Невыносимая соседка

Деньги. Приглушённый свет с неоновой подсветкой. Громкая музыка. Первое, что приходит мне на ум, когда я вспоминаю о своей работе. Черт… Кажется, я забыла самое главное. Руки, засовывающие деньги мне в трусы. Оклад, — Смешная сумма, которая падает мне на счет, стабильно два раза в месяц. На него я и стараюсь жить: еда, вода, новая одежда по необходимости. А вот те самые бумажки, которые я потом вытаскиваю из единственной детали гардероба, никогда не снимающейся во время выступлений и составляют мой основной заработок. Мне осталось учиться всего два года. Два года. Или семьсот тридцать дней. Потом я брошу эту работу, устроюсь на нормальную и заживу. Нет. Первым делом я съеду из дома, который давно называю сраной общагой. В небольшую квартирку, на которую, кстати, тоже потихоньку коплю. У меня есть два счёта. Один на учёбу, второй на будущее. Главное, чтобы она была подальше отсюда. В другом районе. Где много света, деревьев и нормальных людей. А лучше вообще в другом городе. Чтобы однажды выйти за кофе и не услышать знакомый голос. Не увидеть знакомую физиономию. Не узнать никого из них даже случайно. Мои соседи сами по себе неплохие. Правда. С Лолой можно пропустить бокал вина. С Диего или Каем выпить пива. Тео поможет с экзаменами. А Грейс… Про неё вообще лучше не вспоминать. Но иногда мне кажется, что хозяин дома специально собирал под одной крышей самых отбитых людей города и сейчас где-нибудь сидит перед экраном, наблюдая за нами как за реалити-шоу. Я вообще не знаю людей со здоровой психикой. Без травм. Без тараканов. Без личных заёбов. Мне кажется, таких людей просто не существует. Но эти… Эти вообще отдельная глава в учебнике по психиатрии. Взять хотя бы Грейс. Она настоящий грёбаный гений. В четырнадцать закончила школу, решила одну из задач тысячелетия и выросла в семье, где денег столько, что ими можно подтираться или вовсе топить камин вместо дров. А потом взяла и сбежала. Из огромного особняка, где наверняка даже туалеты стоят дороже моего образования за все шесть лет, в дом, где Кай однажды чуть не устроил пожар, пытаясь сварить макароны. Иногда я смотрю на неё и думаю, что высокий интеллект вообще никак не связан со здравым смыслом. Хотя я могу её понять. Однажды к нам заявилась её мамаша. Вычислила как-то, куда все таки заселилась их золотая доченька. Орала часов пять без остановки. Были и уговоры, и мольбы, и аргументы и даже шантаж. Помню Грейс в этот момент. Стояла вся зажатая, бледная, не похожая на себя и могла произнести только одно: — Нет. Нет. Нет. Нет. Тихо. Почти шёпотом. Я тогда вернулась после тяжёлой смены. А эта дамочка достала меня настолько, что я вылетела из комнаты и разоралась не хуже неё самой. Она ещё посмотрела на меня так, будто увидела мусорный бак посреди сада с редкими розами. А потом выдала: — И с этим ты хочешь жить, Грейс? После чего я выпихнула её из квартиры пинком. И знаете что? Даже не жалею. И понимаю, почему Грейс такая…. Грейс. С такой матерью сложно вырасти нормальным человеком, когда у тебя и без того голова пухнет. Встряхнув головой, я опрокинула шот, который Фред подвинул ко мне двумя пальцами и даже не поморщилась. Достало всё. А ещё я хочу спать. Мне кажется, если какой-нибудь очередной мужлан с обручальным кольцом на пальце снова спросит меня: — Какая у тебя самая мокрая фантазия? Я не улыбнусь вежливо и не соскользну с темы. А честно отвечу: Уехать в какую-нибудь глушь, где из шума только шелест деревьев и трава под ветром. И проспать сутки. А лучше двое. — Ты чего такая злая сегодня? Фред склонил голову набок. — Я не злая. Я заебалась. — От чего? Я посмотрела на него тяжёлым взглядом и шумно выдохнула. — У меня завтра две пары по хирургии. Начинаются в восемь двадцать. А мы заканчиваем в шесть. Потом ещё часа полтора уйдёт на то, пока ты почешешь яйца, Бритни будет надеяться, что её работу сделает Эшли. Домой я в лучшем случае попаду к половине восьмого. Полчаса на душ и уже восемь. Потом надо каким-то чудом добраться до института за двадцать минут. А это нереально. Значит, опоздаю минут на десять. Опять-таки в лучшем случае. Фред молчал. — А препод по хирургии просто конченый. Опоздал больше чем на пять минут, пошёл за дверь. Значит, попаду только на вторую пару. Значит, отработка. Значит, запись через деканат. Значит, снова слушать лекцию о том, насколько я безответственная. Я сделала паузу. — Я ответила на твой вопрос? — Более чем. — Отлично. Ах да. Ещё эти дурацкие трусы постоянно в жопу застревают. Фред несколько секунд молча моргал. Потом же подвинул мне второй шот. — Выпей. Может, хоть немного расслабишься. Я только тяжело вздохнула. Провела рукой по стойке и плавной походкой направилась вглубь клуба. Мой десятиминутный перерыв закончился. Пора было подменять Морган. Только вот, проходя мимо одного из столиков, я получила такой шлепок по правой ягодице, что едва не выдала трёхэтажную конструкцию из мата. Чудом сдержалась. Нет, некоторые клиенты действительно позволяют себе подобное. Обычно это даже не больно. Так. Способ привлечь внимание. Но это… Это было от души. Кто-то явно решил, что сегодня он слишком охуел.

