Год которого не было

Фатиху было двенадцать. Он уже считал себя почти взрослым — высокий, широкоплечий не по годам, с серьёзными карими глазами, которые слишком рано научились не плакать. В тот вечер Эсме, жена его дяди Шерифа, нашла его в саду. Она была беременна — живот уже округлился, лицо светилось той особенной мягкостью, которая бывает только у будущих матерей. Но в тот вечер она не светилась. Она плакала. — Фатих, — прошептала она, хватая его за руку. — Ты должен помочь мне. Пожалуйста. Никто не должен знать. — Что случилось, сестра Эсме? — спросил мальчик, испугавшись её лица. — Этот брак с Шерифом — фиктивный, — выдохнула она. — Я люблю другого. И ребёнок, которого я ношу… он не от Шерифа. Он от Адиля Кочари. Фатих замер. Кочари — враги его семьи. Именно Омер Кочари, отец Адиля, убил его отца много лет назад. — Ты с ума сошла, — прошептал мальчик. — Если дядя узнает… — Он знает, — перебила Эсме. — Но я больше не могу. Я не хочу, быть здесь , хочу чтобы мой ребёнок рос с отцом. Помоги мне. Ты должен пойти к Омеру Кочари. Сказать ему, что у него скоро родится внучка. Что он может забрать меня у Шерифа. Это единственный шанс остановить войну и спасти моего ребёнка. — Почему я? — спросил Фатих, хотя уже знал ответ. — Потому что ты ребёнок. Тебя не проверят. Ты проскользнёшь незамеченным. Пожалуйста, Фатих. Ради моей дочки. Фатих смотрел на неё. На её мокрые щёки. На живот, под которым росла новая жизнь — жизнь, замешанная на крови его врага. И всё же он кивнул. — Я сделаю это, — сказал он. — Для тебя. Он не знал тогда, что этот кивок станет проклятьем на всю жизнь. *** Склад Кочари находился на окраине. Фатих знал, что Омер бывает там почти каждый вечер — все знали. Он подошёл к железным воротам, собираясь постучать, как вдруг чья-то тяжёлая рука легла ему на плечо. — А это что за птенец? Фатих обернулся и увидел Шерифа. Дядя смотрел на него с любопытством, но в глазах уже загорался недобрый огонёк. — Дядя Шериф, я… я просто гулял, — выдавил мальчик. — Гулял? — Шериф усмехнулся. — Возле склада Кочари? Поздно вечером? — он сжал плечо так, что Фатих поморщился. — Пошли. Посмотрим, что тут интересного. Он толкнул мальчика вперёд, и Фатих споткнулся, влетев в распахнутую дверь склада. Внутри, за деревянным столом, сидел Омер Кочари. Взрослый, седовласый, с живыми, умными глазами — убийца отца Фатиха. Он поднял голову, увидел парня — и улыбнулся. — Мальчик, ты заблудился? Фатих открыл рот, чтобы сказать всё, что просила Эсме: «Ваш сын Адиль скоро станет отцом. У вас будет внучка. Вы можете забрать Эсме у Шерифа». Но он не успел. Потому что Шериф, стоявший за его спиной, выхватил пистолет. — Прощай, Кочари, — сказал он равнодушно. И выстрелил ему в сердце несколько раз подряд. Омер Кочари даже не вскрикнул. Он просто упал лицом на стол, и кровь залила деревянные доски, потекла на пол, к ногам Фатиха. Мальчик смотрел. Смотрел, как растекается тёмная лужа. Смотрел — и не мог отвести взгляд. — Ты виноват в этом, — спокойно сказал Шериф, беря его за шкирку. — Если бы ты не пришёл сюда, Омер был бы ещё жив. Твоя глупость убила его. Запомни это, племянник. Он выволок оцепеневшего Фатиха из склада, запихнул в машину и повёз в Фуртуна. Всю дорогу мальчик молчал. Он не плакал. Он вообще ничего не чувствовал — только пустоту, которая разрасталась в груди, как чёрная дыра. Шерифа арестовали через день. Кто-то