Год которого не было

Чёрный «Ленд Крузер» влетел на парковку больницы с визгом шин, оставляя на асфальте чёрные полосы. Фатих выскочил из машины, даже не заглушив двигатель — Рокко вырулила на парковочное место и заглушила мотор сама, уже через секунду догоняя его у входа. Они вбежали в вестибюль больницы, и Фатих, не сбавляя скорости, рванул в коридор, ведущий к реанимации. Он уже почти свернул за угол, как Рокко резко схватила его за рукав и дёрнула на себя, затаскивая в другой коридор. — Стой! — прошипела она, прижимая его спиной к стене. — Там Эсме Кочари. Фатих замер, глядя на неё. В глазах Рокко была тревога и предупреждение. Она смотрела в сторону, откуда они только что прибежали, и было видно, что она узнала ту женщину, которую Фатих чуть не сбил. — Она здесь? — тихо спросил он, переведя дыхание. — Да. И если она увидит тебя, она узнает. А если узнает, то поймёт, что Исо у нас. Нам это ни к чему, — быстро сказала Рокко, уже выглядывая из-за угла. — Чёрт, она стоит там и смотрит в нашу сторону. — И что мы будем делать? — спросил Фатих. Рокко оглянулась по сторонам, оценивая обстановку. — Есть другой путь, — сказала она. — Через чёрный ход. Идём за мной. Она схватила его за руку и повела через служебный коридор. Они прошли мимо подсобок, складских помещений, поднялись по лестнице на этаж выше и, наконец, вышли к нужному кабинету. Фатих влетел в кабинет дежурного врача — того самого пожилого мужчины, который лечил Исо. Он был здесь, сидел за столом и что-то заполнял в бумагах. — Господин доктор, — выдохнул Фатих, не тратя времени на приветствия. — Мне нужна информация о моём брате. Оруче Фуртуне. Его только что доставили, он был ранен. Врач поднял на него удивлённые глаза. Фатих, не раздумывая, вытащил из кармана конверт и положил его на стол. Тот же жест, что и в прошлый раз. Те же деньги. Те же условия. — Мне нужно знать всё. И мне нужно видеть его. Врач вздохнул, пряча конверт в ящик стола. — Хорошо, господин Фатих. Я сейчас приведу хирурга, который оперировал вашего брата. Через несколько минут в кабинет вошёл мужчина средних лет в хирургической шапочке и уставшими глазами. Он был бледен, и руки его всё ещё немного дрожали. — Господин Фатих? — спросил он. — Я доктор Кемаль, оперировал вашего брата. — Как он? — спросил Фатих, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Состояние стабильно тяжёлое, — ответил хирург. — Пуля задела селезёнку. Её пришлось удалить, но мы справились. Самое страшное — кровопотеря. Он потерял очень много крови. Нам нужно переливание, но подходящего донора в больнице нет. Мы отправили запрос в банк крови, но это займёт время. Если мы не найдём донора в ближайшие часы... — Какая группа у моего брата? — перебил Фатих. — Третья положительная, — ответил врач. Фатих выдохнул. — У меня такая же. Я буду донором. Врач удивлённо посмотрел на него. — Вы уверены? Мы должны провести экспресс-анализ, убедиться, что нет противопоказаний... — Делайте, — твёрдо сказал Фатих. — Рокко, принеси мою медицинскую карту. — Уже, — ответила она, поднимая телефон. — Я переслала её на электронную почту главного врача. Будут через пять минут. Фатих повернулся к хирургу. — Я пойду с вами. Где нужно подписать согласие? Через пятнадцать минут, после экспресс-анализа крови и всех необходимых процедур, Фатих переоделся в стерильный хирургический костюм и вошёл в реанимацию. Рокко осталась в коридоре, провожая его взглядом. Он прошёл мимо Эсме и Элени, сидевших на скамейке, но они его не узнали — в хирургическом костюме, с маской на лице, он выглядел как все остальные врачи. Фатих подошёл к кровати и остановился. Оруч лежал перед ним, бледный, почти прозрачный. Его лицо было белым, как бумага, на которой он когда-то писал письма матери. Вокруг него стояли аппараты, пищали датчики, капельницы вливались в его руки, а из его груди шла трубка, помогающая дышать. Фатих смотрел на брата и чувствовал, как внутри поднимается волна боли и ярости. — Чёртов Кочари, — прошептал он сквозь зубы. — Когда же ты наешься своей так называемой справедливостью? Он сел на стул рядом с кроватью, взял руку Оруча в свою и сжал её. — Держись, брат, — сказал он тихо. — Я рядом. Я не дам тебе умереть. Слышишь? Оруч не отвечал. Только аппараты пищали в тишине реанимационной палаты. Фатих закрыл глаза и начал молиться. Молиться впервые за много лет. Он просил Аллаха, просил судьбу, просил любого, кто слышал его, спасти брата. — Он слишком молод, — шептал он. — Он столько пережил. Он не заслужил этого. Пожалуйста... Рокко сидела в коридоре на скамейке, спиной к  двери реанимации. Она уже позвонила и перенесла или отменила все дела,  сделала всё, что могла. Она перевела взгляд на зеркало на стене в котором отражалась дверь реанимации и фигуры двух женщин, сидящих на другой скамейке рядом. Одна — молодая, бледная, с заплаканными глазами. Эсме и Элени Кочари  Через час дверь реанимации открылась, и вышел Фатих. В маске и хирургическом костюме женщины не узнали его. Они подорвались когда он вышел но увидев что он идет не к ним сели обратно. Фатих был бледнее, чем когда входил, но в его глазах горела решимость. Процедура переливания прошла успешно. — Он будет жить? — спросила Рокко, поднимаясь. — Врачи говорят, что шансы хорошие, — ответил Фатих. — Если не будет осложнений, он выкарабкается. Рокко кивнула. — Тебе нужно поесть и отдохнуть. — Позже, — отрезал Фатих. — Я останусь с ним.