иссохшие кости [пустошь]

— Какой еще побочный эффект? — Ан Хэ повернула голову, скрытый клинок выдвинулся на дюйм, а взгляд, устремленный на Гу Сяньцин, вспыхнул яростью. Лин Янь обыденно произнесла: — Вот оно как. Значит, она не говорила? Не говорила. Ан Хэ уставилась на Гу Сяньцин. Ей вспомнился их тогдашний разговор. — *«Я собрала немного радиоактивного материала, он дает определенную устойчивость к черному туману».* — *«Значит, твои слова Святейшей владыке о том, что войти в черный туман невозможно — ложь?»* — *«Да».* Все выглядело благопристойно, сказано было убедительно, и Гу Сяньцин ни единым знаком не выказала беспокойства. А затем потребовала: «Иди в черный туман, следуй за мной». — Какой побочный эффект? — повторила вопрос Ан Хэ. Сама виновница, Гу Сяньцин, не собиралась открывать рот, поэтому объяснение снова последовала от Лин Янь: — Ты должна была видеть: у нас здесь многие этим страдают. Те черные острые шипы, что пронзают внутренности и прорастают сквозь кожу, их ни с чем не спутаешь. Ан Хэ услышала скрежет собственных зубов. А, вот оно как. Ань Нин говорила, что ее недуг — это застрявшие в теле черные частицы, которые невозможно вывести. Выходит, причиной последующих осложнений был вовсе не черный туман, а введенный ими экстракт. *Клац — клац —* скальпель продолжал биться о край кушетки. Багровое световое пятно упало на левые ресницы Ан Хэ, отчего ее зрачок тоже окрасился в темно-красный цвет. Ан Хэ сжала кулаки. Выдвинутый скрытый клинок прижался к костяшкам пальцев. Из-за чрезмерного напряжения лезвия слегка врезались в плоть, вызывая колющую боль, но она этого не замечала. Разум велел ей не устраивать разборки прямо сейчас, но она не могла сдержаться — сильные эмоции наперебой рвались наружу. Ан Хэ повысила голос: — Почему ты тогда не сказала мне?! Гу Сяньцин, нахмурившись, прикрыла глаза и лишь спустя некоторое время открыла их. Она тоже отвела взгляд от Лин Янь и после входа в комнату наконец скрестила взор с Ан Хэ: — Если бы я сказала правду, разве вы согласились бы войти в черный туман? Ан Хэ едва не задохнулась от возмущения, когда услышала добавление Гу Сяньцин: — Остаться в Пустоши — тоже смерть, разницы нет. В ее тоне не было вины. Гу Сяньцин считала, что поступила совершенно правильно. — Значит, мы еще и благодарить тебя должны? — Ан Хэ хотела высказать слова возражения, но в горле застрял ком воздуха, удушающий ее и заставляющий паниковать. Ан Хэ испытывала гнев и даже отвращение. Если бы Гу Сяньцин обманула ее одну — неважно, она смогла бы это принять. Но на сей раз дело касалось бесчисленного множества людей: Асыты, Минь Хэ, сотен солдат общества героических душ, всех жителей Девятой цитадели. Хуже всего было то, что Ан Хэ когда-то сама передала способ создания реагента Идэ и Су Лин. Изначально это делалось для того, чтобы люди смогли выжить, если Девятую цитадель поглотит черный туман. Но теперь получалось, что финал ничуть не изменился. Ан Хэ охватил колоссальный ужас, ведь в иллюзиях божества она действительно видела «будущее». И на телах погибших Су Лин и Идэ в будущем прорастали именно такие шипы. Они не ушли от «будущего», они продолжали идти прямо к нему. Вот только Ан Хэ не ожидала, что Гу Сяньцин окажется одним из звеньев, способствовавших этому. Какая уж тут близость, какие плотские желания — все потеряло смысл. У Гу Сяньцин не было сердца. Вероятно, она возлагала на Гу Сяньцин слишком высокие ожидания, из-за чего скопившиеся в груди сложные чувства мгновенно перебродили. Что-то бешено бьющееся в левой половине грудной клетки издавало беззвучный крик, раздуваясь и