донёс — Фатих так и не узнал кто. Но к тому времени его мать, госпожа Зарифе, все еще была в Стамбуле вместе с Эсме. Когда Зарифе вернулась в особняк вместе с убитой горем Эсме, Фатих уже больше суток не выходил из своей комнаты. Он сидел на кровати, обняв колени, и смотрел в стену. Мать ворвалась в комнату, как ураган. — Фатих! — закричала она. — Ты хоть понимаешь, что наделал?! Он поднял на неё пустые глаза. — Я ничего не делал, мама. Я просто… — Ты просто пошёл к Кочари! — зашипела она. — Ты послушал Эсме, эту дуру, и пошёл! Из-за тебя Шериф в тюрьме! Из-за тебя… Она замолчала, прижав руку к губам. Фатих видел, как она сдерживает слёзы. — Эсме потеряла ребёнка, — выдохнула Зарифе. — ее дочь умерла . Врачи сказали — от стресса. Ты понимаешь, Фатих? Ребёнок Адиля Кочари умер. Из-за тебя. Мальчик не знал, что можно умереть от слов. Но в тот момент что-то внутри него умерло. Окончательно. Бесповоротно. — Я… я не хотел, — прошептал он. — Хотеть или не хотеть — не важно, — отрезала мать. — Важен результат. Ты убил ребёнка Кочари. Ты посадил своего дядю. Ты принёс позор нашей семье. — Она подошла к двери и, не оборачиваясь, добавила: — Теперь ты будешь делать всё, что я скажу. Искупишь свою вину. А если нет — ты мне не сын. Дверь захлопнулась. Фатих остался один. И впервые за много лет он заплакал — беззвучно, страшно, сжимая зубы, чтобы мать не услышала. С того дня госпожа Зарифе использовала его чувство вины как рычаг. «Сходи в тюрьму к дяде, передай ему это». — «Съезди в Ризу, отдай посылку». — «Сделай это, Фатих. Ты же знаешь, что обязан». И он ходил. Передавал. Отвозил. Проносил контрабанду в тюремные стены, рискуя свободой. Молча. Без вопросов. Шериф в камере встречал его с ухмылкой. — Молодец, племянник. Растёшь. Когда выйду — сделаю тебя своим правым глазом. Фатих кивал и не верил ни одному слову. К семнадцати годам он стал главным помощником матери и дяди. Высокий, молчаливый, с холодным взглядом, который умел прятать всё, что творилось внутри. А по ночам ему снился мужчина с пулями в сердце и кровь, растекающаяся по деревянному столу. Однажды вечером мать привела его на свидание с дядей. Они остались одни в кабинете начальника тюрьмы.  Фатих удивился, но вида не подал. — Фатих, — начала Зарифе, глядя на сына в упор. — Ты уже взрослый. Пришло время выполнить свой главный долг. — Какой? — спросил он, хотя догадывался. — Отомстить за смерть отца, — сказал Шериф. — Адиль Кочари должен умереть. Ты сделаешь это. Фатих замер. — Я? — Ты, — подтвердила мать. — Ты проникнешь в Кочари, найдёшь Адиля и убьёшь. Он не ждёт удара от тебя. Ты для него никто. — Но я… — Фатих сглотнул. — Я никогда не убивал. — Пора начинать, — усмехнулся Шериф. — Ты обязан, — тихо, но весомо добавила Зарифе. — Из-за тебя умер ребёнок Кочари. Из-за тебя твой дядя сидит в тюрьме. Если ты не искупишь свою вину, ты не мой сын. Запомни это. Фатих посмотрел на мать. На её твёрдое, бескомпромиссное лицо. На дядю — с его вечной самодовольной ухмылкой. И кивнул. — Я сделаю, — сказал он. — Как скажете. Он взял пистолет и поехал в Кочари. Дождь лил как из ведра — тот самый, который смывает все следы. Фатих надел фирменную куртку завода Кочари (раздобыл через знакомого) и смешался с рабочими. Никто не обратил на него внимания. Адиль стоял у станка, разговаривал с мастером. Фатих подошёл ближе. Рука в кармане сжимала пистолет. Осталось