—Он посмотрел на дверь реанимации, за которой лежал его брат, и почувствовал, как внутри закипает новая решимость. — Я больше никого не потеряю, — сказал он тихо. — Никого. *** Адиль сидел в машине у больницы и смотрел на огни в окнах. Он слышал, что Оруча спасли. Что он будет жить. Но внутри него не было облегчения. Только пустота. Он завёл двигатель и уехал в ночь. Он не знал, куда едет. Просто хотел быть подальше от всего этого. От боли, от вины, от ненависти. Но он знал одно: он потерял слишком много. И что бы он ни делал дальше, он никогда не сможет вернуть доверие своей семьи. Он нажал на газ и скрылся в темноте.  *** Джеласун привёз Исо в больницу через час после того, как Фатих закончил процедуру переливания. Парень был бледен, но держался. Рокко уже оплатила отдельную палату в другом крыле больницы — подальше от реанимации, где лежал Оруч, и подальше от Кочари, которые всё ещё дежурили в коридоре. Исо вошёл в палату и увидел Фатиха, сидящего на стуле с телефоном в руке. Тот поднял голову и улыбнулся брату, хотя в глазах его была тревога. — Мелкий, ты как? — Нормально, — коротко ответил Исо, садясь на кровать рядом с ним,— как Оруч?  — Селезёнку удалили, потерял много крови, но врачи говорят, что шансы хорошие, — ответил Фатих. — Я дал ему кровь. Сделали переливание. Сейчас он в реанимации, под наблюдением. Исо кивнул. Он чувствовал, как внутри закипает злость, но старался держать себя в руках. Рокко вошла в палату с планшетом в руках и закрыла за собой дверь. — Хорошие новости и плохие новости, — сказала она, садясь на стул напротив мужчин. — С чего начать? — С хороших, — простонал Фатих. — У меня есть знакомые в полиции, — начала Рокко. — Я достала протокол допроса Милены Мирьяно. Она всё рассказала. Что было на корабле, что Адиль планировал оставить их там умирать, что Чакыр случайно выстрелил в Оруча. Исо резко поднял голову. Его глаза потемнели. — И это хорошие новости? Ты думаешь, что он правда собирался оставить их там умирать? О Аллах, да он окончательно спятил! — Он уже это сделал, — холодно сказал Фатих.  — Я знаю, — перебил Исо, сжимая кулаки. — Но слышать это всё равно тяжело. Фатих перевёл взгляд на Джеласуна, который стоял у двери, скрестив руки на груди. — Нашу мать и бабушку спрятали? — спросил он. Джеласун кивнул. — Да. Я попросил нескольких парней, они под видом полицейских увезли их в арендованные апартаменты в Ризе. Они под присмотром. Хвоста не было, я проверил. Фатих выдохнул. Хотя бы это. — А теперь плохая новость, — вставила Рокко, поднимая палец. — Хиджран сбежала. Она ушла через чёрный вход, пока все были в шоке. А Милена Мирьяно уже на полпути в Грецию. Её по дипломатическим каналам переправили. Исо фыркнул, и в его глазах мелькнула холодная усмешка. — Да и чёрт с ними. Гречанка по-любому рано или поздно уехала бы. Она здесь была только из-за доктора. А вот Хиджран, — он задумался, и его лицо стало серьёзным. — Если она сговорилась с дядей, чтобы украсть девушку и убить Кочари, то ничто не мешает ей сговориться с кем-то ещё. Она всегда умела выходить сухой из воды. Фатих кивнул. — Ладно, значит, с ними всё. Оставим их. Сейчас важнее другое. — Что будем делать дальше? — спросил Исо. — Кочари вряд ли сам успокоится. Адиль уже показал, на что способен. — Дальше будем договариваться, — твёрдо произнёс Фатих. — Я не собираюсь воевать с Кочари. Это бессмысленно. Пора заканчивать эту войну. Исо удивлённо посмотрел на брата. — И как ты собираешься договариваться с человеком, который только что пытался убить нашу семью? Фатих усмехнулся и перевёл взгляд на Рокко. — У меня как раз есть в наличии прекрасный переговорщик, — сказал он, и в его голосе послышалась уверенность. Рокко ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула. — Лесть — это всегда приятно, Фатих. — Я говорю правду, — ответил он. — Без тебя я бы и половины не сделал. — Ладно, — сказала Рокко. — Я займусь этим, когда придёт время. — Но сначала, — сказал Фатих, — нам нужно поставить на ноги Оруча. Без него никаких переговоров не будет. Рокко, подготовь, пожалуйста, для него комнату. Врачей, лекарства, всё, что может понадобиться. Когда его выпишут, он должен быть в безопасности. Рокко встала, взяла телефон и уже набирала сообщение. — Уже лечу, аж волосы назад, — пропела она. — За те деньги, которые ты заплатил хирургу, он нам его вместе с половиной реанимации выдаст. Она вышла из палаты, оставив мужчин наедине. Исо смотрел на дверь, потом перевёл взгляд на брата. — Ты уверен, что это сработает? Переговоры? Адиль Кочари не из тех, кто легко идёт на компромисс. — Я знаю, — ответил Фатих. — Но если он не клинический идиот то он согласится.  Исо молчал несколько секунд, обдумывая слова брата. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Я доверяю тебе, Фатих. Если ты считаешь, что это сработает — я с тобой. Фатих положил руку на плечо брата. — Мы справимся, Мелкий. Я обещаю. Через несколько часов в палату зашёл доктор Кемаль. Он выглядел уставшим, но довольным. — Господин Фатих, господин Исмаил, — сказал он. — У меня новости о вашем брате. Он ещё не пришёл в сознание, но состояние стабильное. Операция прошла успешно, организм справляется. Переливание помогает. Фатих кивнул, но в его глазах промелькнула решимость. — Доктор, я хочу перевести его из больницы домой. Кемаль удивлённо посмотрел на него. — Перевести? Господин Фатих, это невозможно. Ему только несколько часов назад сделали операцию. Перевозка в таком состоянии крайне рискованна. Ему нужен полный покой и постоянное наблюдение. Минимум неделя … Фатих внимательно посмотрел на врача. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась сталь. — А вы придумайте что-нибудь, доктор. Я устрою ему  все условия. Он получит даже лучшее наблюдение, чем здесь. Кемаль открыл рот, чтобы возразить, но осекся под этим взглядом. Он уже понял, что с этим человеком спорить бесполезно. — Хорошо, — сказал он, вздыхая. — Я попробую организовать транспортировку. Но предупреждаю: это будет сложно. — Я знаю, — ответил Фатих. — Сделайте всё возможное. Через два часа машина скорой помощи выехала с территории больницы. Оруч лежал на носилках, всё ещё без сознания, но его состояние было стабильным. Врачи сделали всё, чтобы перевозка прошла безопасно. В особняке Фатиха уже всё было готово. Рокко успела подготовиться: специальная кровать с регулируемым изголовьем, мониторы для отслеживания показателей, капельницы, и личная медсестра по уходу, которая встретила скорую у ворот. Оруча аккуратно перенесли в подготовленную комнату. Медсестра проверила все показатели, подключила мониторы и успокаивающе кивнула Фатиху и Исо, которые стояли у дверей. — Всё в порядке, господа, — сказала она. — У него есть всё необходимое для спокойного восстановления. Фатих выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его.  *** На следующее утро Фадиме, Эсме и Элени приехали в больницу. Войдя в палату Оруча, они увидели пустую кровать — аккуратно заправленную, без следов присутствия пациента. — Что значит «выписался»? — спросила Элени, на посте медсестер. — У него вчера была операция. Он не мог уйти сам. Медсестра развела руками: — Всё оформлено официально. Доктор Кемаль подписал документы. Эсме попыталась успокоить дочь, но та была в шоке.  Фадиме стояла молча, чувствуя, как страх разрастается внутри. Сначала Исо. Теперь Оруч. Один за другим они исчезали, словно их никогда не существовало. Исо пропал после выписки из больницы — никто не знал, куда он пошёл, кто его забрал, жив ли он вообще. А теперь и Оруч, который даже не приходил в сознание, каким-то образом оказался выписан и вывезен неизвестно куда. «Что происходит? — думала она, чувствуя, как холодная пустота разрастается в груди. — Кто забирает их? Зачем? Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила, вернула в реальность. Они пошли к доктору Кемалю. Тот, увидев женщин, сразу понял, зачем они пришли. — Где Оруч Фуртуна? — спросила Фадиме без предисловий. Кемаль вздохнул: — Он настоял на выписке. Сказал, что хочет восстановиться дома. Я не мог его удерживать. — Он даже не пришёл в сознание! — воскликнула Элени. — Он пришёл в себя рано утром, — ответил Кемаль. — И сразу попросил о выписке. Я предупредил о рисках, но он был непреклонен. Фадиме сжала зубы. Она не верила ни одному его слову. Оруч не мог так поступить. Кто-то заставил его. Кто-то забрал его, так же как забрал Исо. — Куда он поехал? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не знаю. Он не сказал. Женщины переглянулись. Фадиме развернулась и вышла из кабинета, Эсме и Элени за ней. В коридоре Фадиме остановилась. Она смотрела в пустоту и чувствовала, как внутри всё сжимается. Исо пропал. Оруч пропал. Она осталась одна, без мужа, с одними вопросами и никакими ответами. — Поехали домой, — сказала она тихо. — Здесь нам больше ничего не скажут. Когда они вернулись в особняк Кочари, их встретил шум. Адиль орал на своих людей, размахивая руками, а те стояли перед ним бледные и растерянные, не зная, куда деть глаза. — В каком смысле их нет в деревне Фуртуна? — кричал Адиль. — Они что, испарились? — Нет, господин Адиль, — ответил один из парней, краснея. — Но их просто нет. В доме Хиджран на столе остались её телефон и документы. Остальные женщины тоже исчезли. — Чёрт, — выругался Адиль, чувствуя, как контроль над ситуацией окончательно ускользает из его рук. Он обернулся и увидел женщин, стоящих у входа. Эсме и Элени смотрели на него холодно, Фадиме — с ледяной пустотой в глазах. Адиль попытался заговорить с ними, сделать шаг навстречу: — Эсме, я… Но Эсме отвернулась и прошла мимо, увлекая за собой дочь. Элени даже не взглянула на отца. Фадиме задержалась на мгновение, встретилась взглядом с братом, и в этом взгляде было столько боли и разочарования, что Адиль почувствовал, как внутри всё обрывается. — Ты обещал мне, — сказала она тихо. — Ты обещал найти его. А теперь пропал и Оруч. И мы даже не знаем живы ли они. Теперь ты доволен? Она не стала ждать ответа, развернувшись она быстро  пошла в свою комнату, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Она была одна. Совсем одна. Больше не кому было утереть её слезы. Исо не было рядом с ней. *** В особняке Фатиха Оруч лежал на специальной кровати под присмотром медсестры. Фатих и Исо стояли у дверей. — Он будет жить, — сказал Фатих. — Знаю, — ответил Исо. — Но что дальше? Когда он очнётся.  — Я все ему расскажу. Исо кивнул, но в глазах его была тревога. — Кочари будут искать нас. — Пусть ищут, — ответил Фатих. — Пока не время. Они стояли в тишине, глядя на брата. *** Сознание возвращалось медленно, как будто сквозь толщу воды. Оруч чувствовал, что лежит на мягкой поверхности, но вокруг него не было привычного больничного запаха — ни антисептиков, ни лекарств. Только лёгкий аромат цветов и свежего воздуха. Он попытался открыть глаза. Веки были тяжёлыми, словно к ним привязали гири. С трудом ему удалось приоткрыть их, и первое, что он увидел, — незнакомый потолок. Белый, с лепниной. Дорогой. Не больничный. Оруч повернул голову. Рядом возилась медсестра — молодая женщина в белом халате, проверяющая капельницу. Мониторы пищали, показывая его показатели. Но обстановка была явно не больничной. Дорогая мебель из тёмного дерева, французские окна в пол, за которыми виднелся роскошный сад и край бассейна, сверкающий на солнце. — Где я? — хрипло спросил Оруч. Голос не слушался. Во рту словно песка насыпали. Медсестра вздрогнула от неожиданности, обернулась. — Ой, вы проснулись! Не вставайте, я позову кого-нибудь! Она выбежала из комнаты, оставив Оруча одного. Он попытался приподняться, но тело не слушалось. В животе ныло, голова кружилась. Через несколько минут дверь открылась, и на пороге появился Исо. — Как ты, брат? — спросил он, подходя к кровати и дотрагиваясь до плеча Оруча. — Во... воды... — прохрипел Оруч, и его голос сорвался на кашель. Исо быстро налил воды из кувшина, стоявшего на столике, и, осторожно приподняв брата, поднёс стакан к его губам. Оруч жадно пил, чувствуя, как холодная жидкость обжигает пересошённое горло. Он откинулся на подушку, благодарно глядя на брата. — Исо... — выдохнул он, пытаясь собраться с мыслями. — Где мы? Что это за место? Кто тебя забрал? — Слишком много вопросов, брат, — грустно улыбнулся Исо, садясь на край кровати. — Давай лучше я спрошу: ты помнишь, что случилось? Оруч закрыл глаза, напрягая память. Воспоминания калейдоскопом пролетели по его сознанию. Ультиматум Кочари. Слёзы матери. Свадьба Эсме. Баржа... БАРЖА! Мужчина в ужасе распахнул глаза и уставился на Исо. — Мама и бабушка! Исо, Кочари забрал маму и бабушку! Он хочет их смерти! Мы должны... — Брат, успокойся, — прервал его Исо, крепко сжимая его плечо. — Они в безопасности. После твоего ранения мы их забрали. — Мы? — удивлённо переспросил Оруч. Он оглянулся по сторонам, пытаясь найти взглядом кого-то ещё, но в комнате никого не было. Он снова повернулся к брату. — Исо, где мы? Исо на секунду задержал дыхание, словно собираясь с силами. Он тяжело выдохнул и посмотрел брату прямо в глаза. — Вы у меня дома, — раздался спокойный голос от двери. Оруч повернул голову и замер. В дверях стоял мужчина, которого он не думал когда-либо ещё увидеть. Его старший брат. Фатих. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на Оруча с лёгкой улыбкой. За прошедшие годы он изменился — возмужал, стал старше, под глазами залегли тени усталости. Но Оруч узнал бы его из тысячи. — Привет, умник, — произнёс Фатих. Оруч смотрел на него, не веря своим глазам. Рот открылся, но слова застряли где-то в горле. Оруч смотрел на него, и внутри него что-то перевернулось. Но это было не облегчение. Это была ярость. Горячая, обжигающая ярость, которая затмила всё остальное. — Ты... — прошептал он, и голос его дрожал от гнева. — Ты посмел показаться мне на глаза? Фатих удивлённо поднял брови. — Оруч... — Замолчи! — закричал Оруч, пытаясь приподняться на кровати. Боль пронзила живот, но он не остановился. — Ты предатель! Ты работал на Шерифа! Ты помогал ему в Грузии! Ты уничтожил завод Кочари! — Оруч, пожалуйста, успокойся, — попытался вмешаться Исо, положив руку ему на плечо. — Ты не понимаешь... — Это ты не понимаешь! — выкрикнул Оруч, поворачиваясь к нему. — Как ты мог объединиться с ним?! С человеком, который помогал дяде разрушать жизни! С человеком, который бросил нас четырнадцать лет назад! Он снова попытался встать, но боль в животе была невыносимой. Он застонал и откинулся обратно на подушку, хватая ртом воздух. Приборы рядом с ним истошно запищали — давление подскочило до критических значений. — Брат, не делай резких движений! — воскликнул Исо, наклоняясь к нему. — У тебя операция была вчера! Швы разойдутся! — Мне всё равно, — прошипел Оруч, глядя на Фатиха с ненавистью. — Я уйду из этого дома. Я не останусь здесь, с ним. В комнату вбежала медсестра, взглянула на показатели мониторов и быстро подошла к капельнице. — У него сильно повысилось давление, — сказала она, доставая шприц. — Мне нужно дать ему успокоительное. Она быстро вколола лекарство в капельницу, и Оруч почувствовал, как по телу разливается тепло. Гнев начал отступать, сменяясь тягучей усталостью. Веки тяжелели, сознание уплывало. — Я... я не прощу... — едва слышно произнёс он, глядя на Фатиха. — Как...