Бытие

Родителей Марка уведомили о произошедшем. Но не обо всём. Сообщили только, что его подвергли наказанию в дворцовых подземельях, чего ранее никогда не случалось. Несмотря на то, что в уведомлении не было ни вызова, ни разрешения на визит, они прибыли во Дворец, надеясь забрать сына домой. По прибытии их встретил секретарь начальника дворцового порядка. Встретил, впрочем, очень сухо. Попытки расспросить его о сыне разбивались о правовое равнодушие. Ему не разрешалось ничего разглашать, лишь провести к шефу. Родители представляли собой зрелище не из прекрасных. Хорошо одетая интеллигентная пара испытывала в этих стенах такой ужас, будто их не на разговор вели, а на опознание. Этому способствовала и строгость провожатого, и местное убранство. Уже вымотанные волнением, вынужденные подниматься по винтовой лестнице с крутыми ступенями шесть этажей, они вошли в кабинет вконец разбитыми. Он — Санно, крупный мужчина зрелых лет, с красивой каштановой шевелюрой, молодыми бойкими глазами и медвежьей манерой передвигаться. Она — Ишка, круглая, невысокая, потрёпанная жизнью дамочка с когда‑то шикарными блондинистыми волосами, ныне практически полностью седая. Отец сохранял ещё воинственную жилу и успокаивал жену, которая уже готова была на всё, лишь бы их сына отпустили домой. Бывший дознаватель короны, ныне министр охраны порядка Оли Магз прослезился бы от этого зрелища, не будь его нутро пустым и до серости бюрократичным. Тем не менее что‑то родственное жалости он всё же испытал. Налив гостям воды и пригласив присесть, он надел на лицо одну из лёгких дежурных улыбок, означавших готовность к вежливому общению и оказанию помощи в меру установленных правил. — Госпожа Циль, господин Циль, не помню, чтобы у вас была назначена встреча с кем‑либо во Дворце, но раз вы здесь, я должен помочь в меру своих скромных возможностей. Что привело вас сюда? — голос у него был низкий, но по‑старчески скрипучий, хотя ему не было ещё и шестидесяти. Отвечать стал отец Марка. Пока он говорил, его жена скромно не сводила глаз с верхней левой пуговицы из двойного ряда, украшавшего форменный китель Магза. Её тревожило, что на форме охранителя порядка изображён череп с обвитой петлёй шеей и скрещенными внизу фасциями вместо костей. Вся символика на своих местах, но она навевала на взволнованную мать ещё больше дурных предчувствий. — Мы получили ваше уведомление и решили самостоятельно забрать сына. Мы не знаем, что случилось, как сильно он пострадал и сможет ли благополучно добраться домой. Пожалуйста, разрешите нам с ним увидеться, — говорил тем временем отец семейства. Уголки губ господина Магза, показывавшие ранее благодушие, медленно опустились вниз на тот же градус. — Увы, я не обладаю правом дать такое разрешение, — произнёс он дежурно убитым тоном. — Боюсь, эта ситуация вне моей компетенции. — Что? Почему? — Санно непонимающе поднял брови. — Но вы же министр правопо… Министр перебил, остановив жестом поток ненужных слов. — Я министр, а не Лорд. Сердце Санно ухнуло в пятки, жена охнула. — Неужели… Хотите сказать, это… — Да, эта ситуация находится под контролем лично Тёмного Лорда Аскара, — он легко кивнул и отдал честь упомянутому имени, «бросив своё сердце» к Его ногам. Женщина ошарашено перевела взгляд на лицо министра. Родители не верили своим ушам. Что мог сотворить их сын, чтобы дело взял в свои руки сам Тёмный Лорд?! Министр же продолжил уже деловым тоном. Понимая, что эти люди явились не по адресу, он не видел нужды в радушном театре. — Я могу передать от вашего имени прошение об аудиенции. Все вопросы, касающиеся состояния и свободы вашего сына, вам придётся выяснять у Него лично, — он взял со стола крохотный серебряный колокольчик, но женщина резким движением его остановила. Другой рукой она с силой развернула к себе мужа. — Дорогой, может, не стоит Его тревожить? — Почему это?! Марк наш сын! — решительно рявкнул тот. Министр Магз поднял глаза к потолку, назревали семейные разборки, которые были ему глубоко неприятны. Ещё десять секунд, пообещал он себе, и они вылетят из кабинета без какой‑либо надежды на содействие с его стороны, и пусть добиваются своего как хотят. Но, к его удивлению, женщина быстро уступила. — Прошу Вас, подайте прошение об аудиенции, — гораздо мягче, чем ранее, попросил Санно. — Мы от всего сердца благодарны Вам за