Лавка Перекрёстных Ветров

      Огонь. Так много огня. Чёрный, едкий дым словно мгла застилает зрение и душит, душит, не давая сделать спасительный вдох. Через эту тьму не должно быть ничего видно, однако перед глазами словно в грёбаном вальсе танцуют языки пламени. Эти огненные чудовища подбираются всё ближе, а он только и может, что лежать на покрытом сажей полу и задыхаться, не в силах даже отползти. Когда огонь добирается до Андрея, он находится в полубессознательном состоянии, но стоит только ощутить, как твоё тело начинает гореть заживо, — все мысли о небытии начинают казаться злой шуткой.       Нечеловеческие крики заполняют комнату, настолько громкие, что Андрей не понимает, откуда у него в лёгких столько воздуха. Слёзы фонтаном хлещут из глаз. Совсем скоро его крики превращаются в задушенные хрипы, но это не уменьшает агонии. Прежде чем потерять сознание от болевого шока, Андрей слышит чьи-то громкие голоса...       Он резко подскакивает с кровати, дыша как загнанный зверь и стараясь не обращать внимание на прострелившую всё тело боль. Глаза с каким-то маниакальным рвением обшаривают спальню, лишь бы убедиться, что это был сон, что его кошмар не повторился вновь. Не увидев пламени, Андрей заставляет себя успокоиться и, чуть медленнее, чем нужно, встаёт с постели. Больно. Каждое движение сопровождается болью, но невозможность двигаться пугает его сильнее.       Андрей выпивает таблетки, стоящие на тумбочке, и проходит мимо занавешенного зеркала к шкафу. На него давят стены. Плевать на боль, если он сейчас же не выйдет на улицу, всё станет намного хуже. Переодевание даётся сложнее всего, но парень не сдаётся, даже когда футболка в третий раз падает из забинтованных рук. Дальше коридор, обувь и, наконец, свежий воздух.       На улице глубокая ночь, но Андрею никуда и не надо: он идёт по дороге, не обращая внимания на то, какой дискомфорт приносит одежда и какую боль — ходьба. Идёт и не может сдержать улыбки, хотя знает, что его лицо — сплошная гримаса.       Ему хочется смеяться. Доктора говорили, что его выживание — чудо, что он должен благодарить бога за этот шанс. За шанс продолжить жить. Что такие случаи — один на миллион и он должен радоваться этому. Радоваться тому, во что превратилась его жизнь. Радоваться, что ни одна его ночь не проходит без кошмаров, а день — без борьбы с болью. Радоваться, что его внешность превратилась в пугало для детей и прекрасный способ заработать, снимаясь в фильмах ужасов.       Радоваться... он бы ударил того доктора, если бы только мог. Иногда Андрей думал, что лучше бы он умер в том пожаре. Психолог говорит, что это опасная мысль, но ему плевать. Ему никогда не нравились доктора, а психологи, теперь, в частности.       Андрей прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ему нравилось гулять ночью. В это время суток на улице почти никого нет: никто не смотрит на тебя, не пугается, не жалеет. Ночью всё кажется проще, свободнее.       Сбоку послышался странный звук, будто отодвигают бетонную плиту. Андрей повернулся. На пустыре, который он проходил, было небольшое здание.       «Странно, разве здесь не было пусто минуту назад?»       Он мог поклясться, что не видел тут ничего до этого момента. Парень пригляделся к зданию внимательнее. Небольшое каменное сооружение выглядело старым, но не пугающим. Стены обвивали растения, ко входу вела такая же каменная лестница, а вот дверь была деревянной, резной, с красивой ручкой. В окнах горел свет, и, хотя на улице было довольно темно, Андрей с лёгкостью прочитал вывеску:       «Лавка Перекрёстных Ветров»       И то, что было ниже:       «Заходите и не бойтесь — у нас есть всё, что вам нужно»       Эти слова словно загипнотизировали парня. Он не чувствовал ни страха, ни странности происходящего. Его не волновало, что лавка находилась довольно далеко от оживлённых улиц и других магазинов, что была круглосуточной. Андрей чувствовал лишь, что он действительно найдёт здесь что-то, что ему очень нужно. И именно это ощущение заставило его забыть, как он ненавидит попадаться людям на глаза, и подняться по каменной лестнице.