балансируя на грани взрыва, словно оно больше ей не принадлежало. Всегда сохранявшая хладнокровие Ан Хэ отчаянно жаждала дать выход этой боли, напрочь позабыв, что здесь присутствует Лин Янь. Она взмахнула рукой, скрытый клинок с силой вышел из пазов, устремившись к Гу Сяньцин. Багровый свет пульсировал. Цель противостояния в один миг изменилась. В этот раз Лин Янь оказалась проигнорированной сторонней наблюдательницей. Лин Янь не двигалась. Пара миндалевидных глаз переводила взгляд с одной девушки на другую, и, словно нахождя это недостаточным, она принялась вертеть скальпель: — Думаю, она также не говорила тебе, что с того самого мига, как вы ступили на земли Оазиса, вы приносите себя в жер— — Заткнись! Слова Лин Янь были резко оборваны Гу Сяньцин. Гу Сяньцин едва заметно потеряла самообладание, но это смятение было скрыто очень глубоко. В ее глазах лишь на долю секунды мелькнул свирепый блеск, обнажив убийственное намерение, и в то же мгновение ее запястье развернулось. Острый кинжал со свистом рассек воздух, его лезвие отразило багровый свет, устремляясь точно к глазам Лин Янь. Скорость реакции Лин Янь была поразительной. Вскинув руку для блока, она перехватила этот удар, подставив узкое лезвие скальпеля прямо перед своими глазами. Металл столкнулся с металлом, кинжал упал, а ударившись о пол, снова отскочил вверх. В миг, когда кинжал готов был вторично коснуться земли, Лин Янь вскинула носок ноги. Жесткая подошва армейского сапога врезалась в рукоять, и от этого небрежного пинка кинжал стремительно развернулся в воздухе, полетев обратно к ногам Гу Сяньцин. *Дзынь —* Чистый звон известил о том, что физические данные Лин Янь тоже не следовало недооценивать. — Надо же, ты не желаешь, чтобы она это слышала, — многословная доктор словно только сейчас поняла суть дела и пожала плечами. — Ну, тогда считай, что я ничего не говорила. … Гу Сяньцин крепко стиснула зубы, ощущая запоздалый страх. Она не планировала пускать в ход оружие так рано. Текущая ситуация не располагала к конфликтам, и способности Лин Янь очевидно представляли для нее угрозу. Выбросив тот кинжал, она сразу же пожалела о содеянном. Однако это было абсолютно неосознанное действие. Потому что Ан Хэ в этот раз действительно пришла в ярость. Эта девушка, неизменно оберегающая своих соратников, когда-то из-за одного пущенного ею в Хайди холостого патрона со всей силы ткнула рукоятью ножа прямо в ее рану. Сейчас положение было куда хуже. Лин Янь только что упомянула жертвоприношение, расслышала ли это Ан Хэ? Их хрупкие отношения были с легкостью разведены посторонним человеком по двум враждующим сторонам. Это был тектонический сдвиг: они с Ан Хэ могли в дальнейшем потерять возможность идти вместе и даже разойтись в разные стороны. Гу Сяньцин не ожидала, что Лин Янь внезапно разоблачит ее, и оказалась совершенно не готова. Режущий глаза красный свет продолжал пульсировать, и с каждой вспышкой атмосфера в комнате становилась все более причудливой. Гу Сяньцин требовалось одновременно стеречься внезапной атаки Лин Янь и уберегать свою жизнь от Ан Хэ. Убьет ли ее Ан Хэ? Зачем иначе ей направлять на нее скрытый клинок? Гу Сяньцин не хотела и не смела смотреть в полные ненависти глаза Ан Хэ — от этого ее сердце замирало в панике. В миг, когда Ан Хэ готова была сделать движение, Лин Янь, повернувшись к ней лицом, вновь повторила: — Ладно, просто считай, что я ничего не говорила. Эта привычная фраза, служащая для смягчения обстановки, была произнесена очень тихо, без всякого веса, напоминая скорее словесную провокацию после успешного разжигания розни. Чего