Линии искренности

Дождь за окном превратился в сплошную серую стену, шуршащую по панорамным стеклам. В квартире Сокджина по-прежнему царила тишина, но теперь она была натянутой, словно струна. Тэхён сидел на диване в гостиной, закутавшись в огромное сухое худи, которое Джин молча выдал ему вместе с полотенцем. Перед младшим стояла кружка с горячим чаем, к которой он так и не прикоснулся. Он разглядывал свои пальцы, не решаясь поднять глаза на брата. Джин стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к кухонному прилавку. Скрестив руки на груди, он внимательно изучал парня. Внутри Сокджина боролись два чувства: привычное желание оградить себя от чужих проблем и глухая, неожиданно сильная фантомная боль из прошлого — ответственность за этого напуганного ребенка, которого он когда-то пообещал себе защитить. — Ты пришел сюда, потому что мать знает этот адрес? — прямо спросил Джин. Его голос прозвучал ровно, без упрека, но и без лишней мягкости. Тэхён вздрогнул и покачал головой. — Нет. Она думает, что ты переехал. Она... она пыталась отправить тебе деньги в прошлом году на этот адрес, но когда они вернулись, отец разозлился и запретил ей даже упоминать твое имя. Я просто запомнил улицу и номер дома из документов, которые лежали у него на столе. Хён... я правда не помешаю. Мне просто нужно переждать пару дней, пока я не найду съемное жилье. Джин перевел взгляд на выключенный телефон Тэхёна, лежащий на журнальном столике. — Твой отец перевернет город, если поймет, что ты сбежал. И если он узнает, что ты у меня, это станет для него отличным поводом заявить на меня в полицию или испортить мне жизнь. Ты ведь понимаешь это? — Он не знает, — тихо, но твердо сказал Тэхён, наконец подняв глаза. В них блеснули слезы. — Он уверен, что ты уехал из страны. И я никому не сказал. Ни одной живой душе. Джин вздохнул, потирая переносицу. Прямолинейность требовала сказать «уходи», но остатки родственных чувств заставили его сдаться. — Ладно. Ты можешь остаться в гостевой спальне. Но при одном условии: никаких контактов с прошлой жизнью, пока ты здесь. Твой телефон остается выключенным. Мой дом — это твое убежище, но только до тех пор, пока о нем никто не знает. — Спасибо, хён, — выдохнул Тэхён, и на его лице впервые за вечер появилась слабая, искренняя улыбка. На следующее утро в элитном фитнес-клубе в центре Сеула атмосфера была накалена до предела. Чон Чонгук яростно наносил удары по боксерской груше, не жалея ни сил, ни снарядов. Капли пота стекали по его лицу, а в глазах горела опасная решимость. Тэхён не пришел на утренние лекции в университет. Его телефон по-прежнему был вне зоны доступа. Чонгук уже успел позвонить матери Тэхёна, притворившись, что просто ищет друга, и по её тревожному, заплаканному голосу сразу понял: дома Тэхёна нет. Он сбежал. — Чонгук, прекрати, ты сотрешь руки в кровь, — Чимин перехватил грушу, останавливая очередной мощный удар друга. Чимин выглядел собранным, но бледным. На нем были строгие черные брюки и шелковая рубашка — он только что вернулся со встречи с общими знакомыми, у которых пытался разузнать хоть что-то. — Он отключил геопозицию в районе моста Ханнам, — тяжело дыша, произнес Чонгук, срывая с рук боксерские перчатки и бросая их на пол. — Тэ никогда так не делает. Он знает, что мы будем на взводе. Если его отец что-то с ним сделал... — Отец Тэхёна сам в панике, его люди ищут его по всему городу, — перебил его Чимин, понизив голос. — Я проверил через свои каналы. Это значит, что Тэ прячется сам. Но вопрос — у кого? У него нет других друзей, кроме нас. Чонгук подошел к скамейке, взял бутылку воды и сделал несколько жадных глотков. Его наглый, собственнический характер не позволял ему просто сидеть