иссохшие кости [пустошь]

Здание «Ванхай», смотровой кабинет. — Доктор Лин, я чувствую себя неважно, — блондинка с голубыми глазами потерла лоб, ее расположенные вертикально на лице глаза моргали с разной частотой. Лин Янь узнала в ней хозяйку лавки с центральной улицы, Мэй Ци, которая продавала традиционный вонючий тофу. Лин Янь спросила: — Что именно вас беспокоит? — В голове так чешется. Хозяйка Мэй огляделась по сторонам и, убедившись, что вокруг никого нет, подалась вперед, прошептав: — Вчера я видела, как люди прошли прямо сквозь стену моего дома. Неужели у меня галлюцинации? Доктор, может, мне стоит обратиться к психиатру? — Нет необходимости, давайте я вас осмотрю, — Лин Янь взяла маленький ручной фонарик, прижала большими пальцами веки пациентки, дважды небрежно посветила, а затем прикрепила две металлические пластины к вискам хозяйки Мэй. Когда стоявшая в кабинете машина дважды мигнула красным светом, Лин Янь убрала инструменты: — С мозгом все в порядке, нервные сигналы тоже в норме. Возможно, вы слишком переутомились на работе, вот и померещилось. — Вот как? Лин Янь: — Да, возвращайтесь. Лекарства выписывать не нужно. — Огромное вам спасибо! — хозяйка Мэй с благодарностью пожала руку Лин Янь, а затем подняла и открыла стоявшую у ее ног сумку. — Мне так неловко постоянно вас утруждать, к тому же вы наотрез отказываетесь брать деньги. Мне не по себе, поэтому я решила принести вам тофу собственного приготовления. Внутри сумки лежало несколько кусков застывших кубиков неизвестного серого вещества, напоминающих желе. Они были сплошь усеяны копошащимися личинками и покрыты плесенью. Хозяйка Мэй объяснила: — Доктор Лин, этот рецепт моя бабушка переняла у одного человека с Востока, волосатый тофу. Есть можно, он не испортился. Лин Янь улыбнулась. Как ни посмотри, он определенно испортился. Тем не менее, она не стала отказываться и совершенно естественно приняла подношение, поставив его на стол: — Спасибо. — Ну тогда до свидания, доктор, — Мэй Ци развернулась, сияя улыбкой, и ее шаги стали необычайно легкими. Как хорошо, с головой все в порядке, ей просто померещилось. Весь прием занял меньше минуты. После ее ухода Лин Янь некоторое время постояла на месте. Такие пациенты, как Мэй Ци, появлялись регулярно. Когда происходило что-то странное и разум больного не мог состыковать факты, случался «сбой». Всякий раз в такие моменты в голове пациента возникала мысль, заставляющая его автоматически направляться в клинику Лин Янь. И Лин Янь использовала свой талант, заново укрепляя чужое восприятие. Гу Сяньцин выразилась не совсем точно. Ее талант заключался вовсе не в истинной речи, это было «наложение мысленного отпечатка». Произносимые вслух слова могли быть какими угодно, но мысль беззвучна. Никто не знал, когда именно она пускала в ход свой талант и какого рода внушение проводила. Вот только одного ее таланта было недостаточно. Внедрение огромных массивов информации требовало личного участия, а в городе Тихэ жило слишком много существ — орудовать одним лишь талантом было бы чересчур хлопотно. Поэтому она совмещала его с технологиями Золотого века. Тот излучающий свет прибор позволял загружать одинаковые директивы в больших объемах. В его базе данных хранилось множество сведений о городе Тихэ, что безупречно решало проблему изнурительного повторного внедрения. Эта машина обладала функцией «визуальной симуляции», также известной как «обман зрения». Это было одно из ответвлений технологии записи информации. В Золотом веке технологии записи информации были весьма зрелыми, а сфера их применения — аномально широкой. Например, организация производственного процесса, голографические игры, интерактивное кино с возможностью участия зрителей, предварительные расчеты тревожных сценариев и так далее. Даже роботы-няни, создавая для детей виртуальные пространства, косвенно использовали эту функцию. Прибор в клинике Лин Янь был иного рода. Эта машина принадлежала военным ведомствам города Тихэ и являлась засекреченным оборудованием. В свое время военные использовали «обман зрения» для допроса заключенных. Когда загорался ярко-голубой свет, система сканировала и анализировала эмоциональные реакции цели, а когда вспыхивал красный — происходила запись