like a russian roulette (that I can't refuse)

-Ты что, ревнуешь меня, Юнхо? - спрашивает Минги, когда они заходят в номер. В Сеуле у Минги нет своей квартиры, потому что он не любил раньше надолго оставаться в Корее. Минги предпочитал снимать апартаменты или номера в частных отелях, где конфиденциальность гостей и их гостей ценились превыше всего. Здесь никого не волнуют слишком громкие звуки и то, что горничная может найти в номере во время его уборки. С одной стороны, это дает им полную свободу. С другой стороны, в последние месяцы Юнхо все чаще и чаще испытывает от этого какое-то бессилие. Юнхо очень много думает над их отношениями и кажется это идет ему во вред. Минги его без сомнения очень в нем заинтересован - Юнхо много времени потребовалось на то, чтобы стать идеальным сабом и он рад, что Минги это так высоко в нем ценит. Ему не нравится только его дерзкая сторона, но Юнхо работает над собой в этом плане. Перестроиться с того, к чему он привык, на то, что любит Минги, достаточно сложно, но Юнхо старается. С другими он убедил себя в том, что ему нравится боль, но Минги ее ненавидит, и поэтому Юнхо старается принимать его ласковую строгость как новую догму для себя. Они все еще выстраивают границы и ищут компромиссы и этого достаточно Юнхо для того, чтобы считать, что для Минги он - особенный, но в вечер, в который они встречаются впервые после месячной разлуки, но проводят его вынужденно отдельно, Юнхо начинает в этом сомневаться. Вокруг Минги полно людей. Они смеются над его шутками, касаются словно невзначай, флиртуют, пока Юнхо стоит в стороне в одиночестве. Нет, у него здесь тоже полно поверхностных знакомых, они даже успевают посплетничать с одной из айдолок, которая постепенно переходит в актрисы на полную, потому что компания не продвигает ее группу: теперь в тот момент, когда тебе исполняется двадцать пять, а группы дебютируют чуть ли не с двенадцатилетними, в индустрии всем становится на тебя плевать. Но этим вечером вокруг Юнхо полоса отчуждения, и виноват в этом Сон Минги. Те, кто мог бы увести с собой Юнхо с этого вечера, те, кто мог бы заставить его плакать, кричать и счастливо смеяться от удовольствия, обходят его стороной. Все знают, что Юнхо уже чья-то собственность, которую лучше не трогать. И это с ним сделал чертов Сон Минги. Только вот Юнхо его уже на самом деле так сильно любит, что готов есть с его рук, и он действительно с его рук и ест. Сон Минги ведет себя с ним так, словно в любой момент может снять и подарить луну с неба, и в каком-то смысле так и происходит. Когда он защелкивает на шее Юнхо дневной ошейник - первый из очень многих, то между делом упоминает, что таких сделано всего пять во всем мире, и у Юнхо начинает кружиться от этого голова, потому что ему страшно представить, сколько на самом деле стоит чокер из тонкой проволоки белого золота с каплями черных бриллиантов на ней. Когда Юнхо пробует переодеться для Минги первый раз, остановившись на балеткоре от Miu Miu, как на чем-то нейтральном для них обоих и безопасном для себя, Минги через пару недель просто привозит ему несколько архивных платьев Диор, Маккуина и Скиапарелли, и пьет кофе, пока Юнхо меряет каждое, разглядывая его так жадно и откровенно, что все заканчивается сексом, в котором они обходятся без стоп-слов, счета и цветов, и это у них начинает происходить все чаще и чаще. Минги трахает его у зеркала, задрав тонкий шелк бледно-лилового платье Маккуина до середины бедер и шепча Юнхо на ухо о том, как же сильно ему идут такие линии, как же он, Юнхо просто идеален, что он просто создан для такой одежды и для него, Минги, но прежде всего - для его члена, потому что никто до Юнхо в его жизни не принимал настолько покорно каждый дюйм. Каждое слово, что говорит ему Минги, это - чистая правда, от которой ему сводит ступни, и