Год которого не было

Исо и Ева вернулись в особняк ближе к полуночи. В гостиной, склонившись над разложенными на столе документами, их встретили Оруч и Фатих. Оба подняли головы, когда входная дверь щёлкнула замком. Фатих первым заметил, что на плечах Евы — пиджак Исо. Его взгляд заострился на этом факте, и он замер, как охотничья собака, взявшая след. Оруч, сидевший в кресле с ноутбуком на коленях, откинулся на спинку, с довольной улыбкой рассматривая ревнующего старшего брата. Ева, не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение, сняла с плеч пиджак Исо, протянула его владельцу и, коротко пожелав спокойной ночи, поднялась по лестнице в свою комнату. Исо поймал на себе взгляд Фатиха и ухмыльнулся. Он незаметно показал Оручу на старшего брата большим пальцем, давая понять, что сейчас начнётся веселье. — Она имела оглушительный успех, — сообщил Исо, обращаясь к Фатиху. — Мужики в очередь выстраивались, чтобы я её представил. Жди новых клиентов для «Шахин Лоджистик», брат. Он говорил это с абсолютно невозмутимым видом, но в глазах его плясали чёртики. — Исо, — вдруг сказал Оруч, прищурившись. — У тебя на щеке след от помады. С кем это ты целовался? Исо провёл рукой по щеке, стирая блестки, и невинно пожал плечами. — А это Рокко. Она решила поиграть на нервах моей бывшей жене и весь вечер изображала мою спутницу. Я, собственно, был не против. Фатих, услышав это, резко обернулся к нему. — Чего? — переспросил он, и голос его стал угрожающе низким. — Ну а что? — Исо развёл руками, с трудом сдерживая смех. — Почему я, в конце концов, не могу поухаживать за красивой, умной женщиной? Тем более что она, кажется, не против. Фатих побелел. Ему казалось, что ещё чуть-чуть — и у него пойдёт пар из ушей. Мысль о том, что Ева будет встречаться с Исо, вызвала в нём такой приступ бешенства, что он едва сдержался, чтобы не приложить мелкого чем-нибудь тяжёлым. — Она старше тебя на семь лет! — рявкнул он. — Ты ничего не понимаешь, брат, — парировал Исо с трагическим видом. — Любви все возрасты покорны. — Ты женат! — Я подписал документы на развод, — напомнил Исо. — Так что технически я свободен. Фатих сжал кулаки. — Исо! — Что, Фатих? Исо, глядя на горящее от ревности лицо брата, не выдержал и расхохотался. Оруч, который всё это время молчал, наблюдая за спектаклем, тоже не сдержался и начал смеяться вместе с ним, периодически придерживая живот, чтобы не разбудить швы. — Брат, — выдохнул Исо, наконец успокоившись. — О Всевышний, да я же шучу! Не собираюсь я к ней подкатывать! Мне просто хотелось тебя подразнить. — Я тебя сейчас своим кулаком подразню! — пригрозил Фатих. Исо, не раздумывая, схватил с дивана подушку и замахнулся на брата. Ярость Фатиха мгновенно улетучилась, сменившись азартом. Он подхватил вторую подушку, и они начали носиться по гостиной, нанося друг другу сокрушительные удары мягким оружием. Оруч, согнувшись пополам, держался за живот и буквально умирал со смеху, глядя на эту картину. Он уже давно не видел братьев такими — беззаботными, почти детскими, забывшими о всех проблемах, которые навалились на них за последние недели. — Так и знал, что ты просто клоун! — крикнул Фатих, ловко уворачиваясь от очередного удара. — А ты просто ревнивый дурак! — парировал Исо, замахиваясь подушкой снова. — Я не ревную! — Конечно, нет, — усмехнулся Исо, уворачиваясь. — И вообще, она просто твой друг, да? Фатих замер на мгновение, и в этот момент подушка Исо с мягким хлопком приземлилась ему прямо в лицо. Они застыли, а затем оба расхохотались, уронив