данных. Так что память уличных мутантов не была их собственной — ее внедрила Лин Янь. У каждого была своя личность, своя траектория жизни, а также свои мечты и цели. Все это напоминало симулятор управления обществом. Лин Янь играла в подобные игры, когда ей было всего пять лет. Домашний робот-няня рассказывал ей, что такие игры существовали очень давно — еще на заре зарождения интернета люди любили конструировать мир, кормить живущих в нем существ, мыть их и лечить. Игра, в которую играла Лин Янь, была куда более продвинутой: тамошние создания обладали более сложными характеристиками личности, следовали определенным маршрутам и даже размножались. Крошечные существа постепенно образовывали общину, общество и в конечном счете — цивилизацию и историю. Обычно ей требовалось лишь наблюдать, не прибегая к сложному вмешательству. Сейчас в городе Тихэ она занималась ровно тем же самым. Аппаратура служила лишь подспорьем, а создательницей этого мира была она сама. Снаружи клиники и днем и ночью стояла длинная очередь. Лин Янь подняла голову, объявив следующим пациентам: — Мне нужно немного передохнуть. Она прошла в маленькую комнатку позади смотрового кабинета, и улыбка постепенно сошла с ее лица. Лин Янь взглянула в висящее на стене зеркало, сняла головной убор и маску. Золотистые вьющиеся волосы длиной до плеч мгновенно рассыпались. Лин Янь поправила пряди, обнажая правое ухо. Отражающийся в зеркале человек сейчас выглядела довольно холодно: прямые брови, высокая переносица, тонкие губы. На правой щеке виднелся обширный след от травмы темного оттенка, по форме напоминающий брызги крови, доходящие до самой переносицы. Лицо этой женщины застыло на отметке тридцати двух лет. И по возрасту, и по стажу служения в качестве апостола она имела полное право назвать Гу Сяньцин «молодой леди». Лин Янь сняла с правого уха круглое металлическое кольцо, опустила его в стоящую перед ней коробку, а затем взяла точно такое же кольцо с розетки, заряжающейся от приливной электростанции, и зафиксировала его на ушной раковине. Слабый разряд тока мгновенно проник в правое ухо. Лин Янь негромко вздохнула, и в ее глазах вновь проступила едва заметная улыбка. После этого она заново надела маску и головной убор. Вернувшись в смотровой кабинет, Лин Янь спустилась вниз и сделала круг. В середине очереди стояли не кто иные, как Ан Хэ и Гу Сяньцин. Обе выглядели расслабленными, тогда как шедшие позади них люди, напротив, были крайне напряжены. С момента их первой встречи прошло всего два часа. Действовали они с высокой эффективностью, быстро вернувшись к клинике. Лин Янь получила желаемое — Ан Хэ привела людей с собой. До этого она совершенно бесшумно, синхронизировав свои действия с машиной, наложила мысленный отпечаток на Ан Хэ и Гу Сяньцин. Внедренная информация была одновременно и сложной, и простой. Лин Янь внушила им, что все увиденное вчера являлось иллюзией, а недавнее столкновение было не более чем сеансом лечения болезни. Поэтому не только у Ан Хэ — у вышедшей наружу Гу Сяньцин память тоже оказалась частично переписана. Две головы не могли составить воедино цельное воспоминание. Лин Янь обладала этим талантом — использовать способности по своему усмотрению, не обременяя себя моральными оковами. И пусть ее талант позволял добиться чего угодно, дело с вербовкой Гу Сяньцин не требовало спешки: согласится та примкнуть к ней или нет, никак не влияло на Лин Янь. Ее цель была проста — она всего лишь хотела, чтобы эти две особы сполна насладились процветанием города Тихэ. Это место было настолько хорошим, что увязшие в нем люди неизменно оставались здесь навсегда. Тех двух-трех сотен выживших это тоже касалось — им лучше бы остаться здесь навечно. Поэтому она применила талант, заставив Ан Хэ и Гу Сяньцин после возвращения ничего не рассказывать, а просто привести всех своих спутников на встречу с ней. Из данных от 312-го Лин Янь знала, что Ан Хэ обладает мощными лидерскими качествами. Приказу Ан Хэ подчиненные подчинятся беспрекословно. К тому же сейчас вся эта банда наверняка испытывает к ней огромный интерес и спит и видит, как бы прийти к ней. Очередь продвигалась быстро. Когда подошел черед Ан Хэ, Лин Янь совершенно естественно поднялась с места, ведя себя точно