Год которого не было

Спустя три недели после нападения Тимура в Трабзоне запланировали мероприятие для местных предпринимателей. Адиль не мог присутствовать — гипс все еще приковывал его к постели, и на эту встречу пришлось ехать Фадиме. В качестве охраны её сопровождали Чакыр и несколько парней из Кочари на отдельной машине. Если бы присутствие на мероприятии не было столь важным для бизнеса, она бы ни за что не поехала. Отношения с братом не стали лучше: несмотря на то, что женщины знали о его визитах к психотерапевту, холодок между ними всё ещё сохранялся. Элени радовалась уже тому, что отец пытается меняться, но девушке всё ещё снились кошмары после того нападения. Она вместе с Эсме спала в одной комнате, большую часть времени оставляя Адиля одного. На Фадиме свалилась основная часть работы на заводе. Девушка чувствовала себя истощённой. Дядя Амирум, конечно, помогал ей чем мог, но все его мысли были заняты пропавшим сыном. Она уставала так, что иногда оставалась ночевать в офисе — это было и благом, и проклятием. Пока она была занята, у неё не было времени вспоминать об Исо. Но ночи... Ночами она позволяла себе полностью утонуть в пучине самобичевания. Она не знала, что делать и как исправить всё, что они... всё, что она натворила. По крайней мере, она решила быть честной хотя бы сама с собой. Казалось бы, он был рядом — на соседней фабрике. Села в машину, доехала, извинилась, попросила прощения. Но Фадиме было страшно. Страшнее, чем его холодный взгляд, было снова увидеть безразличие на его лице. Или ещё хуже — увидеть, как та блондинка стоит рядом с её мужем, а Исо улыбается ей. Фадиме постаралась отогнать эти мысли, но они возвращались снова и снова, отравляя душу. Она не знала, что будет делать и как пытаться просить прощения у человека, который не помнил её. У человека, который смотрел на неё как на чужую. Девушка надела свой парадно-выходной костюм — чёрные брюки и чёрную рубашку. Строго, просто, без излишеств. Увидев её, Элени предложила надеть одно из своих платьев, но Фадиме лишь пожала плечом. — Для кого мне там наряжаться? — ответила она устало. — Сделаю дело, поговорю с нужными людьми и уеду домой. Она поправила рубашку, взглянула в зеркало и увидела там чужую женщину — бледную, с тёмными кругами под глазами, с потухшим взглядом. Она не узнавала себя. Эта женщина не была той Фадиме, которая когда-то смеялась, бегала по горам, не боялась никого и ничего. Вместо неё в зеркале отражалась тень, уставшая от собственной жизни. Но она взяла себя в руки. Сегодня вечером у неё была цель — встретиться с нужными людьми, подписать документы и вернуться в Кочари. Подальше от воспоминаний, от страхов, от всего, что напоминало ей о нём. Она вышла из дома, села в машину и приказала Чакыру ехать. Всю дорогу она молчала, глядя в окно, и думала о том, что если судьба столкнёт её сегодня с Исо, она не знает, сможет ли выдержать эту встречу. Она не знала, готова ли снова видеть его равнодушный взгляд.  *** Исо стоял у большого зеркала в прихожей, поправляя белую рубашку. Ему было не впервой посещать такие мероприятия — он заранее знал, сколько рук нужно будет пожать, скольким улыбнуться и через какое время можно будет незаметно свалить оттуда. Оруч, оторвавшись от ноутбука, с одобрением смотрел на него, устроившись на диване. — Неплохо, — сказал он. — Даже слишком хорошо. Придётся отбиваться от местных бизнес-леди. Исо усмехнулся, но не ответил. Рокко настояла, чтобы он надел купленный ею чёрный костюм. Глядя на себя в зеркало, парень испытывал странное чувство дежавю — как будто уже наряжался с ощущением страха и предвкушения. А потом осознал: ну да, я же в смокинге женился. Мысль пришла неожиданно и кольнула где-то в груди. Он помнил тот день? Нет. Но тело помнило напряжение, волнение, предвкушение. Оно помнило, как он стоял перед зеркалом и поправлял галстук-бабочку, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Мелкий, отлично выглядишь, — раздался голос Фатиха, который подошёл сзади и похлопал брата по плечу. — Костюм хорошо сидит. — Да, — улыбнулся Исо, встречаясь взглядом с братом в зеркале. — У твоей девушки хороший вкус. Он заметил, как при этих словах