Юнхо кончает на зеркало перед собой, в которое его Минги вжимает весом своего тела, кончает, даже себя не коснувшись, а потом кончает еще раз, но уже от языка и пальцев Минги, которыми тот его дотрахивает. Минги оплачивает ему номер в шикарном закрытом спа-отеле, когда его выматывают бесконечные пересъемки уже после окончания съемок основных. Сам Минги прилететь не может - он связан контрактными обязательствами как модель, а еще ему надо посетить несколько показов по негласным обязательствам как гость, но Юнхо не чувствует себя одиноко, когда бродит по белому песку пляжа поздно вечерами, вслушиваясь в шум океана. Минги пишет ему каждый день, они созваниваются каждый вечер, не смотря на разницу в часовых поясах, но занимаются сексом по видеосвязи только раз, потому что Минги говорит Юнхо прямо, что ему не нужно его тело, ему нужно, чтобы Юнхо как следует отдохнул и выспался перед своими промо. И они говорят обо всем на свете так много и долго, что Юнхо начинает даже вспоминать, что до этого всего, до их встречи почти год назад, они были прежде всего друзьями долгие восемь лет. И это понимание заставляет в тот момент его горло болезненно сжаться так, что от нервов Юнхо не может есть целый день. Юнхо не хочет к этому всему привязываться, потому что он прекрасно знает - когда это все закончится, когда он перестанет быть нужным Сон Минги, то его сердце просто не выдержит. Поэтому все, что остается ему этим вечером, так это - смотреть на Минги со стороны. Юнхо не имеет права ревновать, потому что Минги сделал за это время все, чтобы Юнхо даже в голову не лезли такие мысли, только вот все, кто был до Минги в жизни Юнхо, вели себя абсолютно так же: прятали его как маленькую постыдную вещь в самом дальнем уголке своего шкафа, задаривали подарками, которые должны были сделать Юнхо счастливыми и делали, потому что он к этим всем, кто были до Минги, ничего не испытывал, и поэтому старался извлечь максимум пользы для себя из того, что его передаривали один другому. Если бы Юнхо не знал себе цену, если бы не знал, как на самом деле идут дела на кастингах и подборах, если бы Юнхо не научил себя отключаться во все те моменты, которые сломали бы кого угодно, но на его лице оставляли улыбку, то он бы давно покончил с собой. И глядя со стороны на Минги, делая глоток из бокала с уже выдохшимся шампанским, Юнхо думает, что отдал бы все в своей жизни просто за возможность стоять сейчас с ним рядом, касаясь его руки своей, смеясь над его шутками, невзначай прикладывая голову на широкое плечо Минги. Юнхо думает про это все и горечь расползается у него во рту, пока холодная темнота затягивает ему сердце. Поэтому в номере Минги на его вопрос, Юнхо, не раздумывая, честно врет: - Нет, не ревную. И с кем-то другим разумеется это бы прокатило, но Минги - это Минги, человек, который прибрал его маленькое холодное черное сердце к своим рукам, пустил корни в его мысли, научил Юнхо жить и дышать заново, потому что единственный во всем мире действительно говорил на его языке. Поэтому глаза Минги щурятся не очень добро и Юнхо невольно отступает, упираясь спиною в стену. Ему хочется отвести взгляд, но пальцы Минги удерживают лицо Юнхо за подбородок, фиксируя. Из-за каблуков Юнхо оказывается еще выше, но когда Минги такой, то разницы в росте между ними словно и не существует. - Я думал, что мы - экслюзивны, потому что я всегда выбираю только одного партнера, я не разделяю отношения, потому что они для меня... Юнхо не дает ему договорить, хотя и знает, что Минги это не понравится. Он цепляет его за воротник плотного серого пиджака, а потом целует - порывисто и глубоко, жарко и жадно, так как хотел весь вечер, так, как хотел все эти недели. И Минги его не устраняет. В его ответном поцелуе жадности не меньше. Это не заставляет сомнения Юнхо исчезнуть, потому что