Как ты посмел… Он закрыл глаза и провалился в сон. Исо выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает. Он повернулся к Фатиху, который стоял неподвижно, глядя на спящего брата с болью в глазах. — Ему нужно отдохнуть, — с горечью произнёс Фатих. — Он не готов меня пока слушать. — Он просто не понимает, — сказал Исо.  Фатих покачал головой. — Знаю. Но он прав. Я предал его. Я предал вас всех. И мне придётся заслужить его прощение. Если это вообще возможно. Они стояли в тишине, глядя на спящего Оруча, и каждый думал о своём. *** Чакыр сидел на крыльце своего дома, глядя в пустоту. Он не решался зайти внутрь — не мог. Как он мог войти в дом, где его ждала беременная жена, и дотронуться до неё этими руками? Руками, на которых ему всё ещё чудилась кровь Оруча. Та самая кровь, которая хлынула из раны, когда он случайно нажал на спусковой крючок. Он любил Адиля как отца, был ему предан до последнего вздоха, но теперь он чуть не стал убийцей. Где он свернул не туда? Где потерял себя, докатившись до того, что его руки в крови невинного человека? Чакыр сжал пальцы в кулаки, но даже так ему казалось, что он чувствует липкое, тёплое прикосновение чужой жизни, утекающей сквозь пальцы. Он не знал, сможет ли когда-нибудь простить себя. И не знал, как теперь смотреть в глаза своей семье. *** На следующее утро Оруч проснулся и, стараясь не задеть раны, осторожно отсоединил капельницу и выключил монитор. Найдя в шкафу футболку и спортивные штаны, он проверил повязки и переоделся. Внезапно дверь в комнату открылась, и вошла высокая худощавая блондинка с подносом еды в руках. — О! Исо мне проспорил. Я говорила, что ты сразу попытаешься удрать, а он был уверен, что у тебя сил не хватит даже встать с кровати. Она поставила поднос на стол, резко и точно ткнула Оруча пальцами в больной бок. Оруча скрутило от боли, и он осел на кровать. Женщина осторожно помогла ему сесть. — Тихо-тихо-тихо. Дыши! Она поправила подушки, взяла поднос и поставила ему на колени. — Я не буду это есть, — простонал Оруч. — Будешь, как миленький, — твёрдо сказала Рокко. — Объявишь голодовку — пристегну к кровати и буду кормить через зонд, насильно. Открывай рот! Оруч действительно хотел есть. Пересилив гордость и злость, он открыл рот и съел ложку каши. Она оказалась на удивление вкусной. — Если ты собираешься воевать с братом, тебе понадобятся силы. Да и выздороветь бы для начала не помешало, — сказала она, заталкивая в него ещё одну ложку. Оруч послушно прожевал. — Ты подружка Фатиха? — спросил он, проглотив очередную порцию и сделав глоток чая. — Я его друг, — ответила женщина. — Мы работаем вместе. — Значит, вместе грабите и убиваете невинных людей? — Прекрати немедленно, — с каменным лицом произнесла Рокко. — Послушай меня, господин Оруч. Ты ничего не знаешь о собственном брате и о том, что ему пришлось пережить. — Она заставила его съесть последнюю ложку и агрессивно вытерла ему рот салфеткой. — Прежде чем поливать грязью, сначала выслушай его версию. — Его версию? — горько усмехнулся Оруч. — Версию его дел с Шерифом? — Сначала выслушай, — упрямо повторила женщина. — Поорать и обвинить во всех смертных грехах ты всегда успеешь. Раздался стук, дверь открылась, и в проёме показалась лохматая, неровно стриженая голова Исо. — Проснулся? — И даже уже позавтракал, — улыбнулась ему Рокко, демонстрируя пустую тарелку. Она встала, забрала поднос. — Я буду на кухне, если понадоблюсь — зови. Исо благодарно кивнул ей, и женщина ушла. — Ну? — Исо посмотрел на Оруча. — Теперь ты готов слушать? — Не уверен, что выдержу то, что хочет рассказать Фатих. Будет уверять меня в невинности Шерифа и необходимости мести для Адиля? Я сейчас достаточно зол на Кочари, чтобы даже согласиться. Исо покачал головой. — Фатиху не нужна война. — Тогда чего он хочет? — Ну, пошли, выясним. Исо подал Оручу руку, помог ему подняться и осторожно повёл к французским окнам. Распахнув их, он вывел брата в сад. — Я не спросил: как ты, Исо? — спросил Оруч, тяжело переступая ногами. — Память вернулась? — Нет. Всё ещё не понимаю, как мог жениться на этой дикарке. Фатих нанял мне физиотерапевта и психолога. Восстанавливаюсь потихоньку. Они подошли к бассейну, где спиной к ним стоял Фатих, глядя на море. Мужчина повернулся, и Оруча передёрнуло от боли во взгляде старшего брата. Фатих попытался подойти к нему, но Оруч шарахнулся и снова схватился за живот от боли. Фатих подхватил его с другой стороны от Исо, но Оруч вырвался из его хватки, с трудом оставшись стоять на ногах. — Я не буду с тобой драться, — произнёс Фатих примирительно, убирая руки. — А я собираюсь! — прорычал разгневанный Оруч и снова дёрнулся, застонав