так же, как и со всеми остальными пациентами — без лишней фамильярности, но и без отстраненности. Жестом руки она пригласила всех пройти внутрь. Те, кому не хватило места, остались ждать у дверей следующей партии. — Вы уже обедали? — непринужденно поинтересовалась Лин Янь. Ан Хэ ответила: — Еще нет. — О, как удачно. Один пациент только что принес мне немного еды, а я не очень ее люблю, так что забирайте. — Лин Янь протянула Ан Хэ стоявшую на столе сумку. — Она не испортилась, есть можно. — А, волосатый тофу. Знаю, когда-то слышала о нем, — Ан Хэ заглянула в сумку и убрала ее в рюкзак. — Ну тогда большое спасибо, доктор Линь. — И еще кое-что. До меня дошли слухи, что вам необходим реагент. Ан Хэ опешила: — Откуда вы знаете? — Ты сама об этом говорила, неужели позабыла? — Лин Янь сощурила глаза, прошла в глубь кабинета и вынесла огромный ящик с реагентами, выдав каждому присутствующему по одной ампуле. — Вы просто так отдаете это нам? — не поверил кто-то своим ушам. — Да, — Лин Янь опустила руки в карманы халата, держась с достоинством и открытостью. — Вы проделали долгий путь из павших зон и с таким трудом отыскали пригодное для жизни место. Считайте это подарком в честь знакомства. Прибор пульсировал красным светом. Обменявшись с девчонками приветствиями, Лин Янь проводила их на выход: — Надеюсь, вам понравится этот город. Лин Янь знала, что Ан Хэ и Гу Сяньцин непременно почуют неладное — эти две были самыми умными выжившими из всех, кого ей доводилось встречать. Но это не имело значения. Человеческое мышление устроено очень тонко: сталкиваясь с нестыковками, мозг автоматически восполняет недостающую информацию, приукрашивает воспоминания и находит оправдание собственным действиям. Это похоже на то, как после покупки дорогой вещи люди убеждают себя, что это награда для самих себя, а влюбленные избирательно игнорируют недостатки партнера. Сам того не замечая, человек на уровне подсознания корректирует свое отношение, чтобы снизить диссонанс. Мозг всегда отыщет рациональное объяснение. А если не отыщет — Лин Янь приложит руку. … После ухода из клиники Лин Яня Гу Сяньцин не покидало ощущение какой-то странности. Когда она шла плечом к плечу с Ан Хэ, в груди то и дело возникал непонятный укол тревоги. Они всю дорогу общались именно так, почему же после входа в город Тихэ появилось это неудобство? Это чувство напоминало висящую над головой бомбу, готовую вот-вот взорваться. Неужели она забыла сказать о чем-то важном? Но о чем именно? Из того, что она не договорила Ан Хэ, можно было составить целый ворох, и какое из этих дел было наиболее существенным? Побочный эффект? Или Оазис? Повлечет ли это за собой тяжелые последствия? Гу Сяньцин не могла вспомнить. Когда дело дошло до попыток докопаться до сути, Гу Сяньцин обнаружила, что у этой эмоции нет точки опоры, зато чувство страха потери было очень сильным. В конечном счете она убедилась, что боится ухода Ан Хэ, боится, что та разойдется с ней в разные стороны. Откуда взялось столь сильное чувство? Из-за того, что она ей небезразлична? Быть не может. На душе у Гу Сяньцин было неспокойно. Ан Хэ тоже заметила, что Гу Сяньцин сегодня была на редкость напряженной, особенно в моменты близости и когда их взгляды пересекались. Смещенные эмоции и физические инстинкты тела ставили обеих в тупик. Учащенное сердцебиение, испарина от волнения, покалывание в сердце и прочие симптомы проявлялись без всяких прикрас. Случайные пересечения взглядов, которые тут же расходились, наполняли воздух вокруг них каким-то непонятным боевым азартом. Все это напоминало результат буйства гормонов и нейромедиаторов в мозгу, запустивших какую-то глубинную интуицию. В итоге Лора, наблюдавшая со стороны за их странностями, подвела итог: — Чудеса да и только. Не думала, что вы такие чистые и невинные — раз взглянули друг на друга и уже паникуете. Ан Хэ чувствовала неправильность происходящего, но не могла облечь это в слова. Ведя за собой большой отряд, они вновь влились в людской поток. Ан Хэ окинула взглядом нарядную толпу вокруг: — Гу Сяньцин, ты опять наврала. Здесь очевидно никто не пал. Гу Сяньцин нахмурилась, испытывая необъяснимое чувство несправедливости. Она ведь точно здесь бывала, но увиденное каждый раз