Фатих изменился в лице — на мгновение, едва заметно, но достаточно, чтобы Исо понял: он попал в точку. — Она не моя девушка, — возразил Фатих, и голос его прозвучал слишком резко. Оруч удивлённо оглянулся, а Исо подмигнул ему в зеркало и повернулся к брату. — Я уже несколько дней задаюсь этим вопросом, — спокойно сказал Исо. — Почему? Она умная, красивая, стреляет лучше нас всех вместе взятых. Что не так? — Мы друзья, — уверенно ответил Фатих, но в голосе его послышалась едва заметная неуверенность. — Я не думаю о ней в этом ключе. В этот момент на лестнице раздались шаги. Фатих поднял голову, и его челюсть в шоке отвисла. Ева спускалась по лестнице. Каблуки высоких открытых босоножек на шпильке цокали по деревянному полу, отбивая ритм, от которого у Фатиха перехватило дыхание. Платье на ней было серебряным — блестящим, облегающим, чуть выше колена. Казалось, кто-то завернул её в серебряную фольгу, а потом крепко сжал по фигуре, обрамляя каждую соблазнительную впадину. Линия декольте заманчиво обрисовывала ложбинку между грудей, и Фатих почувствовал, что забыл, как дышать. Ева заколола волосы в небрежный пучок, выпустив несколько кокетливых прядей у лица. Тёмный макияж сделал её серые глаза ещё более таинственными и выразительными. Фатих почувствовал, как его бросило в жар. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Исо и Оруч лишь посмеивались, глядя на краснеющего брата. — Готов? — спросила Ева, обращаясь к Исо. Она подошла, смахнула невидимую пылинку с лацкана его пиджака. — Я не люблю такие мероприятия. Раньше начнём, раньше уедем. Она уже хотела пройти мимо, но Исо остановил её, взяв за руку. — Минутку, минутку, — сказал он, и, продолжая держать её за руку, заставил покружиться вокруг себя. — М-да... Беда. — Что? — вытаращилась на него Ева, внимательно осматривая себя. — Что не так? — Всё не так, — трагично произнёс Исо. — Ты сногсшибательна. Мне придётся весь вечер отгонять от тебя мужиков палкой. Ева рассмеялась и шутливо хлопнула его ладонью по плечу. — Идиот. — Но факт, — улыбнулся Исо, подставляя локоть, как истинный джентльмен, чтобы женщина взяла его под руку. — Идём, красавица. Покажем этим предпринимателям, что такое настоящий шик. Они вместе направились к выходу, оставляя Оруча, который откровенно потешался над выражением лица Фатиха. — Видел бы ты сейчас свое лицо.— рассмеялся Оруч, когда они остались одни. — ты же сейчас лопнешь от ревности. Фатих стоял как вкопанный, глядя на дверь, за которой скрылись Исо и Ева. — Она не моя девушка, — повторил он, но в голосе его уже не было уверенности. Оруч усмехнулся. — Конечно, брат. Конечно. *** Исо открыл пассажирскую дверцу машины Рокко и галантно жестом пригласил женщину сесть. — Женщина в таком платье не должна вести сама себя на бал, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — А ты сегодня настоящий джентльмен, — усмехнулась Ева, садясь в машину. Он захлопнул дверцу, обошёл машину и сел за руль. Они уехали, оставляя за спиной особняк и двух братьев. Никто из них не заметил, что на возвышении, в кустах, затаилась ещё одна фигура. Уюбхан проследил за людьми Фатиха от самой фабрики — те привели его прямо к особняку. Он ждал в кустах почти целый вечер, пока наконец не увидел Еву и Исо. Он видел, как Исо садится за руль мерседеса и решил, что это машина Исо. Зубы его скрипели от ярости и зависти. Кочари подарил этому шакалу пикап, а теперь он купил себе «Мерседес» последней модели. Что дальше?  почему этому гаду достается все самое лучшее? Уюбхан сжал кулаки, чувствуя, как ненависть закипает в крови. Он не простил Исо. Не простил Фадиме. Не простил никого. Он сделает так, что они все заплатят. — Ты ещё пожалеешь, Исо Фуртуна, — прошептал он в темноту. — Я сделаю так, что ты пожалеешь, что родился на свет. Он бесшумно скользнул в тень и исчез, оставляя за собой только шёпот ветра и запах гари, который, казалось, следовал за ним повсюду. *** Исо уверенно вёл машину в сторону отеля. За окнами проплывали огни Трабзона, и в салоне повисла тишина, которую он решил нарушить. — Так что происходит между тобой и моим братом? Ева вздрогнула, услышав этот вопрос, и ответила слишком быстро, почти