только достать, прицелиться, нажать. Но он не мог. Рука не слушалась. Пальцы одеревенели. Сердце билось так громко, что, казалось, заглушало шум цеха. Адиль обернулся. — Эй, парень, — сказал он, заметив застывшего Фатиха. — С тобой всё в порядке? Ты какой-то бледный. Фатих смотрел на него. Этот человек — враг. Его дядя убил Омера Кочари — но и Омер убил отца Фатиха. Кровь на крови. Но Эсме любила этого человека. Носила под сердцем его ребёнка — ребёнка, который умер из-за Фатиха. Разве он не в долгу перед Адилем? Разве его грехи не больше, чем месть? — Простите, — выдавил Фатих. — Я ошибся цехом. Он развернулся и побежал. Вылетел на улицу, в дождь, и побежал прочь. Пистолет он бросил в реку по дороге. В Фуртуна он вернулся поздно ночью — промокший, грязный, разбитый. Мать ждала. Она стояла в холле особняка, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым. — Ну? — спросила она. — Он мёртв? Фатих покачал головой. — Я не смог, мама. Прости. Он ждал крика. Ждал удара. Но Зарифе молчала — и это молчание было страшнее любого наказания. — Ты ни на что не годен, — наконец сказала она ледяным голосом. — Ты должен был выполнить свой долг перед семьёй. Из-за твоей ошибки Шериф сел в тюрьму. Если уж ты побежал к убийце отца — нужно было сделать всё самому. А не пачкать руки брата Шерифа. — Мама, но Адиль Кочари не убивал нашего отца, — тихо сказал Фатих. — Омера Кочари убил дядя Шериф. Я видел. Адиль здесь ни при чём. Зарифе посмотрела на него с таким презрением, что Фатиху захотелось провалиться сквозь землю. — Ты жалок, — сказала она. — Убирайся с моих глаз. И не возвращайся. У меня не может быть такого сына — труса, который боится отомстить за честь семьи. — Но, мама… — Вон! — закричала она. — Вон из моего дома! Фатих пошёл к двери. Не оборачиваясь. В прихожей ему показалось, что кто-то стоит в тени лестницы. Но он не стал вглядываться. Ему было всё равно. На пороге он обернулся в последний раз. — Я люблю тебя, мама, — сказал тихо. Зарифе не ответила. Он шёл по мокрому лесу, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, но он не чувствовал боли. Только пустоту. Старая землянка — их убежище с братьями в детстве — стояла на месте. Фатих залез внутрь, упал на старую тахту и выл в темноту, как раненый зверь. *** Утром его разбудил тихий шорох. Он поднял голову и увидел Исо. Маленький, золотоволосый, с большими голубыми глазами. Ему было всего десять, но в руках он держал сумку, набитую вещами. — Фатих, — прошептал мальчик. — Я принёс тебе одежду. И деньги. Он вывалил на землю копилку-свинью — всё своё накопленное. Фатих смотрел на брата и не мог говорить. Горло сдавило. — Что ты сделал, Фатих? — спросил Исо. — Мама очень злится. Она сказала, чтобы никто не помогал тебе. Почему? — Я не смог выполнить приказ мамы, — тихо сказал Фатих. — Я подвёл её. Исо нахмурился — серьёзно, по-взрослому. — Я никогда не подведу маму, — сказал он. — Что бы она ни попросила, я сделаю. Фатих хотел сказать ему: «Не обещай этого. Не губи себя». Но не смог. Потому что знал: без веры в мать Исо не выживет в этом доме. — Береги себя, — только и сказал он. Они пошли к дороге. Исо держал его за руку, как в детстве. — Куда ты пойдёшь? — спросил мальчик. — Не знаю, — честно ответил Фатих. — Куда глаза глядят. Исо крепко обнял его — так, как умеют обнимать только дети, которые боятся, что это в последний раз. — Обещай, что