он ничего с собой поделать не может, но неожиданно Минги все же отстраняется от него, удерживая лицо в своих больших ладонях. - Хочешь меня пометить? - спрашивает он у Юнхо, и тот удивленно моргает, потому что Минги запрещал все эти месяцы оставлять на себе хоть что-то: никаких синяков, никаких царапин, никаких засосов. - Давай, детка, - почти мурлычет Минги, а потом снова тянет Юнхо к себе. Его ладони ложатся Юнхо на бедра, пока тот покусывает ему шею, засасывает загорелую кожу там, где бьется тоненько пульс. Минги хрипло смеется, а потом шепчет: - Хороший мальчик, - и низко стонет, когда Юнхо кусает место засоса. Будет синяк. Его сложно будет замазать, но Юнхо вдруг понимает, что Минги этого делать не будет. Минги давно не воспринимают как корейца, потому что он наплевательски ведет себя по отношению к тем порядкам, от которых в свое время сбежал. А Юнхо хоть и играет по правилам, но так давно балансирует на самом краю пропасти, что готов сорваться вниз в любой момент и сделать это с большим удовольствием. …Стилистка очень вяло отговаривает его от выбранного варианта на вечер, но делает это для проформы. На открытии галереи собираются как раз те, кому можно притворяться бунтарями, и Юнхо более, чем уверен, что черная юбка от Рика Оуэнса мало кого заставит там удивиться. Он будет в месте, где все прежде всего смотрят на бренды, а не то, что на тебе из одежды. Он берет темно-красное боди и глухой асиметричный жакет, который скрывает все его тело, так что видно только глухой красный ворот и немного красного рукавов. Стилистка только качает головой, но спокойно заказывает все это на примерку, хотя они оба знают - Юнхо ничего отсылать не будет, он купит все эти вещи, даже если они ему не подойдут на первый раз. Но ему этот образ подходит как влитой, и смотря на себя в зеркало, Юнхо знает, что Минги понравится то, что он увидит. Он думает о Минги, и ему тут же хочется сделать селфи в кабинете примерочной, но без макияжа и уложенных волос, образ кажется неполным, да и ему хочется сделать Минги сюрприз... Который даже не удается, как думает Юнхо, потому что в галерее Минги ему просто кивает и улыбается, и его захлестывает холодом изнутри. Но не сейчас, когда Минги расстегивает под юбкой боди снизу, толкается пальцами и Юнхо шумно втягивает воздух через рот, не потому что ему неприятно проникновение, а потому что каждый раз он не может привыкнуть к тому, как его тело легко принимает в себя все, что дает ему Минги. Его пальцы двигаются внутри привычным ритмом, размазывая смазку так, что она попадает Юнхо на бедра. - Черт возьми, - выдыхает Минги, его глаза широко раскрываются, - ты так ждал меня? - Всегда, - говорит Юнхо, хоть и знает, насколько сопливо и дешево, в духе глупых порнороманов, которыми сейчас учитываются девушки в тик-токе, это звучит. Но вторая ладонь Минги ложится ему на шею и Юнхо замирает. Минги держит ее так и смотрит ему в глаза, ничего не говорит, только толкается пальцами, добавляет указательный, почти сразу - мизинец. И этого почти много, хотя Юнхо и подготавливал себя к этому моменту все утро. Юнхо низко стонет, только стон почти сразу же оборачивается рыдающим звуком, когда Минги поворачивает пальцы внутри и раскрывает сильнее. Сердце Юнхо бьется где-то уже в горле, от жара под коже становится невыносимо сложно дышать. Этого слишком много, Юнхо чувствует, что на пределе, его бедра мелко дрожат и Минги наконец убирает руку с его горла, неспешно продолжая двигать пальцами второй у Юнхо внутри. - Я не хочу пачкать тебе юбку, но и не хочу, чтобы тебе было больно, потому что я не буду себя сдерживать, хорошо? Он ждет ответа и у Юнхо во рту все пересыхает. Палец Минги скользит по его губам, очерчивает контур, смазывает остатки помады, которая, конечно, к концу вечера оказалась ничерта не стойкой. Юнхо ждет, что