выпалила: — Ничего. Ничего не происходит. — Ой, да брось, Рокко, — усмехнулся Исо, не глядя на неё. — Мы с Оручем не слепые. Сексуальное напряжение между вами можно ножом резать. Давай, — он легонько коснулся её голого плеча, — Колись! Колись! Колись! Ева тяжело вздохнула, автоматически поднесла руку к лицу, чтобы потереть глаза, но вспомнила о макияже и, чертыхнувшись, сжала пальцы в кулак. — Ладно, — сказала она с плохо скрываемой злостью. — Когда в Грузии Фатих выяснил, что ваш дядя и мать ему наврали, он сорвался. Нажрался. А потом... кое-что случилось. — Вы... — Исо на секунду оторвал взгляд от дороги и покосился на неё. Она не выглядела смущённой — она выглядела злой. — Вы переспали? — Нет. Мы целовались. — Ева скрестила руки на груди. — И это напугало его до смерти. А потом он попытался извиниться, и вот это уже взбесило меня окончательно. Исо молчал, переваривая услышанное. Ева тем временем откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно, чувствуя, как злость снова поднимается в душе. То, что Фатих тогда её отверг, больно ударило по её самолюбию. Но она понимала, что если бы они тогда переспали, а он потом повторил бы свои оправдания, она, скорее всего, забила бы его до смерти хрустальной салатницей. — Идиот! — вдруг фыркнул Исо. Затем ещё раз. И вдруг расхохотался. — Боже, какой же Фатих идиот! — Скажи, а? — поддержала его Ева, и неожиданно для себя самой начала смеяться. — Самый главный идиот в этом мире! Их смех разрядил атмосферу, и, когда они подъехали к отелю, оба чувствовали себя почти расслабленно. Однако Исо сразу заметил на стоянке машины с логотипом Кочари. Он знал, что рано или поздно им придётся столкнуться, но меньше всего ему хотелось говорить с кем-то из них сегодня. Особенно с ней. Ева, проследив за его взглядом, ухмыльнулась. Она опустила зеркало, проверила макияж, поправила прядь волос и с едва заметной усмешкой сказала: — Ну что, пошли, устроим шоу? Исо вышел из машины, отдал ключи парковщику, обошёл автомобиль и с галантным видом открыл пассажирскую дверцу. Именно это и увидела Фадиме, когда выходила из своей машины вместе с Чакыром. Она замерла, как вкопанная. Исо открыл дверцу «Мерседеса» и протянул руку. Из салона показались две изящные ножки в босоножках на высоких каблуках, а затем и их обладательница — Ева Рокотова. Та самая, которая сейчас взяла его под руку с видом собственницы. Исо подставил локоть, и Ева грациозно взяла его под руку. Они двинулись ко входу, явно не замечая никого вокруг. Но Фадиме видела, как мужчины на парковке оборачиваются им вслед. Как перешёптываются, провожая взглядами эту пару. Слухи о развалившемся браке Исмаила Фуртуна и Фадиме Кочари уже месяц курсировали по Трабзону. И вот сейчас, появившись на мероприятии под руку с потрясающей блондинкой в откровенном серебристом платье, Исо только подтвердил их. Фадиме чувствовала, как гулко стучит сердце, и как внутри закипает что-то горькое, едкое, обжигающее. Она не могла отвести взгляд от Евы, которая шла рядом с её мужем, касаясь его руки, улыбаясь ему. Она не могла смотреть на Исо — на его уверенную походку, на его безупречный костюм, на то, как он легко и непринуждённо держится рядом с другой женщиной. — Фадиме, — тихо окликнул её Чакыр. — Ты как? Всё в порядке? — Да, — процедила она сквозь зубы, выпрямляясь. — Я в порядке. Она взяла себя в руки, встряхнула плечами и заставила себя улыбнуться той самой улыбкой, которая ничего не значила. Она не собиралась показывать, как эта встреча выбила её из колеи. Она будет держаться с достоинством. Даже если внутри неё всё разрывается на части. Она сделала глубокий вдох и направилась к входу в отель, стараясь не смотреть в сторону той пары, которая уже скрылась за дверями. Но краем глаза она всё равно видела серебристое платье, сияющее в свете софитов. И этот образ ещё долго будет преследовать её этой ночью. *** Исо, к собственному удивлению, умудрился даже в какой-то степени получать удовольствие от общения с многочисленной толпой. К его облегчению, всё внимание забрала на себя Рокко — он был прав, мужиков от неё пришлось практически отгонять. Он сбился со счёта, сколько раз представлял её этим вечером как