Линии искренности

Университетские коридоры в это утро казались Чимину бесконечными и удушающими. Гул сотен голосов, эхом отбивающийся от высоких потолков, сливался в сплошной фоновый шум, от которого тупо ныли виски. Чимин сидел на широком подоконнике в крыле искусств, поджав одну ногу и безучастно листая конспекты. Но его мысли были бесконечно далеки от лекций по культурологии. Ему не хватало Тэхёна. Физически, почти до фантомной боли. Чимин влюбился в Тэхёна на первом курсе, когда тот, нескладный, с вечно растрепанными кудрями и бездонными, грустными глазами, сел с ним за одну парту. Для всего остального мира Тэхён был эксцентричным принцем, недосягаемым и странным. Но Чимин за этой маской утонченности видел хрупкую, израненную душу мальчика, который дома ежедневно подвергался моральному прессингу. Чимин стал для него всем: защитником, жилеткой для слез, самым преданным слушателем. Он выучил все привычки Тэхёна — знал, сколько ложек сахара тот кладет в чай, какую музыку включает, когда ему страшно, и как у него подрагивают пальцы, когда отец снова присылает гневное сообщение. Чимин любил его тихо, преданно и безнадежно. Он никогда не признавался, боясь разрушить ту хрупкую зону абсолютного доверия, которую они выстраивали годами. Он тешил себя иллюзией, что Тэхён просто «еще не готов», что его сердце закрыто из-за семейных травм. И вот теперь эта иллюзия рассыпалась в прах в той элитной квартире в Ханнам-доне. Чимин вспомнил Ким Сокджина, и его сердце болезненно сжалось. Этот мужчина… он был идеальным. Взрослый, самодостаточный, сильный. Настоящая крепость. Чимин не мог винить Тэхёна за то, что тот выбрал такого человека. Рядом с Сокджином Тэхён мог позволить себе быть слабым, мог спрятаться от тирании отца. Но осознание того, что Тэхён доверил свои шрамы и свою уязвимость не ему, Чимину, а какому-то тайному любовнику, жгло грудь каленым железом. — Эй, Чимин-а, ты опять засыпаешь на ходу? — звонкий, бесцеремонный голос Чонгука вырвал его из плена невеселых мыслей. Чонгук приземлился рядом на подоконник, бросив на пол свой тяжелый рюкзак. На нем была безразмерная черная толстовка, капюшон накинут на голову, а в руке он держал два пластиковых стакана с холодным американо. Один из них он протянул Чимину. — Спасибо, Гук-а, — Чимин слабо улыбнулся, принимая напиток и делая глоток. Ледяная горечь немного привела его в чувство. — Ты бледный, — Чонгук внимательно всмотрелся в лицо друга, его брови сошлись на переносице. В его наглой манере общения всегда сквозила искренняя забота о тех, кого он считал своими. — Из-за Тэхёна? Переживаешь, что он остался у этого… Сокджина? — Немного, — соврал Чимин, опуская глаза к стакану. — Просто непривычно без него в университете. И то, что он скрывал от нас такую часть своей жизни… Это странно, правда? Мы ведь клялись, что у нас нет секретов друг от друга. Чонгук помрачнел, его челюсть упрямо двинулась вперед. — Тэ напуган. Этот его «парень» явно старше, он диктует свои правила. Ты же видел, как этот тип разговаривал со мной? Как с пустого места. Думает, если у него дорогая квартира и крутой вид, он может распоряжаться Тэхёном и указывать нам, где стоять. Чимин тихо вздохнул, глядя на бушующую энергию Чонгука. Чонгук злился из-за задетого эго и собственнических инстинктов, а Чимин… Чимин просто тихо умирал от разбитого сердца, стараясь не подавать виду. — Мы должны уважать выбор Тэхёна, Чонгук, — мягко, но с трудом сдерживая дрожь в голосе, произнес Чимин. — Если ему там хорошо, если этот Сокджин защищает его от председателя Кима, мы обязаны молчать. Это меньшее, что мы можем сделать для его безопасности. Чонгук ничего не ответил, но его пальцы так сильно сжали пластиковый стакан, что тот жалобно хрустнул. Он не собирался просто отступать. Пока студенты проживали свои драмы в стенах университета, в жизни Ким Сокджина всё шло строго по расписанию. Он не позволял хаосу проникать в свой мир, даже если в его гостевой