добивалась Лин Янь? Ей доставляло удовольствие смотреть, как они с Ан Хэ дерутся? Подавленное разумом убийственное намерение Гу Сяньцин вновь стремительно раздулось. Подняв кинжал и перехватив пистолет, она сделала шаг к Лин Янь. Именно в этот момент Ан Хэ внезапно выкрикнула: — Не подходи туда! — Не подходи к ней, не соглашайся на ее условия! — в спешке воззвала Ан Хэ. Что? Спина Гу Сяньцин мгновенно онемела. Что значит — не соглашайся на ее условия? К какой фразе апеллировала Ан Хэ? Почему в ее тоне звучало так много мольбы и спешки? Гу Сяньцин резко повернула голову. Ан Хэ напряженно следила за ее действиями — в ее глазах не было ни гнева, ни упрека, а лишь одна сплошная тревога. Мощный поток, пропитанный ужасом, хлынул от сердца Гу Сяньцин прямо к конечностям. Она с неверием уставилась на Лин Янь — та применила талант, на Ан Хэ. Ан Хэ забыла часть разговора, оставшись в том моменте, когда Лин Янь только озвучила свое предложение. Еще ни один человек не использовал талант так, как это делала Лин Янь — бесшумно, с легкостью, совершенно непринужденно и без единого предвестника. Лин Янь демонстрировала свою силу? Или находила забавным так помыкать ими? Нет, Лин Янь не походила на человека, любящего пустые издевательства. В ее облике сочетались самые противоречивые черты: мирный взгляд и изощренные методы, позволяющие без малейших усилий рассорить ее с Ан Хэ и изменить расстановку сил в противостоянии. Но при этом Гу Сяньцин казалось, что способ Лин Янь гасить конфликты был наивным, похожим на детский: раз уж между вами возникло непримиримое противоречие, то пускай вы просто забудете о нем, идет? К тому же в этом сквозила властность: я сказала «забудьте» — значит, вы действительно должны забыть, и твое мнение здесь никого не интересует. Все эти черты сливались в Лин Янь, порождая необъяснимую «чертовщину». Это была чертовщина высшего порядка, словно кто-то стоял на недосягаемой горной вершине, взирая вниз свысока и с состраданием. Гу Сяньцин не могла разгадать ее, точно так же как не могла понять мотивов действий Лин Янь в городе Тихэ. Ситуация снова изменилась, сосредоточенное на Гу Сяньцин давление внезапно ослабло: Ан Хэ больше не питала к ней ненависти. Но Гу Сяньцин не покидало ощущение, что перед ней лежит бомба. Она опасалась, что момент детонации повлечет за собой еще более тяжелые последствия, а также боялась, что Лин Янь из-за секундного каприза вернет Ан Хэ этот кусок неприятных воспоминаний, чтобы использовать в качестве рычага давления на нее. Однако стоящая перед ними Лин Янь снова пошла наперекор шаблонам, не став делать никаких шагов. Гу Сяньцин замерла на месте и после недолгого размышления строго спросила: — Ты служишь ему? — Да, я неизменно стою на Его стороне. Гу Сяньцин прищурилась: — Оно говорило с тобой об Ан Хэ? — Говорило, я присматриваю за вами, — Лин Янь покрутила скальпель. — Сегодня утром я подписала один бланк заключения, хотя обычно не пользуюсь подобными вещами. Сердце Гу Сяньцин бешено заколотилось. — А как же я? Обо мне оно упоминало? — Нет, мы ведь с тобой только что познакомились. Они долго мерили друг друга взглядами. Этот диалог напоминал натянутую струну, где за каждой фразой крылась невысказанная проверка. Ан Хэ с недоумением взглянула на скрытый клинок в своей руке: когда это она успела его вытащить? Впрочем, сейчас было не до этого — она отчетливо ощущала витающий в воздухе запах пороха и понимала, что ее внимание намеренно отвлекли, поэтому направила оружие в сторону Лин Янь. Гу Сяньцин убрала пистолет: — Раз уж ты обладаешь подобной способностью, к чему спрашивать мое