от боли в месте ранения. — Ну куда ты! Куда! — возмутился Фатих. — Не трогай меня! — воскликнул Оруч. — Я не останусь здесь ни минуты! — Оруч, пожалуйста, — начал Исо. — Фатих хочет как лучше. — Как лучше? — зарычал Оруч, всё ещё держась за бок. — Он бандит! Приспешник дяди! Он взорвал завод Кочари, чуть не убил меня с Адилем в России! — Да, я совершал ошибки, — начал злиться Фатих. — Но я никогда не был ни бандитом, ни приспешником Шерифа! — Из-за тебя он стал убийцей Омера Кочари! — закричал Оруч. — Да он с самого начала всё спланировал! — не выдержав, крикнул в ответ Фатих. — Меня не должно было там быть! — Что ты несёшь?! — закричал Оруч. — ЭСМЕ! ЭСМЕ ОТПРАВИЛА МЕНЯ К ОМЕРУ! — кричал и размахивал руками Фатих. — Ты думаешь, я пошёл бы добровольно к убийце отца? Эсме умоляла меня помочь ей освободиться от Шерифа. Она хотела, чтобы я рассказал Омеру про внучку, чтобы он забрал Эсме в Кочари. Он без сил опустился на землю и сел на колени. — Шериф поймал меня, затащил на этот чёртов склад и убил Омера у меня на глазах. Оруч задохнулся от ужаса, а Фатих продолжил: — Он сказал, что это моя вина. Что если бы я не пошёл к Омеру, он был бы жив. Но Шериф был там до меня, задолго до того, как там появился я. Он даже алиби в Стамбуле себе организовал. Медсестры в клинике подтвердили бы, что он всю ночь просидел в палате Эсме. Его бы не поймали. Исо схватился за голову. — Брат… — начал он, но Фатих перебил его. — Когда мама вернулась из Стамбула, она сказала, что из-за моего поступка сестра Эсме потеряла ребёнка. Из-за стресса, из-за переживаний. Что это тоже моя вина. Он поднял на братьев глаза, полные слёз. — Мне было двенадцать лет, и они сказали мне, что во всём этом виноват я. И годами подпитывали моё чувство вины своей ложью. — Ты поэтому помогал дяде в тюрьме? — тихо спросил Исо, подходя ближе к брату и садясь рядом на корточки. Фатих кивнул. — Они говорили, я обязан. Что должен каждый день искупать вину за произошедшее. Что дядя в тюрьме из-за меня. — он горько усмехнулся. — Они оба многое говорили. Он вскинул голову и внимательно посмотрел на Оруча. — Мама, видимо, уже тогда выбрала тебя как главного наследника, решив, что я гожусь только для исполнения приказов. В один прекрасный день они поняли, что я достаточно под их контролем, и велели под лозунгом чести семьи сделать всю грязную работу за них. Оруч стоял белый как мел. — Они послали меня убивать Адиля Кочари. Фатих опустил глаза на свои раскрытые ладони, потом резко сжал руки в кулаки до боли, до врезавшихся в кожу ногтей. Он повернул голову к сидящему рядом Исо. — Я смотрел на него, как на тебя сейчас. Палец уже был на курке. Я стоял перед ним и думал: а ведь моя вина перед этим человеком гораздо больше его вины перед моей семьёй. Что же я делаю? И я убежал! Он снова посмотрел на Оруча. — А когда я пришёл домой… то, что ты слышал потом… наша с мамой ссора. Брат, я правда не был виноват… Фатих уже плакал. — Я не был… Исо крепко обнял его. Фатих обнял брата в ответ. Они так и сидели на земле, обнимались и плакали. Оруч тяжело осел на каменную скамью. — Она сказала утром, что Кочари сожгли большую плантацию чая, потому что ты пытался убить Адиля. Сказала, что Кочари может прийти мстить. Что он может убить Исо. — Оруч закрыл глаза руками. — Идиот! Я ей поверил. — Мы все ей верили, — произнёс Исо, разрывая объятия с Фатихом и помогая тому встать. Он подошёл к скамье, где сидел Оруч, и уселся рядом. — Я верил, что если не буду слушаться, она и меня выгонит, как Фатиха, и делал всё, что она скажет. Видимо, по той же причине я украл тогда сестру Адиля. Одной рукой он приобнял брата. — Мы все были лишь оружием для их интриг. Победа любой ценой. Фатих сел в тюрьму, меня бросили под коз, а тебя заставили привести для любимой девушки поддельную мать. Оруч поднял голову. — Ты сравниваешь мою ложь со своими травмами? Серьёзно, Исо? — в шоке спросил Оруч. — Да брось, брат, — Исо толкнул его плечом. — Я всё равно ничего не помню. Оруч горько вздохнул. — Они разрушили нас… — Но мы выжили, — перебил его Фатих, вставая с колен и подходя к брату. — И собрали себя заново. Он подал Оручу руку. Тот встал с трудом, держась за живот в месте ранения. — Если мы будем держаться вместе, то переживём что угодно. Он притянул Оруча к себе для крепких братских объятий. Исо обнял их обоих. Они просидели у бассейна несколько часов. *** — Ну раз вы покончили выяснять отношения, то приводите себя в порядок и идите в столовую. Обед готов. Рокко вышла на площадку перед бассейном, вытирая руки кухонным полотенцем. На ней была огромная безразмерная футболка с подвернутыми рукавами, заправленная в узкие джинсы. Платиновые волосы затянуты в небрежную гульку на затылке. — Рокко, ты что, подслушивала? — полушутя спросил Фатих. — Нет, я подглядывала, — с сарказмом ответила женщина и вздохнула. — Я и так уже в курсе всей вашей семейной драмы, так что вы не сказали ничего нового. Давайте уже. — она махнула им рукой. — Приводите себя в порядок. А то зря я, что ли, сарму готовила. — Кто-то сказал «сарма»? — обрадовался