подушки на пол. Оруч уже вытирал слёзы, пытаясь отдышаться. — Если ты когда-нибудь ещё раз так пошутишь, — сказал Фатих, пытаясь придать голосу строгость, но не выдержал и улыбнулся, — я закопаю тебя в саду. — Только попробуй, — ответил Исо, широко улыбаясь. — Кто тогда будет подкалывать тебя по поводу Евы? Фатих закатил глаза, но в них уже не было злости. Только лёгкая досада и что-то тёплое, почти братское, что связывало их всех троих. Оруч, наконец, придя в себя, посмотрел на братьев и покачал головой. — Вы оба — идиоты, — заключил он. — Зато мы твои идиоты, — парировал Исо, падая на диван рядом с ним. Фатих опустился в кресло, всё ещё улыбаясь. Вечер, начавшийся с ревности и напряжения, закончился смехом. И это было лучшее завершение дня, которое они могли представить. *** В это же время Фадиме приезжает в особняк Кочари. Она чувствовала себя так, будто тащила камни в гору — каждый шаг давался с трудом, каждая мысль требовала нечеловеческих усилий.  Особняк спал. Ни в одном окне не горел свет, только ночник у входа отбрасывал тусклый жёлтый круг на ступеньки. Она быстро попрощалась с Чакыром, и вошла внутрь. Сняла туфли, надела тапочки и уже направилась к комнате, как вдруг из темноты гостиной раздался тихий голос: — Сестра. Фадиме вздрогнула и резко обернулась. В кресле у окна сидел Адиль. Он сидел в темноте, и она даже не заметила его, когда входила. — Ты до смерти меня напугал, — выдохнула она, прижимая руку к груди. — Прости, — тихо ответил он. — Я не хотел. Фадиме пригляделась. На журнальном столике рядом с ним стояла бутылка ракы и рюмка. Она нахмурилась. — Тебе разве можно пить? Ты же пьёшь кроворазжижающие после операции. Они плохо сочетаются с алкоголем. Если ты решил снова начать... — Фадиме, пожалуйста, — прервал её Адиль устало. — Можешь присесть? Он указал на диван напротив себя. Фадиме помедлила, но всё же подошла и опустилась на подушки, чувствуя, как усталость буквально наваливается на плечи. — Как прошёл вечер? — спросил Адиль, наливая ей чай из остывшего уже чайника. Она взяла чашку, но пить не стала. — Нормально, — ответила она ровно. — Подтвердили нескольких старых клиентов, они будут заключать договоры на будущий год. Завтра нужно провести экскурсию по фабрике для потенциальных инвесторов. Ещё господин Малик обещал заказать фуру баранины под туристический сезон... — Я не об этом спросил, — перебил Адиль мягко. — Мне сказали... мне сказали, Исо был там. Вы поговорили? Фадиме замерла. Слова застряли в горле, и она почувствовала, как внутри снова поднимается та самая боль, которую она пыталась заглушить весь вечер. Если раньше она могла рассказать брату о чем угодно, пожаловаться на жизнь, перемыть косточки соседями, придумать вместе план, то теперь она не знала как с ним разговаривать. Не после того что он не после того что они вместе сделали. Она ведь поверила ему на слово. Свалила на него ответственность за поиски Исо. Она ведь знала его характер , она знала что Адиль захочет мести. Она не успокоила его, не привела в чувства, не вызвала к его совести, так что не вина в том что случилась с братьями Фуртуна тоже была. Но в его глазах она видела не прежнюю холодную решимость, а что-то другое — искреннее сожаление и желание исправиться. Она колебалась. Адиль заметил это и по тому, как она сжала губы, понял, что она не решается поделиться с ним. Разговоры с доктором Фикретом помогали ему. Не то что бы его ярость сразу оп и утихла. Они много обсуждали его юность, причины тех или иных его поступков. Почему они с Эсме решили сбежать, почему не пришли к его отцу и не рассказали правду? Почему вместо того что бы попытаться жить дальше он годами подливал масло в огонь вражды с Фуртуна? И наконец зачем он воспитал сестру с ненавистью в сердце ? Адиль не мог внятно ответить. На эти вопросы, но задавал себе их каждый божий день вот уже 3 недели . Почему ? Почему он поступил так, а не иначе ?  