мнение? Не проще ли было напрямую приказать мне стать напарницей? Она даже не могла уловить момент, когда Лин Янь задействовала свой талант. — В отношении тебя мне не хочется прибегать к принуждению, — уголки глаз Лин Янь слегка опустились. Гу Сяньцин скосила взгляд: — Почему? Лин Янь: — Стоило тебе подойти ближе, как я поняла: ты особенная. Это был комплимент, который в ушах двух других девушек прозвучал с совершенно разным смыслом, но заставил измениться в лице каждую из них. Ан Хэ испытала легкое недовольство, а в ее сердце разлилась кислая ломота: почему это Гу Сяньцин пользуется таким успехом у апостолов? А вот Гу Сяньцин прошиб холодный пот. Та особенность, о которой вела речь Лин Янь, имела иную природу, нежели мотивы Хэ Цитун. Лин Янь не предавала божество и не имела схожего жизненного опыта, так что по логике вещей не должна была заметить уникальности Гу Сяньцин. Тогда как она узнала? До какой же степени простиралось могущество Лин Янь? Обладала ли она талантом без труда видеть сквозь чужую маскировку? И чего на самом деле хотела эта женщина? Гу Сяньцин огляделась по сторонам. Это место меньше всего походило на клинику: оборудование обветшало, многие инструменты, похоже, редко проходили обслуживание, отчего здесь стоял густой металлический запах крови, да и дезинфекция оставляла желать лучшего. На вешалке для одежды сиротливо висела патрульная фуражка — промокшая насквозь, с нее до сих пор капала вода. Она пока не могла разгадать личность Лин Янь. — Ладно, у меня мало времени, я занята, — Лин Янь наконец выпрямилась и уверенным шагом направилась к Гу Сяньцин. — Ну же, идем со мной. Протянутая рука тоже была облачена в черную перчатку, на которой виднелись темные следы засохшей крови от скальпеля. Лин Янь двигалась непринужденно, и ее жест выглядел как изысканное приглашение. Под напряженным взглядом Ан Хэ Гу Сяньцин перехватила эту руку. В следующую секунду ее пальцы вцепились в край перчатки и с силой рванули ее вниз. Обнажившийся небольшой участок кожи на ладони оказался белым, без следов гниения или странных узоров — это была совершенно нормальная рука. — Хватит проверок, — Лин Янь стремительно перехватила запястье Гу Сяньцин и с силой потянула на себя. Сделав широкий шаг вперед, она прижала скальпель прямо к горлу Гу Сяньцин. Движение вверх, кончик лезвия вдавился в кожу. Стоящий в углу прибор в этот миг издал короткий писк, что послужило безошибочным сигналом к бою — треугольник потерял равновесие. — Отпусти ее! — Ан Хэ уже атаковала с фланга. Надавив скрытым клинком сверху вниз, она едва не выбила скальпель из рук Лин Янь. Гу Сяньцин, освободившись, отступила назад, но очень скоро скальпель подобно змее вновь вынырнул перед ее лицом. Ан Хэ развернулась для блока, скрытый клинок столкнулся со скальпелем, и в промежутках между вспышками багрового света в темноте высеклась пара одиноких искр. Обе они использовали короткие лезвия. Ан Хэ не взяла с собой святой меч, поэтому каждый выпад требовал ведения ближнего боя. Точно так же ни одна из них не задействовала таланты. Ан Хэ не смела, опасаясь, что пущенная в ход способность вынудит Лин Янь напрямую приказать ей покончить с собой. Они с Гу Сяньцин пришли сюда не ради драки, а главное — с талантом истинной речи шутки были плохи. В итоге при пульсирующем свете три человека непрерывно меняли позиции: шаг вперед — атака, шаг назад — блок. Физические показатели Лин Янь были очень высокими, она принадлежала к тому же типу людей, что и Гу Сяньцин, превратив свои слабости в сильные стороны. Однако манера атаки Лин Янь оставалась академичной, каждое движение