и ждать. Тэхён был частью их триады, его лучшим другом, и мысль о том, что Тэхён доверился кому-то другому, а не ему, жгла изнутри. — Чимин, где именно пропал сигнал его телефона? — спросил Чонгук, и в его голосе послышались опасные нотки. — В жилом квартале Ханнам-дон. Там в основном закрытые элитные высотки. Без пропуска или точного номера квартиры туда не пройти. Чонгук хищно усмехнулся, его глаза сузились. — Моя семья владеет тремя ресторанами в этом районе. Я знаю местных управляющих и службу безопасности большинства этих комплексов. Чимин, бери куртку. Мы едем туда. Если Ким Тэхён решил поиграть в прятки, то я лучший ищейка в этом городе. К полудню дождь прекратился, оставив после себя прохладу и сырость. В квартире Джина пахло свежей выпечкой и жасминовым чаем. Тэхён, немного пришедший в себя после кошмарной ночи, помогал брату на кухне, наводя порядок. Между ними постепенно таял лед: они начали осторожно вспоминать детство, избегая темы отца. Внезапно тишину нарушил резкий, настойчивый звонок в дверь. Тэхён мгновенно побледнел, выронив полотенце из рук. — Это... это отец? — прошептал он, отступая назад. Джин нахмурился. Его прямолинейная природа не знала страха, но осторожность взяла верх. Он жестом приказал Тэхёну уйти в глубину квартиры, а сам спокойным, размеренным шагом направился к двери. Экран видеодомофона показал неожиданную картину. На пороге стоял Мин Юнги, но не один. За его спиной, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоял высокий, крепко сложенный молодой человек в кожаной куртке, чей дерзкий взгляд был устремлен прямо в камеру. Рядом с ним стоял еще один парень, постарше, с мягкими светлыми волосами и обеспокоенным лицом. Джин открыл дверь, заблокировав собой проход. — Юнги? Что происходит? — холодно спросил Джин, проигнорировав незнакомцев. Юнги выглядел раздраженным и слегка виноватым. Он поднял руки вверх. — Джин, извини. Эти двое устроили допрос охране на въезде. Младший — Чон Чонгук, сын владельцев ресторанной сети «Чон Холдинг», с которыми у моего агентства контракт. Он узнал мою машину на парковке и сообразил, что я хожу в этот подъезд. Они ищут Тэхёна. При звуке имени Чонгука из глубины коридора послышался тихий ах. Тэхён не выдержал и сделал шаг вперед, показываясь в поле зрения. — Чонгук? Чимин? — удивленно воскликнул Тэхён. Чонгук, чей взгляд до этого момента был прикован к высокому, невероятно красивому, но смертельно холодному хозяину квартиры, мгновенно переключился на друга. Его лицо исказилось от смеси облегчения и ярости. Он попытался сделать шаг внутрь квартиры, но наткнулся на твердую грудь Джина. Сокджин даже не шелохнулся. Он посмотрел на Чонгука сверху вниз, и в его глазах застыло ледяное презрение к чужой наглости. — Назад, — коротко и властно произнес Джин. — Вы находитесь на частной территории. Я не знаю, кто вы такие, но если вы сейчас же не сделаете шаг назад, я вызову полицию. Чонгук замер, опешив от такого приема. Ему никто и никогда не смел приказывать в такой форме. Он смерил Джина вызывающим взглядом, оценивая его широкие плечи, дорогую, но простую одежду и абсолютное, непоколебимое спокойствие. — А ты еще кто такой? — нагло спросил Чонгук, сокращая дистанцию так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — И почему мой друг прячется в твоей квартире? Чимин быстро сделал шаг вперед, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля, и положил руку на плечо Чонгука, пытаясь удержать его от глупостей. Атмосфера в прихожей накалилась до предела. Тайное убежище Тэхёна было раскрыто, но самое главное — наглый, привыкший побеждать Чон Чонгук впервые в жизни столкнулся с человеком, которого его деньги и авторитет не пугали ни на йоту. Вспышка молнии, на