Почему сделал из Фадиме воина, когда она должна была быть просто девочкой, носить платья, вплетать в косы ленты, а не бегать по горам с пистолетам переодически поджигая плантации Фуртуна. И вот сейчас смотря на свою младшую сестру Адиль понимал что это он сломал её. Сломал так сильно, что когда Исо действительно полюбил её, когда смог научить её любить его в ответ она вместо этого ухватилась за вложенную братом в голову и сердце ненависть. Потому что это было тем что она знала с детства. Ненависть. — Извини, — сказал он, опуская взгляд. — Я полез не в своё дело. Он поднялся, опираясь на костыль, и уже собрался уйти, но Фадиме вдруг выпалила: — Он пришёл не один. Адиль остановился, медленно опустился обратно в кресло. — Он взял с собой эту Еву, — продолжила Фадиме, и голос её дрогнул. — Они смеялись, ходили под ручку. Он представлял её всем клиентам и инвесторам, как свою партнёршу. Он даже не посмотрел на меня. Даже не взглянул. Я для него — перевёрнутая страница. Пустое место. Слёзы хлынули из глаз, и она не могла их остановить. — Я чувствую себя такой беспомощной, — прошептала она. — Раньше я знала, что делать. Я могла бороться, могла злиться. А теперь я просто... ничего не могу. Я потеряла его, Адиль. Потеряла навсегда. Адиль с трудом поднялся, пересел к ней на диван и обнял её так, как обнимал в детстве — крепко, надёжно, словно закрывая от всего мира. — О моя дикарка, — прошептал он, целуя её в макушку. — Он вспомнит. Он обязательно вспомнит. Вы так любили друг друга, что это не могло исчезнуть просто так. — Элени говорит, что при таких травмах память может не вернуться никогда, — всхлипнула Фадиме. — правильно Эсме сказала: «Иногда одной любви недостаточно». Адиль вздрогнул, услышав эти слова. Они эхом отозвались в его душе. — Любви не бывает недостаточно, — сказал он уверенно. — Особенно такой, как у вас с Исо. Вы полюбили друг друга вопреки вражде, вопреки ненависти, вопреки всему, что вас разделяло. Этого не может быть мало. — Но он даже не помнит, что любил меня, — прошептала Фадиме. — Ну так в чём проблема? — спросил Адиль, и в голосе его появились старые, знакомые нотки. — Заставь его опять влюбиться! Фадиме подняла на него заплаканные глаза, и в них промелькнуло удивление. — Ты даже не думала об этом, сестрёнка? — ухмыльнулся Адиль, и в этой ухмылке мелькнуло что-то от того прежнего, дерзкого Адиля Кочари, которого она знала всю жизнь. — Исо один раз уже полюбил тебя. Значит, сможет сделать это опять. Ты ведь знаешь его характер, если он уже любил тебя, значит, в тебе есть то, что он не сможет забыть. Даже если его разум стёр воспоминания, его сердце помнит. Фадиме смотрела на брата, чувствуя, как внутри зарождается что-то новое — надежда, робкая, но живая. — А что, если он не захочет? Что, если он видит во мне только врага? Что, если Ева... — она запнулась. — Они весь вечер были вместе. Она целовала его в щёку, он обнимал её за талию. Они уехали вместе. Что мне ещё думать? Адиль покачал головой. — А что, если ты просто себя накручиваешь? — сказал он мягко. — Возможно, они действительно просто работают вместе. Ты видела их пару раз и уже решила, что