словно сошло со страниц учебника. А вот атака Ан Хэ была исполнена дикой грации — это были приемы, закаленные суровостью Пустоши в Девятой цитадели и передававшиеся из поколения в поколение. В них не было ни капли бахвальства: косые выпады, горизонтальные подсечки — траектории менялись с калейдоскопической быстротой, так что Лин Янь не удавалось получить ни малейшего преимущества. *Клац —* Спустя несколько мгновений Ан Хэ ударом ноги выбила скальпель из рук Лин Янь. Оружие вонзилось в роллетную штору, пробив ее насквозь, и его рукоять еще продолжала вибрировать. Все трое замерли на мгновение. Их взгляды скользнули по рукояти и тут же вернулись обратно. В следующую секунду Лин Янь с разворота нанесла удар, попав Ан Хэ по локтю. Увлеченный инерцией скрытый клинок описал дугу, смахнув со стоявшего рядом стола стеклянный флакон. Наполненная красной жидкостью бутылочка пару секунд балансировала на краю, после чего потеряла устойчивость и с грохотом рухнула на пол. Вода и осколки разлетелись во все стороны. В комнате внезапно воцарилась тишина. Кто-то побоялся испачкаться, кто-то испугался разъедающих свойств жидкости — три девушки стремительно разошлись в стороны, отчего образовалась секундная пауза. Ан Хэ немедленно перехватила запястье Гу Сяньцин, увлекая ее назад, и под взглядом Лин Янь они беззвучно исчезли. Ан Хэ не знала, подействует ли совмещение времени на Лин Янь. Талант Лин Янь заключался в истинной речи, и пусть ей еще не довелось испытать его на себе, в ее душе уже зародился глубокий страх. Вот только Лин Янь больше не предпринимала попыток атаковать. Эта схватка, длившаяся меньше минуты, в ее сознании, похоже, осталась лишь мимолетным спаррингом ради забавы. Она осталась стоять на месте, произнеся в пустоту: — Ты подумай еще раз, я тебя не неволю. Лин Янь знала, что они все еще в комнате, но, похоже, не собиралась преследовать их. Уверенным шагом подойдя к роллетной шторе, она протянула руку и с легкостью подняла тяжелую дверь. После чего сделала приглашающий жест в пустоту комнаты: — Я начинаю прием, прошу вас на выход. Непостижимо, Ан Хэ совершенно не понимала мотивов этой женщины. Она проявила себя, уводя Гу Сяньцин из смотрового кабинета. Никто не пострадал, Гу Сяньцин тоже осталась при ней, вот только лицо Гу Сяньцин было бледным, а рука, сжимавшая ее ладонь, казалась неестественно напряженной. Они ведь не впервые держались за руки, и Ан Хэ испытывала легкое недоумение. Когда они уже перешагнули порог, Лин Янь внезапно окликнула их. Ее красивые глаза слегка изогнулись — должно быть, под маской она улыбалась: — Кстати, добро пожаловать в процветающий город Тихэ. Надеюсь, вам понравился визит в мою клинику? В следующий раз приводите и своих друзей. Ан Хэ и Гу Сяньцин синхронно замерли на мгновение. Не проронив ни слова, они поспешили покинуть клинику. Когда обе девушки ушли, Лин Янь подошла к непрерывно мигающему красным светом прибору, постучала по нему, и пульсация багрового сияния прекратилась, сменившись мягким голубым светом. Лин Янь коснулась участка кожи, обнажившегося после того, как Гу Сяньцин стянула с нее перчатку, и заново поправила экипировку. — Давай, следующий. Ан Хэ, шагая по дороге назад, внезапно остановилась и подняла голову к небу — редкие струи черной хмари колыхались в воздухе, устремляясь к облакам. Стоящие ровными рядами высотные здания выглядели целыми и невредимыми, а в просветах между ними виднелся лоскут голубого неба. — А сегодня хорошая погода, — обронила Ан Хэ. — Да, вполне, — согласилась Гу Сяньцин. Они вернулись в хранилище точно в срок — пять часов, ни минутой позже.