помощь. Блага, сердца, души и другие органы Магзу были также глубоко безразличны. Он быстро оценил уровень своих возможностей и, убедившись, что это содействие не влечёт за собой нарушение инструкций, коротко позвонил в колокольчик. Никто не приходил, никаких ответных звуков слышно не было, но спустя полминуты тишины Министр кивнул непонятно чему и указал гостям на дверь. В его лице оба верно прочитали прощание, никаких вопросов лучше не задавать. За дверью же их встретил Черный Страж и призвал следовать за ним. Пара переглянулась, сдерживая свой страх на дне глаз, и повиновалась. Каждый из них молча переживал предчувствие встречи, которой и в кошмарном бреду представить не могли. Они не могли запомнить дорогу, каждая дверь, этаж, коридор словно стирали из памяти всю предыдущую информацию. Оставалась лишь бесконечность коридора, ноющие мышцы и усиливающийся озноб. Страж завёл их в тупик. Точнее, им так казалось до того момента, как огромное полотно резьбой украшенного чёрного мрамора, казавшееся ранее сплошным, открыло слева от тупика щель, показав таким образом дверь под другим углом. — Войдёт один, — вновь услышала пара ровный бездушный голос Стража. — Второй останется ждать снаружи. Безмолвно переглянувшись, они быстро приняли решение. Женщина сделала шаг назад, муж взялся за проявившуюся ручку и вошёл в помещение. Он оказался в просторном зале или кабинете, чёрный мрамор устилал пол так качественно, что среди извилистых жилок камня было не видно стыков плит. Он делал каждый звук, будь то шаги или просто дыхание, кричащим. Вдоль стен полки и шкафы с книгами, свитками и одиночными листами, большинство названий которых явно на незнакомом мужчине языке. Наверное, латынь, думал он. Потолок из тяжёлого чёрного полотна оставался чёрным даже несмотря на слепяще яркий свет огромной серебряной люстры с элементами из хрусталя. Её красота захватывала дух, сотни или тысячи свечей множили свой свет через драгоценные камни и заставляли думать о возвышенном. Прямо, у дальней стены, стоял резной письменный стол, на нём по обе стороны два канделябра с чёрными свечами, кресло правителя больше было похоже на трон, обтянутый чёрной кожей, перед столом кресло для посетителей из словно плетёной стали, а рядом конструкция, которая издалека казалась ещё одним креслом, но рассмотреть детальнее мужчина не успел, в коридоре послышались шаги. Лорд Аскар шёл стремительно, после поездки у него оставалось не так много времени на этих людей, но если они желали знакомства, то почему бы не оказать им честь, раз их сын своей уже удостоился. Женщина видела призрак великого. У неё дрожали колени, она трепетала перед сувереном, увидеть которого невероятно боялась и всегда до ужаса желала. Не было никаких сомнений в том, что это Он. В длинном в пол кожаном плаще с меховым воротником, скреплённом брошью, с длинными снежными волосами, ледяными глазами и точенным лицом. Проходя мимо, Лорд мельком взглянул на женщину и вошёл в свой церемониальный кабинет. Женщина ещё долго не могла прийти в себя от схлестнувшихся в ней противоположных чувств. На несколько минут она совершенно выпала из реальности, забыв даже о цели визита, лишь смотрела слезящимися глазами на вновь ставшую сплошной стену, а после стыдилась своей слабости. Аскар вошёл и закрыл за собой дверь. Несколько мгновений он изучал посетителя, после чего уже без спешки прошёл дальше. Отстегнув на ходу плащ, он, мимо проходя, оставил его на одном из тянувшихся вдоль стен столов и остался в парадного пошива лёгком пальто с двойным рядом пуговиц из белого золота. Шею украшал белоснежный платок, с застёжкой того же белого золота с ониксом в центре. — Проходите, — бросил он на ходу, словно холодным дождем пробуждая гостя от оцепенения. Мужчина с появлением Тёмного Лорда чувствовал себя безумно мелким, ничтожным, крупицей перед Его Величеством. Стены давили на него, свет раздражал глаза, чувство, родное страху, скрутило его нутро в тугой узел, из‑за которого мужчина стал сутулиться и прижал руки к корпусу. Ему было некомфортно, он впервые в жизни ощущал на себе Силу правителя. Он перестал чувствовать своё тело вокруг нервного узла в груди, и когда оно двинулось в сторону стола, ему сперва мерещилось, что сам мир плывёт. — Присаживайтесь, куда пожелаете, — снова пригласил Лорд. Мужчина бессильно осмотрелся. Он не видел выбора, здесь