отличалось. Гу Сяньцин вертела в руках ампулу с реагентом, рассматривая ее со всех сторон — эта вещь была точь-в-точь такой же, как те, что использовали они сами. Посмотрев вокруг, она увидела, что в черте города Тихэ тоже летали редкие струи черного тумана, но у проходящих сквозь этот туман людей не наблюдалось никаких побочных эффектов. Все выглядели совершенно нормально: руки-ноги целы, лица правильной формы, будто они никогда не знали болезней. — А эта доктор Лин, оказывается, весьма щедрая особа, — со сложным чувством в голосе произнесла Гу Сяньцин. — Мне показалось, что она приятна в общении и очень мягкая, — сказала Ан Хэ. — Неудивительно, что местные то и дело поминают ее имя. Мягкие люди не несут в себе угрозы, и никакой опасности они не почувствовали. Куда ни кинь взгляд — повсюду высились небоскребы, на оживленной центральной улице бурлил людской поток, в точности соответствуя картине, увиденной на карте. Здесь было слишком процветающе. Для выходцев из Пустоши, оказавшихся в этом месте, большинство чувствовало себя дикарями, зашедшими в цивилизованный мир, и каждый ощущал некоторую растерянность. Зато Хайди была в полном восторге: — Как здорово! Здесь есть и вода, и еда. Так хочется поскорее сообщить, что мы отыскали пригодную для жизни зону! Жаль только, что после входа в черный туман они полностью потеряли связь с внешним миром. — Давайте еще присмотримся. Если опасности действительно нет, тогда и решим, — произнесла Ан Хэ. Окруженные праздничной суетой, девчонки быстро расслабились. И чем сильнее они расслаблялись, тем отчетливее ощущали витающую вокруг атмосферу беззаботного веселья. У уличных прилавков выстраивались очереди, на лицах нарядных людей читалась то радость, то легкая спешка, а их заботы ограничивались мыслями о том, куда пойти развлечься завтра или принесет ли плоды их влюбленность. Никто не думал о том, выживет ли он в следующую секунду. Это был цветущий город с прекрасным муниципальным планированием, в порту вечно шумел народ, торговля двигала экономику вперед, люди жили в мире, покое и достатке. Из-за обилия вещей, увиденных впервые в жизни, Хайди на обратном пути трещала без умолку. То она обнимала световой короб, выспрашивая, для чего он нужен, то задавалась вопросом, как удалось возвести такие исполинские высотки и из какого материала. Активность Хайди оказалась заразительной, и Минь Хэ тоже принялась повсюду совать свой нож и все трогать. Они вдвоем даже вознамерились открыть выставленный у дверей магазина холодильник и засунуть туда головы. Их чудачества привлекали взгляды многих прохожих, но большинство лишь смотрели со странным выражением лица, ведя себя при этом вполне дружелюбно. Асыта поймала себя на мысли, что в таком цивилизованном месте их повадки действительно выглядят дикарскими, поэтому ей пришлось приструнить Хайди и Минь Хэ, запретив им совершать эксцентричные поступки. Сяобудянь тоже была счастлива, то и дело требуя купить ей то одно, то другое, целиком погрузившись в мир новых впечатлений. Вот только для расчетов внутри города наличные деньги не использовались: покупатели просто протягивали руку для сканирования, после чего сделка считалась завершенной — по-видимому, у них был внедрен какой-то интеллектуальный чип. Они же прибыли из скудных земель, где подобных технологий не знали, так что совершать покупки было делом затруднительным. Морской бриз доносился из порта, температура была очень комфортной. Кто-то стянул маску и принюхался — в воздухе пахло влажной свежестью и рыбой. Здесь не было ни запаха пороха, ни привкуса крови. На самом краю горизонта заходивший в порт круизный лайнер оглушительно нанизывал гудки, а стоящие на палубе люди махали обеими руками. Те, кто был заражен костеедной болезнью, внезапно обнаружили, что их тела больше не пронзает боль. Слова Гу Сяньцин о том, что по прибытии в Оазис их недуги будут исцелены, оказались не ложью. Тот Оазис, который они надеялись отыскать, по всей видимости, был точно такой же чистой землей, как это место. — Странно все это, — пробормотала Лора. — Событие ведь радостное, почему же вчера мы не испытывали такого воодушевления? Стоило ей задуматься об этом глубже, как вчерашние воспоминания подернулись дымкой, словно их рассматривали