мгновение озарившая панорамное окно в конце коридора, отразилась в темных глазах Чонгука. Напряжение между ним и Джином можно было буквально осязать — оно зависло в воздухе плотным, удушливым туманом. Чонгук, привыкший, что его фамилия и самоуверенный взгляд открывают любые двери, сейчас упирался носком кроссовка в невидимую, но абсолютно непробиваемую границу. Джин не отступил ни на сантиметр. Его широкие плечи полностью перекрывали обзор на прихожую, а лицо оставалось пугающе спокойным, словно перед ним стоял не разъяренный наследник огромного состояния, а назойливый коммивояжер. — Повторять не в моих привычках, — чеканя каждое слово, произнес Джин. Голос его был низким, бархатистым, но от него веяло арктическим холодом. — Избавьте мою квартиру от своего присутствия. Юнги, закрой за ними дверь с той стороны. — Погоди, хён, — Чимин быстро протиснулся чуть вперед, аккуратно, но настойчиво увлекая Чонгука назад за локоть. В отличие от своего вспыльчивого друга, Чимин умел сканировать пространство и людей. Он мгновенно оценил обстановку: дорогая, минималистичная обстановка, идеальный порядок, ни одной лишней детали. И этот мужчина — взрослый, уверенный в себе, чертовски привлекательный и смотрящий на них как на неразумных детей. Чимин перевел взгляд за спину незнакомца, где у стены замер Тэхён. На Тэхёне была чужая, явно слишком большая ему одежда. На шее — мягкий ворот огромного худи, глаза испуганные, но в них не было страха перед хозяином квартиры. Наоборот, Тэхён искал у этого человека защиты. «Отрезан от семьи… выключил телефон… прячется в элитном районе у невероятного, взрослого мужчины, о котором никогда нам не рассказывал», — цепочка в голове Чимина замкнулась мгновенно, выдав единственную логичную, как ему казалось, картину. Он едва заметно сжал пальцы на куртке Чонгука, передавая тому беззвучный сигнал: «Молчи. Я всё понял». Чонгук тоже был не глуп. Его взгляд метнулся от Джина к Тэхёну. Чужая домашняя одежда на друге обожгла изнутри непонятной, колющей злостью. Тэхён никогда не задерживался у парней из университета, никогда не позволял себе выглядеть домашним или уязвимым перед кем-то, кроме них двоих. А сейчас он стоял там, в чужой крепости, укрытый от всего мира чужой заботой. — Тэ, — уже спокойнее, но все еще с затаенной обидой позвал Чонгук, игнорируя Джина. — Ты в порядке? Мы обыскались тебя. Твой отец… — Я в порядке, Чонгук-а, — тихо перебил его Тэхён, делая шаг вперед, но не приближаясь слишком близко к двери. Он бросил быстрый, умоляющий взгляд на Джина, безмолвно прося не выдавать их. Джин едва заметно, почти невидимо для остальных, кивнул. — Хён… то есть, Сокджин-ши… он просто помог мне. Я останусь здесь на несколько дней. Пожалуйста, не устраивайте сцен. «Сокджин-ши? — Чимин мысленно зацепился за официальное обращение. — Шифруются. Тэхён боится, что мы проболтаемся его отцу-гомофобу. Понятно, почему они держат это в секрете». — Хорошо, — мягко сказал Чимин, натягивая на лицо свою самую очаровательную и успокаивающую улыбку, хотя внутри у него всё кипело от любопытства и легкой обиды за то, что Тэхён им не доверился. — Мы поняли. Извините за вторжение, Сокджин-ши. Мы просто очень переживали за Тэ. Раз уж он в надежных руках… мы пойдем. Чонгук резко повернулся к Чимину, собираясь возразить, но тот смерил его таким тяжелым взглядом, что младший лишь плотно сжал губы. Чонгук еще раз посмотрел на Джина — прямо, с вызовом, запоминая каждую черту его лица, этот высокомерный изгиб бровей и идеальную линию плеч. — Мы еще увидимся, — выплюнул Чонгук, обращаясь скорее к Джину, чем к Тэхёну. — Надеюсь, что нет, — беспристрастно парировал Джин. Юнги, который все это время стоял позади студентов, сохраняя абсолютное