вблизи он видел лишь одно кресло… И лишь спустя долгие секунды созерцания его снова накрыла волна уже знакомых болезненных эмоций. Конструкция, стоявшая рядом, была также выполнена в виде кресла, но только севший туда нанизывал себя на десяток кольев, ловко копировавших рисунок выгнивших корней давно мёртвого дерева. Представив себе, куда попали бы все эти лезвия, выбери он сесть туда, мужчина до самого конца больше не мог выпустить этот образ из головы. Он сел на самый краешек своего кресла и упёрся глазами в стол. Прежде чем занять своё место, Аскар снял и пальто с платком. Пальто он оставил на спинке кресла, платок аккуратно сложил. — У меня крайне мало свободного времени, но ваши родительские чувства заслуживают понимания, — медленно, но максимально холодно заговорил он. — Какова цель вашего самовольного визита, господин Циль? Слова застряли в горле мужчины, перекрыв дыхание. С новым приливом вполне понятного трепета он продолжал смотреть на стол и пытался собраться для ответа. Оставив платок и заколку на краю, Тёмный Лорд отстегнул от пояса и положил в центр стола свой личный кнут. Тихо звякнула рукоять о дерево, звон ещё какое-то время тихо пел в ушах гостя. Воздуха не хватало, в судорожной жажде дёргалась его грудная клетка, но на эти секунды мужчину захватила Сила, подобная урагану. Окрыляющая, возносящая и несущая погибель. — Дышите спокойнее, Вам пока ничего не грозит, — позволение. Воздух со свистом прорвался в лёгкие, мужчина смог оторвать взгляд от орудия и встретиться со своим бледным отражением в глазах правителя. Но он начинал возвращать самообладание — сквозь все препятствия пробилась и напомнила о себе его любовь к сыну. — Что произошло с нашим ребёнком? — хрипло проговорил он. Санно сам не узнавал свой голос. В нём не осталось и капли решительности или мужского достоинства. Это был голос взрослого ребёнка, впервые в жизни встретившегося лицом к лицу с воплощением страшилок, которыми пугают детей. Кровь отхлынула от лица, его морозило. — Вы невнимательно прочли уведомление? — П‑простите, Ваше В‑в‑Величество, я… я волнуюсь, — Санно провёл дрожащими руками по лицу в попытке снять с себя это тяжёлое состояние. — Мы хотели помочь сыну вернуться домой, но господин Министр сказал, что его дело находится под Вашим личным контролем… Скажу честно, мы напуганы. Что он сделал, чем он сп… заслужил Ваше внимание? Его глаза прыгали с одного зрачка Лорда на другой, он не мог себе позволить отвести взгляд, но боялся утонуть в той бездне, что затягивала его с каждой секундой. Хотелось ходить, что‑то трогать, что‑то делать, чтобы сбросить напряжение, но он сжал руки в кулаки и не смел пошевелиться, позволяя движение только своим глазам, с отражения на отражение и обратно. — Злословие, — и Аскар замолчал, ожидая реакции. Глаза мужчины округлились, он мгновенно сложил один плюс один и получил вывод, повергший его в реальный ужас. Руки дрожали сильнее, ногти опасно впивались в кожу. Голос совсем пропал, одними губами он спросил: — Как же… Аскар спокойно продолжил. — Вследствие словесной перепалки произошла дуэль между моим учеником и вашим сыном. Каждому полагалось своё наказание, но Марк принял другое решение, — при упоминании имени сына мужчина вздрогнул. — Он пожелал разделить судьбу моего ученика и принять наказание из Моих рук. Бедный отец был поражён до глубины души. Он чувствовал себя так, будто его сын уже мёртв и надежды нет. Он не видел в этом выборе ни благородства, ни чести, только бескрайнюю глупость. Сглотнув очередной ком, он пытался сформулировать следующий вопрос. Родительский ум рисовал картины одна хуже другой. Оскорбить Тёмного Лорда и попасть к Нему в руки для исполнения наказания! — Как… что с ним? — совершенно убито спросил Санно. Какое‑то время Лорд молчал, изучая эти его репутацией порождённые фантазии в сознании гостя, но всё‑таки ответил. Санно боялся, но готов был услышать сообщение даже о смерти их сына. — Тридцать ударов кнута, — медленно проговорил Аскар. Взгляд мужчины вновь упал на орудие, самодовольно переливающееся своим плетением на столе… Теперь отец безошибочно сложил и два плюс один. Он не слышал ничего об этом предмете, никогда его не видел, но Аскар позволил ему чувствовать мощь, исходившую от его любимого инструмента. В глазах Санно потемнело, он с силой сжал ноющие виски холодными