***

Иногда судьба всё-таки оказывается на моей стороне. Редко. Очень редко. В каких-нибудь совершенно незначительных мелочах. Но всё же. Например, сегодня я не опоздала на пару. Точнее, опоздала на восемь минут, но это осталось незамеченным. Потому что мистер Хьюз впервые в истории человечества сам опоздал. На целых семнадцать минут. Семнадцать. Мать его. Минут. А это уже было что-то из разряда сверхъестественного. Мистер Пунктуальность. Мистер «опоздание больше пяти минут считается оскорблением науки». Мистер «если ты пришёл позже меня, можешь сразу идти домой». И вдруг опоздал сам. В аудитории уже вовсю шептались. Даже Шейла, сидевшая рядом, решила поделиться своими теориями. — Думаешь, что-то случилось? — Не знаю. Всё может быть. Ответила я и тут же спряталась за учебником, чтобы она не увидела выражение моего лица. Потому что выражение это транслировало смесь кринжа, ужаса и желания эмигрировать на другой континент. «Не знаю. Всё может быть». Универсальная фраза. Ей можно согласиться с чем угодно. Он мог застрять в пробке? Мог. Переводить бабушку через дорогу? Снимать котёнка с дерева? Застрять в деканате? Ну или попасть в аварию и ждать страховщиков? Всё возможно. Но почему-то я была абсолютно уверена, что этот человек тупо проспал. Потому что вчера он был в жуткое говно. И почему-то решил накидаться именно в моём клубе. Из всех заведений города. Из всех возможных мест. Именно в моём. Когда он шлёпнул… Нет. Когда он со всей души ужарил меня по заднице, хихикая как озабоченный гоблин, он был уже настолько пьян, что едва стоял на ногах. И я очень надеялась, что он меня не узнает. Но не тут-то было. Он прищурился. Указал на меня пальцем. И проблеял: — Гарсиа-а… А я знал, что ты маленькая шлюшка. Давай, станцуй своему папочке, а я тебе зачёт поставлю. Ну, ты типа экзамен сейчас сдашь… Говорил он настолько невнятно, что половину слов приходилось додумывать самостоятельно. Смотрел вообще куда-то в сторону. Но меня всё равно прошибло холодом. Потому что это был элитный стрип-клуб. Дорогущий настолько, что моя месячная аренда комнаты стоила меньше, чем некоторые люди оставляли там за вечер. Да сюда даже не всех пускают! Строгий фейс контроль. И там оказался мой преподаватель. Мой. Мать его. Преподаватель. Я даже думать не стала. Просто сбежала нахрен. Лора потом ещё почти час отпаивала меня чаем и уговаривала не писать заявление об увольнении. Говорила, что он настолько пьян, что даже не понимает, какие купюры суёт официанткам. Что утром ничего не вспомнит. Что всё будет нормально. Ей очень хотелось поверить. Поэтому я поверила. Других вариантов всё равно не было. В общем, на этом моя смена закончилась. А сейчас я мысленно молилась всем богам сразу, чтобы Лора оказалась права. Чтобы он действительно ничего не помнил. Чтобы вчерашний вечер просто исчез из его памяти. Дверь аудитории открылась. Мистер Хьюз вошёл внутрь. Красный. Хмурый. В мятом пиджаке. С небритыми щеками и таким выражением лица, будто жизнь лично нанесла ему несколько оскорблений подряд. Я медленно сползла ниже по спинке стула и подняла тетрадь почти до самого носа. Только бы не вспомнил. Только бы не вспомнил. Только бы… Мистер Хьюз швырнул портфель на кафедру с таким видом, будто ненавидел весь мир. А может, и не только мир. Несколько секунд он просто стоял, закрыв глаза и потирая переносицу. Аудитория молчала. Даже Шейла. Что уже само по себе выглядело подозрительно. — Доброе утро. — наконец произнёс Хьюз голосом человека, который сам не верил в существование добрых утр. Ответом ему стала тишина. — Вижу, энтузиазм взаимный. Я ещё ниже сползла по стулу. Только бы не вспомнил. Заканчиваем мы в шесть. Пока ты почешешь яйца, а Бритни будет надеяться, что её часть работы сделает Эшли, пройдет часа полтора, а значит в лучшем случае, домой я попаду в половину восьмого. Пол часа я потрачу на душ и того уже восемь. За двадцать минут мне нужно добраться