олимпийское спокойствие, молча указал парням на выход. Как только дверь квартиры закрылась, в прихожей снова воцарилась тишина, но теперь она была совершенно другого рода. Джин повернулся к Тэхёну. Его лицо смягчилось, но в глазах появилось усталое выражение. — Твои друзья слишком шумные, — прямолинейно заметил он, проходя обратно на кухню. — И этот младший… Чон Чонгук. Слишком много наглости для его возраста. Если они придут сюда еще раз, я за себя не ручаюсь. Тэхён виновато опустил голову, следуя за братом. — Прости, хён. Я не думал, что они выследят Юнги-хёна. Чонгук… он просто привык получать то, что хочет. Его родители очень богаты, он не знает слова «нет». Но он хороший друг, правда. И Чимин тоже. Они не со зла. Джин остановился у плиты, включая чайник. — Мне плевать на их мотивы, Тэхён. Главное, чтобы они держали язык за зубами. Если твой отец узнает, что ты здесь, у нас обоих будут проблемы. Тэхён подошел ближе и сел на барный стул, нервно перебирая край огромного рукава худи. — Они не скажут. Я знаю их. Чонгук и Чимин никогда меня не предадут. Но… хён, спасибо, что не сказал им, кто ты. Джин повернул голову, внимательно глядя на младшего брата. — А зачем им знать? Я ушел из той семьи двенадцать лет назад. Для всего мира Ким Сокджин — одиночка без родственников. Твой отец сделал всё, чтобы стереть мое имя из вашей жизни. Пусть так и остается. Меньше знают — крепче спят. Твоим друзьям ни к чему знать о наших семейных драмах. — Да, ты прав, — тихо согласился Тэхён, хотя в глубине души ему было немного больно от этой вынужденной дистанции. Но он понимал: так безопаснее для Джина. Если отец узнает, что Джин укрывает беглеца, он использует все свои связи, чтобы разрушить независимую жизнь, которую старший брат строил с пятнадцати лет. В этот момент на кухню вернулся Юнги. Он сел на свое привычное место, устало потирая глаза. — Ну и семейка у тебя, Джин. Твой мелкий брат притащил за собой ураган. Ты бы видел глаза этого Чонгука. Он смотрел на тебя так, словно хотел либо убить, либо… — Юнги осекся, поймав на себе ледяной взгляд Джина. — Замолчи, Юнги, — отрезал Сокджин, наливая чай. — Нам нужно решить, что делать дальше. Тэхён останется здесь, пока всё не утихнет. А ты проследи, чтобы этот Чонгук больше не появлялся в твоей студии с расспросами. — Понял, не дурак, — буркнул Юнги, забирая свой кофе. — Но учти, этот пацан не похож на тех, кто легко сдается. Тем временем в салоне спортивной машины Чонгука, которая на бешеной скорости неслась по улицам Сеула, царило молчание. Чонгук сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев. Чимин сидел на пассажирском сиденье, задумчиво глядя в окно на мелькающие огни города. — Какого черта ты меня утащил? — наконец не выдержал Чонгук, резко затормозив на красном сигнале светофора. — Мы должны были забрать Тэхёна! Ты видел этого типа? Кто он вообще такой? Выглядит как чертов принц, а ведет себя так, будто владеет этим миром. И Тэ… Тэ смотрел на него как на спасителя! Чимин вздохнул и повернулся к другу. Его голос звучал на удивление спокойно и взвешенно. — Чонгук, включи мозг. Ты разве не понял? — Что я должен был понять? — огрызнулся младший. — Тэхён прячется от отца. Отца, который контролирует каждый его шаг, выбирает ему невест, друзей и профессию. А теперь сопоставь факты: взрослый, состоятельный мужчина, роскошная скрытая квартира, Тэхён в его домашней одежде, и они оба явно пытаются скрыть свои отношения. Тэ назвал его «Сокджин-ши» так натянуто, будто они на первом свидании, хотя по глазам видно, что они близки. Чонгук на мгновение замер, переваривая слова Чимина. Сигнал светофора сменился на зеленый, но он не трогался с места, пока сзади не начали бибикать. — Ты хочешь