спальне теперь жил младший брат, а вокруг дома крутился наглый мальчишка на спортивной машине. Джин был владельцем независимой галереи современного искусства и инвестировал в редкие предметы антиквариата. Это был бизнес, требующий холодного расчета, безупречного вкуса и минимального личного контакта с толпой. Джин любил вещи с историей — они, в отличие от людей, не лгали и не предавали. Он выстроил свою жизнь по кирпичику после того, как в пятнадцать лет остался один. Работал на износ, учился по ночам, терпел голод, но никогда, ни разу не попросил ни единой воны у своей матери и её нового мужа. Натянутые отношения с семьей давно превратились в глухую автономию. Около двух часов дня Джин сидел в своем просторном кабинете в галерее, просматривая каталоги предстоящего аукциона. Дверь без стука отворилась, и вошел человек, чье присутствие Джин всегда принимал с легким вздохом облегчения. Ким Намджун. Намджун был главным юристом и по совместительству единственным, помимо Юнги, близким другом Джина. Высокий, интеллигентный, в очках в тонкой оправе и идеально сидящем дорогом костюме, Намджун обладал тем типом ума, который Джин глубоко уважал. Намджун вел все юридические дела Джина и знал подноготную его семьи, поскольку его юридическая фирма иногда пересекалась с контрактами отчима Джина. — Ты выглядишь так, будто не спал пару ночей, — Намджун опустил кожаную папку на стол и сел в кресло напротив, скрестив длинные ноги. — У меня гости, — коротко ответил Джин, не отрываясь от экрана планшета. Намджун удивленно приподнял бровь. — Гости? В твоей крепости одиночества? Кто этот смертный? Неужели Мин Юнги окончательно переехал из своей студии? — Тэхён, — Джин отложил планшет и прямо посмотрел на друга. Намджун мгновенно изменился в лице. Его расслабленная поза исчезла, он подался вперед. — Ким Тэхён? Твой младший брат? Джин, ты с ума сошел? Его отец поднял на ноги половину юридического департамента города, они ищут парня. Официально заявления о похищении нет, потому что председатель Ким боится скандала и падения акций компании, но его ищейки роют землю. Если они найдут его у тебя… — Он пришел сам, ночью, под дождем, — жестко перебил его Джин. — Мне нужно было выставить его на улицу? Ему двадцать два, Намджун. Он совершеннолетний. Он имеет право жить там, где хочет, и уходить от отца-тирана. — Юридически — да, — Намджун потер переносицу, его аналитический ум уже просчитывал риски. — Но ты знаешь масштаб влияния его отца. Если вскроется, что ты — его старший брат по матери, которого они годами скрывали, пресса устроит ад. И твой бизнес пострадает первым. — Мой бизнес чист, и ты это знаешь, — отрезал Джин, в его голосе прорезались те самые стальные нотки, которые так напугали студентов пару дней назад. — Я не прячу его насильно. Он просто живет у меня. Но есть еще кое-что. За ним тянется хвост из его университетских друзей. Один из них — Чон Чонгук. Намджун на секунду задумался, а затем его глаза расширились. — Сын Чон Минхо? Владельца «Чон Холдинг»? Сеть ресторанов? — Именно. Этот сопляк вчера пытался штурмовать мою прихожую, — Джин недовольно поморщился, вспоминая дерзкий взгляд карих глаз Чонгука. — Наглый, невоспитанный мальчишка. Они с еще одним парнем, кажется, Паком, думают, что я… — Джин сделал паузу, подбирая слова, — скажем так, они явно решили, что между мной и Тэхёном романтические отношения. И что Тэхён прячется у своего тайного покровителя. Намджун сначала замер, а затем не выдержал и тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Извини, Джин, но это гениально. Твой брат, его друзья принимают тебя за твоего же… то есть, за парня Тэхёна? — Это не смешно, Намджун, — Джин смерил друга уничтожающим взглядом. — Тэхён умолял не говорить им правду. Он боится, что если его друзья узнают о нашем родстве, цепочка потянется к его отцу. Я согласился молчать. Пусть думают, что хотят. Моя личная жизнь их не касается. — Ладно, ладно, — Намджун поднял