до института, а это нереально. Значит я опоздаю минут на десять. Только бы… Его взгляд медленно скользнул по аудитории. Первый ряд. Второй. Третий. Я уткнулась в тетрадь так старательно, словно собиралась изучить её на молекулярном уровне. — Гарсиа. У меня внутри всё оборвалось. Вот и всё. Конец. Меня раскрыли. Отчисление. Клеймо на всю жизнь и пока-пока приличная жизнь. Я медленно подняла голову. — Да? — Если вы сползёте под парту ещё на пару сантиметров, мне придётся отметить ваше отсутствие. По аудитории прокатились смешки. Я моргнула. — Что? — Сядьте нормально. — А… Я выпрямилась. — Хорошо. Он уже отвернулся к доске. И всё. Просто отвернулся. Словно вчерашнего вечера не существовало. Словно он не заявился в клуб в состоянии алкогольного распада личности. Я нахмурилась. Может, правда не узнал? Хотя… Он был настолько пьян, что пытался расплатиться салфеткой вместо денег. Так что всё возможно. — Гарсиа. Господи. Снова. — Да? — Вы собираетесь весь семестр вести внутренние диалоги или начнёте записывать лекцию? Я поспешно открыла тетрадь. Смешки стали громче. Замечательно. Теперь хотелось умереть. Хотя бы минут на сорок. До конца пары. Хьюз начал писать на доске. Я честно пыталась слушать. Минуты две. Потом мой мозг объявил забастовку. Через двадцать минут веки начали тяжелеть. Через тридцать я уже смотрела на доску и не понимала ни одного слова. А ещё через пять минут начала засыпать. — Гарсиа. Я дёрнулась так резко, что чуть не свалилась со стула. — Да?! Аудитория дружно заржала. Когда-нибудь я устрою здесь пожар. — Ответьте на вопрос. — Какой вопрос? Смех усилился. Хьюз тяжело вздохнул. — Именно поэтому студентам рекомендуется спать ночью. Он посмотрел на меня пару секунд. Потом отвернулся. — Кто-нибудь другой? Моя соседка мгновенно подняла руку, а я облегчённо выдохнула. Не узнал. Точно не узнал. Если бы узнал, давно бы уже смотрел иначе. Или сказал что-нибудь. Хотя бы намекнул. Съязвил. Подколол. Правда? Телефон в кармане коротко завибрировал. Я осторожно достала его под партой. Сообщение от Грейс. «Теоретически, если человек спит полтора часа за двое суток, через сколько дней у него начнутся галлюцинации?» Я закрыла глаза. Потом напечатала: «Иди нахуй.» Ответ пришёл почти мгновенно. «Не ответ на вопрос.» «Грейс.» «Да?» «Я на паре.» «Соболезную.» Иногда мне казалось, что Грейс существует исключительно для того, чтобы испытывать моё терпение. И самое ужасное, что получалось у неё это великолепно. После её сообщений спать уже не хотелось. Зато хотелось убивать. Впрочем, последнее было моим стандартным состоянием. Остаток лекции прошёл в тумане. Хьюз что-то объяснял. Студенты что-то записывали. А я рисовала в тетради маленькие черепа. Четвёртый почему-то получился подозрительно похож на мистера Хьюза. Я поспешно перевернула страницу. От греха подальше. В животе жалобно заурчало. Утром был только кофе. Очень много кофе. И печенье, найденное в сумке. Судя по вкусу, оно пережило несколько исторических эпох моего парфюма. Когда прозвенел звонок, я испытала почти религиозное облегчение. Студенты тут же рванули к выходу. Я же осталась сидеть. Потому что вставать было слишком энергозатратно. — Ты выглядишь ужасно. Шейла остановилась возле моей парты. — Спасибо. — Это не комплимент. — А зачем тогда сказала? — Ты вообще спала? — Конечно. — Сколько? — Не задавай вопросы, ответы на которые могут тебя расстроить. Шейла покачала головой. — Когда-нибудь ты отключишься прямо на паре. — Когда-нибудь? — Хорошо. Сегодня. — Вот это уже реалистичный прогноз. Я поднялась на ноги. Мир качнулся. Совсем чуть-чуть. Настолько чуть-чуть, что пришлось ухватиться за парту. — Господи, Регина. — Всё нормально. — Ты белая как стена. — Это мой естественный цвет. — Нет. — Да. — Нет. — Ты невыносима. — Мне это часто говорят. Впереди оставалась ещё одна пара. Потом работа. Потом ещё одна ночь без сна. Идеально. Просто, мать его, идеально.