал колдун, но в следующую секунду поражено замер. Непонятно, в какой момент вороны собрались на вершине, создавая плотный черный покров. Птицы жадно набросились на тушки поросят. Вороны яростно пронзали мертвую плоть, швыряя ошметки в стороны, а иногда даже устраивали кровавые побоища за самый вкусный кусок. Но самым страшным было не это, а пронзительная глухая тишина, накрывшая это место тяжелым коконом. В следующее мгновение вороны, как по команде, замерли, а затем, словно подчиняя какому-то неведомому приказу, направились к нетронутому поросенку, чтобы в следующий миг сбросить его в яму. Раздался глухой звук, из-за которого удушливый кокон тишины с треском разрушился. По спине шамана пробежал табун липких мурашек. Ему показалось, что он слышит противные чавкающие звуки. - Пойдем отсюда, - сдавлено, через силу произнес Тэхен. Чонгук коротко кивнул и, не отпуская оледеневшую руку шамана, потянул его в лесную чащу.