он назовет цвет. Или спросит число, но Минги смотрит ему прямо в глаза, и у Юнхо внутри как струной все натягивается. Кажется, что Минги хочется сделать то, что он делает с ним во время сессий, но без самой сессии, и от этого Юнхо становится сложно дышать. Цвета, слова и числа дают ему иллюзию контроля, он знает - чтобы не делали с его телом, с ним самим, в любой момент он может это остановить. Он думает, что все это связано с тем, что ему сказал Минги про то, что не разделяет отношения, только вот думать об этом Юнхо сейчас совсем не может. Это так страшно, сделать шаг, после которого многое может измениться - теперь он это чувствует, но Юнхо все равно выдыхает: - Пожалуйста, Минги. Он вздрагивает всем телом, когда пальцы Минги выскальзывают из него со слишком громким влажным звуком. Внутри тянет, пустота слишком дискомфортная, а потом ладонь снова оказывается у него на шее, Минги проводит влажными от смазки, что была внутри Юнхо, пальцами по его члену, и Юнхо ноет, потому что это нестерпимо уже, но кончать сейчас он не хочет. Он хочет кончить вместе с Минги. Или от члена Минги глубоко внутри себя. А лучше все сразу. - Как ты вообще можешь думать о том, что я могу смотреть на кого-то, кроме тебя, а, Юн? - Минги прижимает губы к его уху, сжимает пальцы на его горле так, что глаза Юнхо начинают закатывается, потому что он ничего поделать с собой не может - Минги всегда душит его идеально, он чертовски в этом хорош, - Я возвращаюсь снова и снова в эту чертову страну только из-за тебя. - Я думал... - говорит так сложно из-за пальцев на его горле, из-за ладони, что дрочит ему член - из Минги вышел бы хороший барабанщик, - ...думал, это - твой дом. - Ты - мой дом, - хрипло выдыхает Минги, а затем сжимает пальцы сильнее и на его горле, и у основания члена, и Юнхо кончает всухую, вжимаясь спиной в стену, потому что его бедра и ноги дрожат так, что он чувствует, как теряет опору, потому что от удовольствия, что пронизывает словно каждую клеточку его тело, Юнхо теряет полную власть над ним же. - Сказал же, не хотел пачкать тебе юбку, ведь она так тебе идет, - шепчет Минги ему в шею, медленно подтягивая подол наверх, - что ты еще не один раз захочешь ее поносить. Прости за второй заход, но... - Можно...мне? - почти шепчет Юнхо, и взгляд Минги, когда он снова смотрит ему в глаза (потому что для Минги так важно постоянно сохранять контроль, даже сейчас, когда больше всего на свете ему этого контроля хочется лишиться) становится почти жестким. Но Юнхо улыбается ему, смаргивает слезы, нежно касается щеки, потому что теперь ему так важно, чтобы Минги ему доверился. И Минги, после минутного колебания, все же выдыхает: - Конечно, да. Юнхо сам расстегивает ширинку его темно-серых костюмных брюк, ласкает член вначале через белье, уверенно, и так, как Минги нравится, потому что Юнхо слишком много это уже делал. Ему и правда нравится для Минги это делать, особенно утром, когда у них не бывало времени иногда для того, чтобы заняться проникающим сексом. И когда Юнхо запускает ладонь под резинку его "кляйнов", Минги только выдыхает ему в шею, а потом позволяет себя поцеловать. Он никогда не давал Юнхо столько контроля над собой, поэтом Юнхо пьянеет от него сильнее, чем мог бы опьянеть от шампанского этим вечером, если бы сознательно не отказал себе выйти за границу в один бокал. И ему хочется отвести Минги в спальню, раздеть его, выцеловывая каждый сантиметр кожи, тереться о него лицом, как кот, пьянеть от запаха его тела. Юнхо хочется оседлать ему бедра и трахать Минги собой так медленно и так неторопливо, чтобы Минги начал его умолять перестать над собой так издеваться, но. Юнхо боится разрушить волшебство момента, потому что ни один из них не озабочен сейчас ни счетом, ни цветом, ни заранее выбранным словом, и Юнхо хочется прожить в этом