***

      Колокольчик над дверью мягко зазвенел, и в этот момент Андрей понял, что пути назад нет. Транс, в котором он находился, прошёл, а парень не мог понять, зачем вообще зашёл в это здание. Ему стоит уйти, пока кто-нибудь не показался из-за стеллажей. Но стоило ему об этом подумать, как откуда-то из глубины лавки лёгкой поступью и с доброжелательной улыбкой к нему стал приближаться мужчина. — Добро пожаловать, — голос был приятным, а выражение его лица не поменялось даже когда мужчина увидел лицо Андрея. Будто и вовсе смотрел на обычного человека. — Здравствуйте, — немного хрипло поприветствовал его в ответ парень. — Прошу прощения, я зашёл сюда по случайности, не хотел занимать ваше время. Я, наверное, пойду. — Ну что вы, как говорится: случайности не случайны, — мужчина тепло улыбнулся, отчего в уголках его карих глаз образовались мелкие морщинки. — Да и я уверен, если бы вам действительно ничего не было нужно, вы бы сюда не зашли.       Он подошёл ближе и аккуратно взял Андрея за руку. Тот весь напрягся, готовясь отдёрнуть забинтованную конечность, но боли не было. Парень круглыми глазами уставился на их руки, а мужчина тем временем повёл его вглубь магазина к небольшому прилавку, на котором уже стояли две чашки с чаем. Его усадили на стул. — Расскажешь мне, что произошло?       И слыша этот до ужаса бестактный вопрос, Андрей впервые не почувствовал злости, а просто ответил: — Пожар. — А я бы назвал это кошмаром, — спокойно сказал мужчина.       После этих слов парень вдруг понял, что его спрашивали вовсе не про внешность, а про причину выхода из дома. Он не знал, откуда этот мужчина узнал про кошмар и, если честно, не хотел знать.       В этот момент в Андрее что-то лопнуло, и он начал говорить. Говорить про кошмары, бессонницу, каждодневные боли, свои страхи и мысли, но до самого конца своего монолога так и не произнёс ни единого слова про пожар.       Чашки пустели, за окном светлело, а мужчина не говорил, только слушал. И это до боли напомнило Андрею отца. Их посиделки на кухне, когда парень говорил о своих накопившихся проблемах, а в ответ всегда получал совет.       И вот, сидя в утренней тишине с незнакомцем, он наконец почувствовал себя немного легче. В какой-то момент мужчина встал и, взяв что-то с полки за своей спиной, поставил на прилавок тёмный стеклянный флакон. — Возьми. Выпьешь залпом, но только когда будешь дома.       Андрей усмехнулся. — Думаете, что выпить яд – это лучший выход?       Мужчина не обиделся, лишь покачал головой. — Наш клан не убивает людей, он им помогает, — и ещё ближе пододвинул флакон к парню.       Тот посмотрел на него, покрутил в чуть дрожащих руках и со вздохом убрал в карман. Уходить не хотелось, однако он понимал, что уже пробыл здесь непозволительно долго. — Как вас зовут? — Константин Духоведов, можно без фамилии. — Что ж, Константин, — сказал Андрей, вставая со стула. — Надеюсь, мы с вами встретимся когда-нибудь снова. — Всё возможно, — ответил Духоведов, мягко улыбаясь.       Парень кивнул и пошёл к выходу, прокручивая в голове сегодняшнюю ночь. На полпути он вдруг остановился и через плечо взглянул на мужчину. — Вы сказали клан? — Разве? — он поднял брови, удивлённо смотря на Андрея.       Верно, не говорил. Парень повёл плечом, сбрасывая наваждение, и снова отправился к выходу. Он сказал семья.       Колокольчик над дверью снова звякнул.

***

      Андрей стоял над раковиной, рассматривая тёмный флакон у себя в руке. Эта затея уже не казалась ему столь обыденной, а подозрения с каждой секундой становились всё более весомыми. В конце концов, он даже не знает этого Константина, мало ли что он ему подсунул?       В голове всплыли воспоминания о той ночи и добром понимающем лице, так напоминающем ему отца. Андрей закрыл глаза. Чёрт возьми, он и так уже ненавидит свою жизнь, что поменяется, если он просто выпьет то, что находится в этом флаконе?       И, не давая себе времени передумать, парень откупоривает крышку и залпом выпивает всё до дна.       В первые минуты ничего не происходит, и он ставит флакон на бортик раковины, собираясь отправиться обратно в кровать, но неожиданно оступается. Перед глазами плывёт, всё тело бьёт мелкая дрожь, и ему чудом удаётся остаться на ногах. Головная боль усиливается, руки не слушаются, а кожу начинает покалывать. В приступе внезапной слабости Андрей опускается на колени. Он дезориентирован.       Парень не может определить, сколько времени находился в таком состоянии: временные рамки размывались точно так же, как и картинка перед глазами, но, когда Андрей приходит в себя, он уже полностью лежит на полу. Медленно поднимаясь, он старается не смотреть в сторону флакона, мирно стоящего на краю раковины, и вдруг замирает.       Боли нет.       Боль, которая преследовала каждое его движение, – исчезла. И это кажется настолько странным, что парень принимается ощупывать себя и замечает кое-что ещё более странное. В неверии Андрей срывает с рук бинты и смотрит на чистую, целую кожу. Одним слитным движением он поворачивается к раковине и стаскивает полотенце, закрывающее зеркало.       На него смотрит молодой, лишённый ожогов и шрамов парень, и только сейчас, впервые за долгое время смотря на себя в зеркало, он понимает, что плачет. Дрожащими руками Андрей трогает своё лицо, на губах расцветает счастливая улыбка, и по ванной комнате разливается смех.

***

      На следующий день лавки на пустыре уже не было.