напишешь, — сказал Исо в его плечо. — Или позвонишь. Я хочу знать, что ты жив. — Обещаю, — сказал Фатих. Он поцеловал брата в макушку и пошёл  В сторону остановки, в этот момент с дороги донёсся приближающийся шум мотора. Из-за поворота на большой скорости вылетела машина . Исо, стоявший слишком близко к проезжей части, не успел отскочить. Фатих рванул к нему, но не добежал — потому что из темноты вынырнул Оруч, средний брат, и буквально выхватил Исо из-под колёс, откатившись с ним по мокрой траве. Машина пронеслась мимо, даже не затормозив. — Ты жив?! — Оруч тряс младшего брата за плечи. — Исо! Ты цел? — Цел... — испуганно прошептал Исо, глядя на удаляющиеся фары. Оруч поднял голову и увидел Фатиха. Застывшего в нескольких шагах, с побелевшим лицом. В глазах Оруча зажглась ярость. — Ты! — закричал он, вскакивая и набрасываясь на старшего брата. — Ты! Это ты во всём виноват! Я слышал вас с матерью ночью! Ты хотел убить Адиля Кочари! Из-за тебя Шериф в тюрьме! Из-за тебя мать чуть с ума не сошла! А теперь ты ещё и Исо под колёса толкаешь?! — Я не толкал, — тихо сказал Фатих, не отступая. — Я сам хотел его вытащить. — Не смей врать! — Оруч был младше Фатиха на пару лет, но всегда был маминой гордостью, не любимцем.— Убирайся отсюда! И не смей приближаться к нам! Предатель! Он схватил Исо за руку и потащил в сторону дома, выкрикивая проклятия. Исо обернулся только раз — посмотрел на Фатиха широко раскрытыми, полными слёз глазами, но ничего не сказал. Фатих остался на дороге один. Он не пошёл за ними. Не стал ничего объяснять. Просто развернулся и пошёл туда, куда глаза глядят. *** Год он перебивался случайными заработками. Переезжал с места на место — Стамбул, Измир, Анкара, снова Стамбул. Ночевал на вокзалах, работал на стройках, грузчиком в порту. Он писал письма Исо — короткие, тёплые. «Я жив. Не волнуйся. Скоро всё наладится». Ответа он не получил ни разу. Он не знал, что Зарифе перехватывала все письма и сжигала их, а Исо говорила, что брат бросил их и не желает знать. На стройке прораб подставил его — обвинил в краже дорогих стройматериалов, которых Фатих и в глаза не видел. Хозяин не стал разбираться — вызвал полицию. Фатиха приговорили к трём годам. В первый же день в камере его встретили кулаки. — Аристократик из богатой семьи? — скалился здоровенный мужчина с татуировкой на шее. — Посмотрим, как ты запоёшь. Его избили до полусмерти. Отобрали кроссовки, часы, даже тонкую цепочку, которую подарила ему бабушка. Фатих лежал на грязном полу и смотрел в потолок. «Я не хочу так жить, — подумал он. — Хватит. Я больше не позволю себя ломать». На вторую ночь они пришли снова. Но на этот раз Фатих был готов. Он дрался как бешеный — бил локтями, зубами, головой. Уложил двоих, третьего. Но силы были неравны. Когда трое оставшихся, озверев, собирались его добить, из темноты раздался спокойный, уверенный голос: — Назад. Все замерли. — Я сказал — отвалите от парня. Из угла камеры вышел худощавый мужчина с зализанными назад тёмными волосами. В этой тюремной камере он выглядел как аристократ на балу — осанка, взгляд, повелительная нота в голосе. — Этого парня вы не трогаете. Ясно? Главарь нападения скривился, но спорить не стал. Мужчина повернулся к своему человеку — невысокому, полноватому, с бородой. — Медет, позови доктора. Парня — в лазарет. Фатих потерял сознание. *** Утром он проснулся в лазарете. Ребра