Принцип неопределённости

В клинике Джорджу назначили антидепрессанты и встречу с психотерапевтом в среду. Врач, женщина лет сорока, с мягким голосом и усталыми глазами, сказала Клэю: «Первые две недели критически важно, чтобы кто-то был рядом. Суицидальные риски могут усилиться, прежде чем станет легче». Клэй кивнул, сжав челюсть так, что желваки заходили ходулями. Он не пугался легко, но сейчас был близок к панике. По дороге домой Клэй сказал: — Я перевезу вещи к тебе. На пару недель. Скажешь родителям, что я старый друг семьи. — У меня нет старых друзей семьи, — горько усмехнулся Джордж. — Значит, я появлюсь. — Клэй бросил на него быстрый взгляд. — Кстати, а как твои… ну, те двое? Сапнап? Карл? Вы ещё общаетесь? Джордж замер. Он не говорил с Ником и Карлом почти полгода. После переезда они звонили, писали, но Джордж отвечал односложно, потом реже, потом перестал совсем. Ему было стыдно. Он казался себе жалким на фоне их нормальной студенческой жизни. — Нет, — сказал он. — Я их оттолкнул. — Может, стоит написать? — Нет. — Джордж… — Я сказал нет, — в голосе прорезалась сталь, которую Джордж не узнавал в себе. — Ты не можешь управлять всей моей жизнью. Клэй замолчал. Нажал на газ. На следующий день, когда Клэй был в душе, телефон Джорджа зажужжал. Неизвестный номер. Потом ещё раз. Потом пришло сообщение от Сапнапа на старый, почти заброшенный аккаунт в соцсетях: «Джордж, мать твою, ты где?! Карл сказал, что видел твоего бывшего учителя у клиники. Что происходит? Ты в порядке? Ответь, или мы приедем». Джордж выключил телефон и зарылся лицом в подушку. Через три часа в дверь позвонили. Клэй открыл. Он был в домашних штанах и футболке, с мокрыми после душа волосами. На пороге стояли двое. Один — высокий русоволосый с вечно взъерошенными волосами, в толстовке с капюшоном и кроссовках, которые видали лучшие времена. Ник. Сапнап. Второй — пониже, немного худощавый, с добрыми глазами и футболкой с принтом «I <3 Physics». Карл. — Где Джордж? — спросил Ник, не здороваясь. — В спальне, — сказал Клэй спокойно, хотя его выдавали чуть расширенные зрачки. — Вы, наверное, те самые друзья. Он не хотел вас беспокоить. — Беспокоить?! — Ник шагнул вперёд. — Мы полгода пытались до него достучаться! А он нас игнорировал! А теперь ты, бывший учитель, живёшь у него?! Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Ник, — Карл положил руку ему на плечо. — Давай сначала увидим Джорджа. Джордж вышел из спальни. Бледный, в мешковатой кофте, с красными глазами. Увидел друзей и замер. Сердце заколотилось где-то в горле. — Привет, — сказал он. Голос сел. Карл не выдержал первым. Шагнул и обнял его — осторожно, будто боялся сломать. — Ты идиот, — сказал Карл в его плечо. — Полный идиот. Ник стоял в стороне, скрестив руки на груди, но в глазах у него блестело. — Почему ты не сказал? — спросил он жёстко. — Мы бы приехали. Мы бы… мы бы помогли. — Я не хотел, чтобы вы видели меня… таким, — Джордж сглотнул. — Таким слабым. — Ты не слабый, — Ник шагнул и тоже обнял — крепче, чем Карл, почти до хруста. — Ты просто больной. А больных бросать нельзя. Клэй стоял у кухонного проёма, наблюдая, как трое парней обнимаются в тесной прихожей, и чувствовал, как что-то расслабляется у него в груди. У него есть друзья. Настоящие. Которые приехали через полгода молчания. — Я сварю кофе, — сказал он тихо и ушёл на кухню, оставляя их наедине.