руки, примирительно улыбаясь. — Если они думают, что ты его парень, они будут молчать, чтобы защитить Тэхёна от гнева отца. Это нам на руку. Но с Чон Чонгуком будь осторожен. Его семья имеет огромный вес, и если этот парень закусит удила, он может доставить массу неприятностей. — Я умею справляться с избалованными детьми, Намджун, — холодно отозвался Джин, возвращаясь к каталогам. Но в глубине души он вспомнил, как Чонгук смотрел на него из тонированной машины вчера вечером. Этот мальчик явно не собирался оставлять его в покое. В университете время шло своим чередом. После лекций Чонгук и Чимин сидели в студенческом кафе. Вокруг было шумно, но за их угловым столиком царила гнетущая атмосфера. Чонгук листал что-то в телефоне, его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Чимин лениво ковырял вилкой салат, его взгляд то и дело возвращался к Чонгуку. Он видел, что друг одержим. Чонгук не привык проигрывать, и появление Ким Сокджина стало для него вызовом, который он принял слишком близко к сердцу. — Я узнал кое-что, — негромко произнес Чонгук, откладывая телефон и подаваясь вперед. — Ким Сокджин. Двадцать семь лет. Владелец галереи «Аркадия» в центре. Никаких связей с крупными корпорациями, никаких скандалов. Абсолютно чистая биография. Чимин, он сам поднялся с нуля. Настоящий одиночка. Чимин почувствовал, как внутри снова уколола ревность. Даже по описанию Чонгука этот Сокджин казался идеальной пассией для Тэхёна. Защитник, сильный, независимый. — Зачем ты копаешь под него, Гук-а? — тихо спросил Чимин, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. — Мы ведь решили: мы молчим ради Тэхёна. Зачем тебе лезть в его личную жизнь? Чонгук резко перевел взгляд на Чимина. В его глазах горел тот самый опасный, эгоистичный азарт, который Чимин знал слишком хорошо. — Мне не нравится, как он смотрит на нас. Мне не нравится, что Тэхён сидит там, запертый в этой золотой клетке, и боится сделать шаг. И… мне просто интересно, насколько прочна эта его броня. Этот Ким Сокджин считает себя неприкасаемым. «Или тебе просто хочется, чтобы он посмотрел на тебя по-другому», — промелькнула у Чимина внезапная, пугающая мысль. Он внимательно посмотрел на Чонгука. Чонгук всегда увлекался сложными задачами. Всё, что давалось ему легко, быстро надоедало. А Ким Сокджин стал первой стеной, об которую Чонгук расшиб свой наглый нос. Что, если Чонгука привлекает этот мужчина? Или это просто уязвленное эго? — Чонгук, не делай глупостей, — серьезно предупредил Чимин, откладывая вилку. — Тэхён — наш друг. Если ты разрушишь его отношения с Сокджином из-за своего упрямства, Тэ тебе этого никогда не простит. Ему и так тяжело. — Я ничего не разрушаю, — фыркнул Чонгук, натягивая на лицо привычную дерзкую усмешку. — Я просто хочу купить одну картину в его галерее. Имею я право, как сын богатых родителей, увлечься искусством? Чимин покачал головой. Он понимал, что останавливать Чонгука бесполезно. Если тот что-то вбил себе в голову, он пойдет до конца. Но Чимина больше волновал Тэхён. Он вытащил свой телефон и быстро написал сообщение на секретный мессенджер Тэхёна, который они установили еще на первом курсе для экстренных случаев: «Тэ, теперь когда мы знаем, что ты у Сокджин-ши. Мы будем молчать, твой отец ничего не узнает от нас. Просто будь осторожен. Мы любим тебя и скучаем. Чимин». Отправив сообщение, Чимин заблокировал экран и прижал телефон к груди. Сердце продолжало глухо и размеренно ныть. Он был готов быть просто другом, готов был хранить этот чужой, придуманный ими секрет, лишь бы Тэхён был счастлив. Даже если это счастье принадлежало не ему, а холодному и недосягаемому Ким Сокджину. А в это время Ким Сокджин в своей галерее внезапно чихнул. Он посмотрел на часы — рабочий день подходил к концу. Предстояло возвращаться домой, где его ждал младший брат, ворох семейных тайн и смутное, но стойкое ощущение, что его привычный, идеально выстроенный мир уже никогда не будет прежним.