они пара. Но ты не знаешь, что у них на самом деле. Может быть, она просто его партнёр, коллега, друг. Не делай поспешных выводов. Фадиме подняла глаза, и в них блеснула робкая надежда. — Ты правда так думаешь? — Я думаю, что ты заслуживаешь знать правду, — ответил Адиль. — А не додумывать то, чего не видела. Если хочешь знать, что между ними — спроси у него. Или у неё. Не сиди и не мучай себя предположениями. Фадиме вздохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Ты прав, — призналась она. —  Я просто не знаю, как подойти к нему. Как заговорить. Он смотрит на меня так, будто я чужая. Адиль улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Ты всегда была сильной, Фадиме. Не позволяй страху остановить тебя. Если ты действительно хочешь его вернуть, ты найдёшь способ. Фадиме подняла голову и посмотрела на брата с благодарностью. Они посидели ещё немного в тишине, и в этой тишине было больше понимания, чем в любых словах. Наконец Фадиме поднялась, наклонилась и поцеловала брата в щёку. — Спокойной ночи, Адиль. — Спокойной ночи, сестрёнка. *** Спустя сутки после мероприятия в Трабзоне на фабрику Фуртуна начали съезжаться курьеры с букетами для Евы. Они появлялись один за другим, будто по расписанию — с утра до самого вечера. К обеду офис превратился в настоящую оранжерею. Красные розы в длинных коробках, нежные лилии, корзины тюльпанов, экзотические орхидеи — столы и подоконники были завалены цветами. Запах стоял такой, что у входа в кабинет кружилась голова. А курьеры всё прибывали. Каждый смотрелся эффектнее предыдущего. Фатих стискивал зубы каждый раз, когда натыкался на очередного посыльного с букетом, которому позавидовала бы любая флористическая лавка. Он злился, скрипел зубами и молча провожал взглядом каждого курьера, как будто они были его личными врагами. Когда один из них принёс огромный букет пионов, Фатих чуть не сломал карандаш, который крутил в пальцах. — Ты видел его лицо? — шепнул Исо Оручу, кивая на старшего брата. — Ещё чуть-чуть, и он начнёт перехватывать букеты на входе. — Давно пора, — усмехнулся Оруч, откидываясь на спинку стула. — Он уже третий раз пересчитывает вазы. Самым настойчивым оказался господин Дениз — сорокалетний владелец сети ресторанов на побережье. За день он прислал три букета и коробку дорогих конфет. В каждой посылке было вложено приглашение: от романтического ужина в его ресторане до конной прогулки по пляжу. — Надо отдать ему должное, — сказал Оруч, читая очередную записку вслух, — человек не сдаётся. И фантазия у него богатая. — У него фантазия, а у меня кулак чешется, — буркнул Фатих, наблюдая, как очередной курьер вручает Еве огромный букет алых роз с запиской, перевязанной шёлковой лентой. Исо и Оруч переглянулись и едва сдержали смех. Ева хранила ледяное спокойствие. Она с неизменной вежливостью благодарила каждого курьера, давала щедрые чаевые и ставила очередной букет в вазу, как будто так и было задумано. Никаких комментариев, никаких улыбок. Только профессиональная сдержанность. Но вечером, когда рабочий день закончился, она собрала сотрудниц в кабинете и раздала им все букеты. — Берите, девочки, — сказала она с самой обычной улыбкой. — Мне это всё ни к чему. У вас дома пусть радуют глаз. Сотрудницы с восторгом разобрали цветы, и офис опустел. Только редкие лепестки остались на полу, напоминая о цветочной буре, которая обрушилась на фабрику. Фатих, стоя в коридоре и наблюдая за этой сценой, почувствовал, как внутри него разливается странное тепло. Не от цветов. От неё. — Ты