Исо. Через некоторое время они встретились за столом, где их уже ждали Джеласун и Рокко. Мужчины сели и принялись за еду. — Госпожа Рокко, здоровья твоим рукам, — сказал Оруч. — Это очень вкусно. — Спасибо. Только давай без «госпожи», просто Рокко. — она откинулась на спинку стула и оглядела братьев. — Итак, как вы планируете дальше жить? Что делать с Кочари и с вашими родственницами? Братья на несколько секунд замолчали, переглядываясь. — Мама с бабушкой не могут остаться ни в Фуртуне, ни в Трабзоне, — выдохнул Оруч, смяв в кулаке салфетку. — Не после того, что они сделали. И не после того, что сделал Адиль. Я отдал Эсме всё наше имущество, которое они на меня переписали. Участки плантаций, дома, отель, даже здание медпункта. Всё теперь принадлежит Эсме. — А что с твоим имуществом? — спросил Исо. — Всё, что было записано на меня бабушкой, теперь принадлежит Эсме. — Брат, ты же помнишь, что я получил крупную сумму за работу в той IT-компании? — напомнил Исо. — У нас есть на что жить. — Вот именно, — поддержал Фатих. — У нас есть деньги, и мы сможем и дальше заниматься фабрикой. Мама ведь так и не передала тебе акции? — спросил он у Оруча. — Нет. Она из вредности переписала их на Исо, видимо, до последнего надеялась, что он поддержит её, — пояснил Оруч. — Ах, её мечты, мечты, — пропел Исо. — Брат, мы не можем взять твои деньги. Не обижайся, но то, как они были заработаны… да и дядя всё ещё акционер… — Ой, я бы попросил, — перебил его Джеласун. — Зря мы с Рокко, что ли, бегали, улаживали все законодательные формальности? «Шахин Лоджистикс» — самая законопослушная компания в регионе, и нет никаких доказательств обратного. — он внимательно взглянул на Оруча и Исо. — Ваш брат заработал эти деньги тяжёлым трудом. Никого не убил и не ограбил. Так что не оскорбляй его своими подозрениями. Джеласун возмущённо защищал Фатиха. — Мы уже пять лет занимаемся перевозками по всей стране. Фатих много вложил в недвижимость и очень хорошо заработал на её продаже. — Спасибо, Джело, — поблагодарил Фатих. — Что до акций Шерифа, то они ему больше не принадлежат, — сказал он, глядя на Оруча. — Как это? Ты смог его уговорить? — не понял Оруч. — Не пришлось. Дядя потребовал, чтобы я помог ему выкупить его акции. — Фатих закинул кусочек сармы в рот и с удовольствием прожевал. — Ты же капитал решил увеличивать. Кроме как у меня, Шерифу негде было взять деньги. Я и помог. Только вот я выкупил их на своё имя, а Шериф и не подумал проверить. — Ты обвёл его вокруг пальца! — восторженно воскликнул Исо. — Он первый меня обманул, — глухо произнёс Фатих. — Пускай пожинает плоды своих действий. — И всё равно остаются ещё Элени и Гезеп, — грустно сказал Оруч. — Мы не сможем полностью контролировать фабрику. — Будем разбираться с проблемами по очереди, — произнёс Фатих. — Сейчас главное — мама и бабушка. Что с ними делать? — Я не хочу их видеть, — сказал Оруч. — После всего, что они сделали… я смотреть на них не могу. — И не надо, — произнёс Исо, стукнув брата по плечу. — У меня в собственности есть старый дом недалеко от Ардахана. Помнишь, мы с друзьями пару лет назад выкупали полуразвалившиеся лачуги и ремонтировали их для перепродажи? — спросил он у Оруча, и тот кивнул. — Я так и не продал тот дом. Мы сможем поселить туда наших дам, поставить им такие условия, чтобы они не могли вернуться в Фуртуну. Дом в хорошем состоянии. Жить там вполне можно. — Если нанять кого-нибудь им в помощь и для присмотра, чтобы они не задумали новую каверзу, это может сработать, — задумчиво произнёс Фатих. — Значит, на том и порешим. — Дальше — Кочари. — Фатих повернулся к Рокко. — Я сжёг его завод. Все замолчали. — Нам хватит денег компенсировать ему убытки и вернуть то, что он занял Оручу для фабрики? Рокко кивнула, не отрываясь от еды. — С лихвой. Я выставила на продажу ту неудачную виллу в Лос-Анджелесе вместе с коллекцией твоих стрёмных абстрактных картин, — женщина поморщилась, вспоминая ту жуткую мазню. — Если всё пройдёт удачно, денег хватит на всё. А в переводе на лиры ещё и на разнице курсов что-нибудь да выиграем. — Останется только особняк, — проговорил Исо и сглотнул. — Брат, — он повернулся к Оручу,— я ведь правильно понял? Бабушка его на меня записала ? Я документы видел. Оруч кивнул. — Особняк Фуртуна принадлежит тебе. Мы можем разделить его собственность на нас троих, чтобы по-честному, — произнёс он. — Хотя я вряд ли теперь смогу там жить. Слишком много плохих воспоминаний. — Если честно, я не хочу больше никогда пересекать порог этого дома, — злобно произнёс Фатих. — Он насквозь пропитался ложью и болью. — У меня есть идея, как поступить с особняком, — сказал Исо. — Но нужно, чтобы вы тоже согласились. — Значит, на повестке завтрашнего дня у нас переселение женщин, — Рокко начала загибать пальцы, — особняк и попытка вернуть деньги и выкупить акции у госпожи доктора. — она с сарказмом вздохнула. — Ничего сложного. — Гезеп, — произнёс Оруч. — Ты забыла про Гезепа. — Он прав, — подтвердил Фатих. — Оставь нам наших дам, я думаю, мы с Исо сами ими займёмся. А ты