моменте как можно дольше. Он сам направляет Минги, когда тот удерживает его за закинутую на себя ногу, и из-за угла это слишком глубоко и сильно, хотя Минги и не торопится, а двигается осторожно, словно делает это все с Юнхо в первый раз. - Ты обещал не сдерживаться. - Я и не сдерживался. Раньше. Не сейчас, - откликается Минги, слизывает выступивший над припухшей от поцелуев еще сильнее верхней губой пот. Он дает Юнхо запустить пальцы себе в все еще идеально небрежно уложенные серые волосы и Юнхо тянет за них сильнее, когда слабые отзвуки нового оргазма начинают обжигать его изнутри с каждым глубоким толчком члена Минги. Так он чувствует всю его длину. Полностью. Вспоминает, что ему говорил Минги в прошлый раз, стонет от этого лишь громче, потому что Минги сейчас молчит и все, что они оба слышат - общее дыхание и неторопливые шлепки тела о тело. - Такой чувствительный, - смеется Минги, а потом сжимает его бедра так сильно, что Юнхо знает, что там точно на коже останутся следы от пальцев и его это подталкивает к собственному оргазму даже быстрее, чем то, как начинает вбиваться сразу после этого в него Минги. - Обожаю тебя, - стонет Минги, прежде, чем кончить с низким вскриком. И у Юнхо нет причин ему не верить. Потом, уже в спальне и после душа, Минги дает ему себя обнять. Они сидят на огромной кровати, и на Минги только пижамные штаны, а на Юнхо - пушистый бледно-серый халат. И когда Юнхо Минги обнимает, тот с тихим вздохом откидывает голову ему на плечо. Минги нравится прикосновения мягкой пушистой ткани к своему телу, хотя он в этом напрямую никогда Юнхо и не признается. Он гладит голую ногу Юнхо, скользит пальцами от колена и выше, но сейчас эти прикосновения не распаляют. Они несут ласку и комфорт, и Юнхо разрешает себе наконец ими насладиться. - Я должен был улететь завтра утром, но я нашел несколько важных причин для того, чтобы остаться, - говорит вдруг Минги, - и прежде, чем ты начнешь делать какие-то свои надуманные выводы, ничего с реальностью не имеющие, я скажу тебе, что все эти причины - это ты. Потому что я задолжал тебе ужин, а ты задолжал мне свое общество, чтобы были только ты, я и никаких надутых идиотов, честно, меня тошнит от всех этих мероприятий, когда ты там. Не потому что я не хочу тебя видеть, я... - Для тебя это работа. - Для меня это работа. И вместо того, чтобы быть рядом с тобой, мне приходится ее работать. - Тяжелая взрослая жизнь, - смеется на это Юнхо, и ему кажется, что он сказал что-то не то, но Минги неожиданно смеется и качает головой. - Я тебя за это ненавидел временами. За то, что ты под этой своей сахарной внешностью все время находишь способ как следует человека садануть в тот самый момент, когда он этого не ожидает. Но на самом деле мне всегда это нравилось. Я всегда хотел увидеть, что скрывается за той ширмой, которую ты создал. - За ширмой суки? - К тому же еще и ядовитой, - усмехнулся Минги, - ты умеешь делать больно людям, Юнхо, но именно поэтому их к тебе и тянет. Им хочется тебя сломать и подчинить. - А тебе? - В самом начале хотелось, - Минги зевает, а потом сползает на кровать рядом, к его коленям. Он такой спокойный и красивый сейчас, что от этого у Юнхо перехватывает дыхание. Минги смотрит на него снизу вверх неотрывно и впервые за все эти месяцы Юнхо думает, что может быть дело не в том, что для Минги важно всегда сохранять контроль. Может все дело в том, что ему просто нравится на Юнхо смотреть. - А потом я подумал, что мне хочется тебя приручить. - И как, вышло? - А ты как думаешь? Юнхо наклоняется к нему, чтобы быстро поцеловать в кончик носа, и Минги морщится от этого, но довольно смеется. - Я думаю, что ты лежишь сейчас у моих ног. - И я именно там, - совершенно серьезно отвечает на это Минги, прежде чем взять руку Юнхо и поцеловать кончики пальцев, - где и хотел быть.