злишься на неё? — спросил Исо, подходя к брату. — Нет, — ответил Фатих, не отрывая взгляда от женщины, которая раздавала букеты с такой лёгкостью. — Я злюсь на себя за то, что не могу просто подойти и сказать ей всё. Исо хлопнул брата по плечу. — Однажды ты перестанешь быть идиотом, Фатих. Хотя бы в этом вопросе. Фатих ничего не ответил. Он просто смотрел, как Ева смеётся с девушками, и чувствовал, что даже без цветов она сияет ярче любого букета. *** Уюбхан всегда знал, что Фадиме Кочари станет его женой. Он помнил это с детства — каждое воскресенье отец приводил младшую сестру Адиля к ним домой, они пили чай, пока взрослые говорили о делах. Отец тогда шутливо похлопывал его по плечу: — Смотри, Уюбхан, подрастает невеста для тебя. Фадиме, услышав это, залилась веселым смехом . А Уюбхан, восьмилетний мальчик, стоял и смотрел на неё с такой важностью, будто принимал судьбоносное решение. — Да, отец, — отвечал он, —Я вырасту и женюсь на ней. Он не шутил. В его детской голове этот брак был свершившимся фактом. Он привык думать об их будущей свадьбе как о чём-то неизбежном, как о восходе и закате солнца. Он не представлял, что может быть иначе. Поэтому, когда она стоя рядом с Исмаилом Фуртуна и объявила при обеих семьях, что они поженились, мир Уюбхана рухнул. Всё, что он строил в своей голове годами — их свадьба, их будущее — рассыпалось в прах за одну минуту. Ненависть заполнила всё его существо. И внутри поднималась чёрная волна, которая обещала уничтожить всех, кто встанет на его пути. «Я не позволю ему её забрать. Я освобожу её! Любой ценой». Когда после травмы Исо подписал бумаги на развод, Уюбхан почувствовал, что мир снова встал на свои места. Всё вернулось к тому, что было предначертано. Фадиме свободна. И она, конечно же, придёт к нему — к тому, кто любил её с детства, кто ждал её всю жизнь. Он пришёл к Адилю, уверенный в своей победе. Он думал, что Что Адиль, как глава семьи, отдаст ему сестру, потому что так было решено много лет назад. Но вместо благодарности и согласия он получил только изгнание, унижение, и страх.  И теперь он сидел в грязной комнате какого то мотеля, сжимая кулаки, и чувствовал, как страх это самый пробирается под кожу. Страх того, что Исо придёт за ним. Что этот бешеный пёс Фуртуна найдёт его и убьёт, в отместку за то что с ним сделал Уюбхан. Поджилки тряслись. Тело покрывалось холодным потом. Он не мог спать, не мог есть, не мог думать ни о чём, кроме того, что Исо где-то рядом. Что он идёт за ним. — Он придёт за мной, — прошептал Уюбхан в пустоту. — Он убьёт меня, если я не убью его первым. Страх смешивался с ненавистью, и эта смесь подталкивала его к действию. Он не мог позволить Исо победить. Не в этой жизни. Он пробрался на отдалённый склад Адиля, где Кочари хранили взрывчатку для сноса старых зданий. Взломал замок, нашёл стандартный блок взрывчатки и взрыватель. Руки дрожали, но он заставил себя успокоиться. — Спасибо, Гезеп, — прошептал он, вспоминая, как старший товарищь когда-то учил его обращаться с такими вещами. — Навыки пригодятся. Он спрятал взрывчатку в рюкзак и вышел в ночь. В голове был план: установить заряд там, где Исо будет точно — может, в доме или в машине. Машине лучше всего. Тот чертов пафосный мерседес, Фуртуна даже не поймёт, что произошло. Один взрыв — и всё кончено. — Она будет моей, — сказал Уюбхан, глядя на тёмное небо. — И никто не встанет на моём пути. Он шагнул в темноту, чувствуя, как страх отступает перед решимостью. Внутри осталась только цель — уничтожить врага. Любой ценой.