представителя новой фирмы-партнёра фабрики Фуртуна. Многим предпринимателям не терпелось познакомиться с русской красавицей, и парочка особенно настойчивых кавалеров даже пыталась пригласить её на ужин или экскурсию по Черноморскому побережью. Исо приходилось вежливо, но жёстко их осаживать. Ева лишь прикрывала рот рукой, сдерживая хихиканье. Исо был уверен: она точно знала, какое впечатление произвела на этих мужчин. Близилась столетняя годовщина Чайной фабрики Фуртуна, и это мероприятие было важным для сохранения старых связей и, возможно, получения новых клиентов. Исо улыбался, жал руки, обменивался любезностями, но где-то на заднем плане его сознания продолжала пульсировать одна мысль. Он поймал себя на том, что ищет Фадиме в толпе. Её измождённый вид на стоянке перевернул что-то в его душе, хотя Исо изо всех сил делал вид, что ему всё равно. От Гезепа периодически приходили новости — на неё сейчас свалилась основная часть работы на фабрике и фермах. Исо неоднократно ловил себя на мысли, что беспокоится. Кто-нибудь проверяет, ест ли она? Хорошо ли она спит? Не перерабатывает ли до изнеможения? Он гнал эти мысли подальше. Она его бывшая жена. Бывшая. Нечего беспокоиться о девчонке, которая сама притащила документы на развод к нему в больничную палату. Она сама хотела от него избавиться — вот и избавилась. Кочари больше не его проблема. Они отдали для их блага больше, чем достаточно. Они заплатили за грехи своей семьи. Долги списаны. Он свободен. Но мысли всё равно возвращались. Он видел её лицо в толпе — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Она выглядела так, будто не спала несколько недель. И это задевало его сильнее, чем он готов был признать. Ева зябко повела плечами, и Исо вынырнул из своих мыслей. Он скинул пиджак и, как истинный джентльмен, накинул его на голые плечи женщины. Ева удивлённо подняла на него глаза и улыбнулась. А затем, заметив кого-то у него за спиной, внезапно подалась вперёд и чмокнула его в щёку. — Это зачем было? — немного смутился Исо. — Твоя бывшая смотрит на меня волком, — тихо ответила Ева, не меняя улыбки. — Хочу дать ей реальный повод для ненависти. Исо ухмыльнулся. Он обнял женщину за талию и развернул к выходу. — Мы уже выполнили свою норму любезностей на сегодня, — сказал он, наклоняясь к её уху. — Можно уходить. С улыбкой на лице он повёл Еву к выходу, оставляя в зале Фадиме, которая стояла, обмирая от боли и ревности. Она видела, как он пришёл с этой женщиной. Как весь вечер она была рядом с ним, улыбалась ему, касалась его руки. Как он накинул на неё свой пиджак. Как она поцеловала его в щёку. Как он обнял её за талию и увёл, даже не взглянув в её сторону. А потом к Фадиме подошли местные сплетницы. Они жалостливо смотрели на неё, цокали языками и шептали соболезнования: — Ну ничего, дорогая, ты обязательно найдёшь кого-нибудь получше. — Такие мужчины не стоят слёз. — Вон сколько вокруг достойных кавалеров. Фадиме кивала, улыбалась, благодарила за поддержку. Но внутри неё всё кричало. Она не хотела никого «получше». Она хотела Исо. Того, кто смотрел на неё так, будто она была целым миром. Того, кто спал на полу, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Того, кто спас её от Шерифа, от смерти, от самой себя. Того, кто полюбил её вопреки всему. Она смотрела на дверь, за которой скрылась эта пара, и чувствовала, как внутри разрастается холодная пустота. Но она не позволила себе сломаться. Она взяла себя в руки, глубоко вздохнула и повернулась к Чакыру, который стоял рядом, готовый в любой момент прийти на помощь. — Чакыр, — сказала она ровным, но слегка дрожащим голосом. — Я готова ехать. Мужчина коротко кивнул, достал телефон и быстрым движением набрал сообщение остальным. Затем, обведя взглядом зал, он положил руку ей на плечо: — Идём, Фадиме. Машина ждёт. Он провёл её через фойе, мимо сверкающих люстр и любопытных взглядов, к выходу. Фадиме не оборачивалась. Она шла прямо, держа спину ровно, и только когда они вышли на парковку, позволила себе выдохнуть. Ночной воздух обжёг лёгкие, и на мгновение ей показалось, что стало легче. Но пустота внутри осталась. И она знала, что этой ночью ей снова не уснуть.