найди, пожалуйста, Гезепа и продавай к черту тот особняк. Мне всё равно не понравилось в Калифорнии. — Принято, — кивнула Рокко, поднимаясь из-за стола. — Мне надо сделать пару звонков. Пошли, Джело, — потянула она за собой мужчину. — Снарядишь парней проверить фабрику. Нам не нужны сюрпризы. Они вышли из-за стола, оставив братьев наедине. *** Вымыв и протерев посуду, Фатих с Исо помогли Оручу переместиться в гостиную. Они смеялись, вспоминая времена из детства, когда казалось, что самая большая проблема — это сломавшаяся игрушка или пропущенный по телевизору мультфильм. Фатих принёс бутылку анисовой ракы. Братья сидели возле зажжённого камина, разговаривали. Фатих рассказывал, в каких частях света он был, что видел, с какими замечательными людьми познакомился. Он рассказал, как оказался в тюрьме, про спасшего его господина Салиха. Постепенно восстанавливая казавшиеся навсегда разорванными братские узы. — Тебе очень повезло с друзьями, брат, — сказал Исо, делая небольшой глоток ракы. Прошло совсем мало времени после его травмы, он не хотел рисковать с алкоголем. — Они сделали то, что не смогли мы с Оручем. Стали твоей семьёй. Защитили тебя, — горько произнёс он. — Вы были детьми. Я никогда не винил вас за то, что случилось, — Фатих отставил стакан с мутноватой жидкостью и приобнял обоих братьев. — Это взрослые были виноваты. Они заварили эту кашу и втянули в неё нас. Сейчас надо постараться закончить этот цирк раз и навсегда. Все тайны вышли наружу. Нам бояться больше нечего. Мы уже лишились всего, что нам было дорого. С нас хватит. — Кочари очень зол, — произнёс вдруг Оруч. — Я боюсь, он не остановится, пока не уничтожит нас вместе со всей деревней. — У него сейчас полно других врагов, помимо нас, — проговорил Фатих, наливая себе новую порцию выпивки. — Ты о чём? — взволнованно уточнил Оруч. Исо рядом с ним напрягся. — Адиль сдал властям Тимура Волкова, вытащил на свет его теневой бизнес с золотом. Тимур захочет отомстить. — Ты с ним знаком? — спросил Исо. — Не лично, слава богу, но я знал людей, которые с ним работали. Мы с Салихом тогда едва ноги унесли. А те, кто не успел, в итоге поплатились жизнями. — Насколько всё плохо, Фатих? — озабоченно спросил Оруч. — Очень плохо. — Фатих отставил стакан. — У Волкова есть определённые привычки. Раньше, если кто-то переходил ему дорогу, он в течение нескольких недель присылал своим врагам пять золотых слитков с цифрами и чёрной лентой. Обычно, когда семья человека получала пять слитков, его вскоре находили зверски убитым. Но сейчас он изменил тактику. После третьего слитка он нападает — небольшая диверсия. Это и произошло на ночи хны, когда ты пострадал, Исо. Братья смотрели на Фатиха в ожидании и практически не дыша. — А после пятого слитка он убивает всех, — продолжил Фатих. — В смысле, вообще всех, кто дорог человеку, а самым последним убивает его самого. Он взял стакан и одним махом осушил его, выпив всё содержимое. — Кочари в большой беде, — он посмотрел на Оруча. — Я понимаю, вам небезразличны эти девушки, но… Исо поднял руки. — В мою сторону не смотри. Я до сих пор не понимаю, как мог на этой горной козе жениться? Фатих продолжил: — Я искренне надеюсь, что у Адиля хватит мозгов понять, кто тут действительно его враг. *** Ночью Исо долго не мог заснуть. Его мучала головная боль и бессонница. Бросив попытки уснуть, парень открыл ноутбук и включил записи с камер, отданные ему Фатихом. Он смотрел со стороны, как после отравления лежал на земле, а Фадиме кричала, прорываясь к нему. Как они танцевали вместе на празднике, который устроили в честь развода сестры Эсме. Как боролись вместе рука об руку с людьми Шерифа в Грузии. Долго всматривался в своё лицо, наблюдая, как этот другой, радостный Исо на экране обнимал девчонку Кочари, которая жалась к нему. Парень не мог не признать, что, пожалуй, все вокруг правы: он действительно умудрился влюбиться в свою фиктивную жену из вражеской семьи. Как это произошло? Когда? Он достал телефон и снова открыл фото со свадьбы, которые тогда так напугали его. Долго всматривался в лица на фото. Рассматривал собственное лицо. Он выглядел гораздо счастливее невесты. Неужели он уже тогда? Нет, нереально. Не возможно. Исо отложил телефон, но, не выдержав, снова открыл его. Вот совсем недавние снимки, где они с Фадиме были вместе, в обнимку. В волосах счастливой, сияющей девушки на фото он рассмотрел новые бусины. Он видел у себя на почте чек за их покупку. Значит, это его подарок. Она вплела их в волосы. Это было важно для неё. Чёрт! Голова болела так, что казалось, вот-вот лопнет. Устав бороться с болью, Исо потянулся к баночке с обезболивающим и выпил сразу две таблетки. Через некоторое время боль наконец отступила, и усталый парень лёг на кровать. Уснуть по-прежнему не получалось. Исо долго вертелся, менял позу, переворачивал подушку и никак не мог понять, что не так. Что ему мешает? Психанув, парень стащил с кровати одеяло и подушку, устроился с ними прямо на полу и буквально через пару минут уже спал. Он так и не понял, почему смог заснуть только на полу.