сказать… они встречаются? — голос Чонгука стал непривычно глухим. — А у тебя есть другие варианты? — Чимин приподнял бровь. — Зачем еще Тэхёну тайно бежать к какому-то парню, о котором он нам ни разу не говорил? Он боится. Боится за него. Представь, что сделает председатель Ким, если узнает, что его единственный наследник живет с мужчиной. Он сотрет этого Сокджина в порошок. Тэхён защищает его, Чонгук. И защищает себя. Чонгук резко нажал на газ, машина рванула вперед. Внутри него бушевал настоящий шторм. С одной стороны, он испытывал колоссальное облегчение от того, что Тэхён в безопасности и не попался людям отца. С другой — мысль о том, что этот холодный Ким Сокджин имеет власть над Тэхёном, целовал его, обнимал, заставляла Чонгука чувствовать удушающую, необъяснимую ярость. — Мы никому об этом не скажем, — отрывисто произнес Чонгук после долгой паузы. — Ни моим родителям, ни Хосок-хёну, никому в университете. Если отец Тэ узнает, Тэхёну конец. — Само собой, — кивнул Чимин, его взгляд стал серьезным. — Мы сохраним секрет Тэ. Но… Чонгук, тебя ведь это задело, да? Чонгук промолчал, сильнее впиваясь пальцами в кожаную оплетку руля. Его задело. Но не только то, что Тэхён скрыл от них свою личную жизнь. Его до глубины души задел сам Ким Сокджин. Этот мужчина стал первым человеком, который посмотрел на Чон Чонгука как на пустое место. И Чонгук, со своей наглой, азартной натурой, поймал себя на мысли, что этот ледяной взгляд Ким Сокджина теперь стоит у него перед глазами, вызывая дикое, непреодолимое желание вернуться туда и заставить этого человека считаться со своим присутствием. Прошло еще два дня. Тэхён постепенно привыкал к размеренной жизни в квартире брата. Джин уходил утром по своим делам — он владел независимым бизнесом,а точнее галереей о деталях которой не распространялся, — а Тэхён оставался дома, читая книги или рисуя в блокноте. Они почти не разговаривали на личные темы, но между ними установилось молчаливое понимание. Джин готовил потрясающие обеды, всегда оставляя порцию для младшего, а Тэхён поддерживал в доме идеальную чистоту. Однако Чонгук не мог просто забыть то, что увидел. Вечером третьего дня Чонгук сидел в своей машине, припаркованной через дорогу от элитного жилого комплекса в Ханнам-доне. Он знал, что поступает как одержимый, но ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было увидеть этого Сокджина еще раз. Убедиться, что он не представляет опасности для Тэхёна… или просто снова ощутить этот укол адреналина от чужого высокомерия. Около восьми вечера к воротам комплекса подъехал строгий черный внедорожник. Из него вышел Джин. На нем было длинное кашемировое пальто темного цвета, подчеркивающее его безупречную фигуру. Он выглядел уставшим, но все таким же недосягаемым. Чонгук приоткрыл окно машины, провожая его взглядом. Вдруг Джин остановился. Будто почувствовав чужой взгляд, он медленно повернул голову в сторону машины Чонгука. Стекла авто были тонированными, и Чонгук был уверен, что его не видно, но Джин смотрел точно на него. Его прямолинейный, проницательный взор, казалось, пробивал тонировку насквозь. Джин постоял так несколько секунд, затем едва заметно качнул головой — то ли с осуждением, то ли с легкой усмешкой — и скрылся за стеклянными дверями подъезда. Чонгук откинулся на спину, тяжело дыша. Сердце стучало как сумасшедшее. — Чертов парень, — прошептал Чонгук, чувствуя, как по венам разливается опасный, обжигающий азарт. — Ты думаешь, что всё контролируешь. Но ты еще не знаешь, с кем связался. Игра только начиналась. Два брата хранили свою тайну, два друга строили свои ложные теории, но невидимые нити уже связали их всех в один узел, который никому не удастся распутать без потерь.