болели, правый глаз заплыл и с трудом открывался , голова раскалывалась. Когда его вернули в камеру, на койке лежали его вещи — чистые, сложенные аккуратно. Даже цепочка, которую отобрали. Фатих не понял. На прогулке он держался за бока и оглядывался. Увидел того самого мужчину — он сидел на скамейке, перебирая чётки. Рядом лежала пачка дорогих сигарет. Даже в тюрьме он умудрялся выглядеть безупречно. К Фатиху подошёл полноватый — Медет. — Парень, господин Салих зовёт тебя. Фатих подошёл. — Фатих Фуртуна, — представился он. — Спасибо за помощь. Но я хочу спросить: зачем? Если вы хотите, чтобы я стал вашей… сучкой — я не из этих. Салих посмотрел на него и вдруг рассмеялся — громко, искренне. — Мальчик, прости, конечно, но ты не в моём вкусе, — он вытер выступившие слёзы. — Я, знаешь ли, женщин предпочитаю. В частности, свою жену. Фатих покраснел до корней волос. — Садись, — Салих кивнул на место рядом. — Я навёл о тебе справки. Знаю, что тебя подставили. Знаю, что ты из богатой семьи в Трабзоне. Почему не позвонил им? Почему не нанял адвоката? Тебя развели как лоха, мальчик. Фатих молчал. Не хотел рассказывать такому человеку — пусть даже спасшему его — о своих семейных секретах. Но Салих посмотрел на него так, что врать стало невозможно. — Потому что они бы ничего для меня не сделали, — тихо сказал Фатих. — Меня изгнали из семьи. — Изгнали? — Салих поднял бровь. — Боюсь спрашивать, что такого страшного ты сделал. — Я не исполнил приказ матери. Не выполнил сыновний долг. — Сыновний долг? — У моей семьи есть враги. Кровные враги. Мне велели убить одного из них. А я не смог. Струсил. Не справился. Воспоминания о том дне на заводе накатили с новой силой. Фатих сжал зубы, чтобы не разрыдаться. — Это был твой сыновний долг? — неверяще спросил Салих. — Стать убийцей? Невероятно. Тогда… поздравляю тебя, мальчик. — С чем? — Ты не своего врага пощадил, а собственную душу. Салих помолчал, покрутил чётки в пальцах, потом добавил тише: — Поверь человеку, который пришёл мстить семье, повинной в его поломанной жизни. Месть не спасла бы тебя от боли. Она бы лишь запустила новый виток насилия. Уж мне ты можешь поверить. Фатих смотрел на него. Впервые за долгое время кто-то сказал ему, что он поступил правильно. С того дня господин Салих взял Фатиха под своё крыло. Он обучал его искусству ведения бизнеса, иностранным языкам. Медет — тот самый полноватый подручный — обучил его основам бухгалтерского дела. Другой человек Салиха, Джеласун, учил Фатиха приёмам уличных драк и воровским фокусам. Фатих научился виртуозно орудовать ножом и залезать в любые карманы. Через три года из тюрьмы вышел уверенный в себе молодой мужчина с навыками и связями контрабандиста. Первые несколько лет он работал под началом Салиха и его брата. Они успешно проворачивали дела в Стамбуле. Но Фатих чувствовал, что это не его место. И Салих отпустил его в свободное плавание. Фатих открыл логистическую компанию и под прикрытием честного бизнеса занимался контрабандой оружия, произведений искусства, иногда даже перевозил через границы людей. У него было всё, что можно пожелать в этой жизни. Роскошные дома, машины, одежда. Благодаря приятной внешности не было недостатка в красивых женщинах. Он уже давно не вспоминал о семье, лишь иногда с ностальгической тоской думал о братьях. Пока в один прекрасный день его телефон не зазвонил. — Племянник? Это Шериф…