через матовое стекло — помнилось лишь то, что вчера они с крайней настороженностью пересекали центральную улицу. Неужели они просто привыкли к невзгодам и не сразу сообразили, что к чему? — Эй! — окликнул их кто-то внезапно. Ан Хэ подняла голову и увидела вчерашнюю хозяйку лавки с вонючим тофу. Женщина была полноватой и добродушно улыбалась. Ан Хэ вчера не обратила внимания, но сегодня заметила, что черты ее лица были очень мягкими. При виде нее девчонки по привычке хотели броситься наутек, но хозяйка с улыбкой остановила их: — Не уходите, не уходите. За вчерашнее вы меня извините, это мне померещилось, право слово, неловко вышло. — Не хотите отведать? — радушно предложила хозяйка Мэй, зазывая покупателей. — Хотим! — тут же отозвались Сяобудянь и Минь Хэ. — Спасибо, не надо, — Ан Хэ потянула их за собой. — Мы только прибыли сюда, у нас нет денег. — Вот оно как, — хозяйка Мэй окинула взглядом их одежду и протянула им две коробки с вонючим тофу. — Денег не надо. Вы только приехали, видно, что пришлось несладко, считайте, я угощаю. — Ух ты, вот это здорово! — Хайди вскинула руки. — Оказывается, в этом мире есть люди, раздающие еду даром. — Ну и скажешь тоже, — улыбнулась хозяйка Мэй. — У нас в городе Тихэ все жители очень гостеприимны. — Спасибо. Когда они взяли коробки и продолжили двигаться вместе с толпой вперед, кто-то внезапно на бегу врезался прямо в них. Человек мчался на высокой скорости. Ан Хэ от удара покачнулась, и вонючий тофу, который она еще не успела попробовать, выплеснулся на землю. — Прошу прощения, — человек замер на месте, испуганно извиняясь, но, разглядев лицо Ан Хэ, внезапно опешил. Только тогда Ан Хэ поняла, что перед ней стояло существо, с которым они вчера мельком виделись — патрульная, бежавшая во главе отряда. Вчера рассмотреть детали не удалось, но сегодня Ан Хэ заметила, что черты лица у нее были очень мужественными, а сама она была молодой — на вид лет восемнадцати-девятнадцати. На одной из бровей виднелся шрам, осанка была безупречной, а одета она была в абсолютно новую военную форму, будто только что вышла из расположения части. Вот только сегодня на ней не было головного убора. Светло-каштановые волосы были аккуратно собраны на затылке, но с правой стороны виднелась полоса, тянущаяся к самой макушке — там полностью отсутствовали волосы. Не будь этот шрам столь приметным, Ан Хэ подумала бы, что это какая-то особенная прическа. Девушка взглянула на упавшую еду и нахмурилась, но так ничего и не сказала Ан Хэ. До тех пор, пока ее не нагнали сослуживцы в униформе: — Постой, Синьсилинь, ты куда направилась? Только тогда юная особа будто очнулась от сна. Она в спешке развернулась и припустила по улице: — Извините! Я позабыла, где оставила свою фуражку, мне нужно ее найти, я скоро вернусь на пост! Ан Хэ проводила глазами удаляющийся силуэт, испытывая легкое волнение — она уже очень давно не видела молодых людей, полных такой энергии, чьи заботы были бы столь чистыми и простыми. Лишь Сяобудянь, растянувшись на земле, сокрушалась: — Мой вонючий тофу! Эта девица по имени Синьсилинь еще и растоптала его, теперь он размазан и похож на гнилые мозги! Ан Хэ подняла Сяобудянь на ноги: — Ладно тебе, у меня в сумке еще есть еда, которую дала доктор Лин. Она нагнулась, и сумка, в которой находилась А Чэнь, скользнула со спины вперед, задев локоть. Ан Хэ только сейчас заметила, что от А Чэнь уже очень давно не было слышно ни звука. Она вытащила А Чэнь наружу, бережно приняв в ладони. Светло-голубое свечение механического шара сжалось в тонкий ободок, обвивающий корпус. Обычно А Чэнь сжимала световое кольцо, когда сердилась, но сейчас это не было похоже на гнев — ее вид говорил о том, что она смертельно напугана и намеренно прячется в тени. — Что случилось, А Чэнь? — Ан Хэ погладила металлическую поверхность шара. — Ан Хэ, — пришла в себя А Чэнь. — С вами все в порядке? — С нами все отлично. А Чэнь отпрянула назад: — Нет, неправильно. Вы ведете себя очень странно. Перед тем как выскользнуть из ладоней Ан Хэ, А Чэнь вновь подлетела ближе, и в ее тоне послышалась крайняя спешка: — Ан Хэ, послушай меня внимательно: вас ослепили. В клинике Лин Янь полно механического оборудования. И к тому же там находится биомиметический робот.