руками. Опережая следующий вопрос и не прекращая ментальную экзекуцию, Лорд Аскар продолжил: — Я не позволил Марку умереть, хотя жажда смерти определённо сопровождала его на этом пути. Сейчас он нуждается в уходе, который явно недоступен Вашему дому. Вернётся ли он к Вам после полного выздоровления — решать не Вам. Теперь можете быть свободны, господин Циль, — после небольшой паузы, вновь поднявшись, Аскар дал последнее напутствие: — Не советую Вам вновь проявлять самодеятельность. Я могу простить родительское волнение, но не дерзость. Всего доброго. С этими словами Лорд аккуратно пристегнул кнут обратно к поясу и быстро вышел из зала. С исчезновением хозяина помещение словно умирало. В люстре один за другим гасли огни, воздух холодал ещё больше. Санно дрожал от холода и сдерживаемых слёз. Он не ожидал, что эта короткая встреча окажет на него столь сильный эффект. Не ожидал, что разговор будет ранить всё больнее с каждой новой фразой. Что Тёмный Лорд окажется Таким… Таким, что с ним рядом тяжело находиться. Что пока он молчит, ты боишься заранее того, что он скажет, а когда говорит — то словно ножи в плоть вгоняет. Что он… Он… что их сын… пострадает от Него лично. От этого... орудия. Что выберет это сам. Что правитель так просто отнимет у них ребёнка. Он не помнил, как вернулся домой, но только там, за кружкой чего‑то алкогольного, налитого заботливой женой, он дал волю эмоциям и сквозь слёзы всё ей рассказал. *** Один обычный день. Практически. Не вписывался в норму только визит семьи его недавней жертвы. Впрочем, это не имело значения, план от этого не нарушился. Сейчас предстояло рассмотрение бумаг, оставленных министрами за день. Некоторые подписать, другие исправить, третьи дополнить своим решением, остальные принять к сведению. Эта работа не вызывала скуки или раздражения. Она, как и всё, что делал Аскар ежедневно, являлась частью его правления, его мира, который он создал и хранил. Он воспринимал свою рутину как нити, которые день за днём вплетаются в полотно бытия, поддерживая его плотность и нерушимость структуры. Суверен. Тот, чья воля определяет миропорядок. Единственное, от чего он порой испытывал зуд в груди, — это очередная возможность прикоснуться к судьбам подданных собственными руками. Раскрыть их глаза, а заодно и тех, кому посчастливится узнать о том, что с первыми делают его руки. Ему не было всё равно, что о нём думали, кем считали, насколько боялись или ненавидели, желали видеть или избавиться, но разные мысли оценивались по заслугам мыслящего. «Граф Камирэ, урожденный Люциан, пытается поднять изгнанников на мятеж. Наблюдение продолжается. 3д9мгО Встреча с представителями разных сословий, среди которых удалось распознать графьев Маро, Лиц, Невиран, Аку, герцогиню Аку, баронов Евиго, Нави, Горерион, баронесс Ганиран, Чихор, Ювинэ, ремесленников Ано Сакима и Юту Раниского, окончилась практически так и не начавшись. Граф Камирэ всё ещё не может найти аргумент, который сплотит недовольных и убедит их в реальности задумки. Затея выглядит совершенно невыполнимой.» Красные чернила, резкий росчерк. «Продолжать наблюдение, фиксировать все действия». «Грабеж, взлом, сложный семейный мотив. 1д9мгО Странное поведение подростка мешает принять однозначное решение о его наказании. Судьи в затруднении из-за противоречивых результатов расследований и допросов. Протоколы прилагаются.» Камин бликует в лишних каплях, стекающих обратно в чернильницу, шуршат страницы приложений, скрип пера. «Отсечь кисть, заклеймить». Клеймо будет оставлено на вершине культи, там, где будет проходить шов на скрывавшей обрубок кости коже, когда рана затянется. «Отчёт об исполнении 3д9мгО Ваше решение о ворье приведено в исполнение. 14 человек казнены, 23 наказаны в соответствии с Вашим решением, главарь ожидает Вашего визита. Протокол прилагается.» Это было ему уже известно. Отложив лист в сторону без комментариев, он продолжил рассматривать документы, что, увы, заняло ещё довольно много времени. Он закончил уже глубокой ночью, почти под утро. Чернил хватило ровно на время работы. Аккуратно рассортировав листы и папки, прихватив с собой только один ещё раньше подготовленный документ, Аскар оставил всё в нише около своего кабинета и отправился в подземелья. «Главарь ждёт Вашего визита». В планах не было личной встречи, Лорд должен был лишь кое-что уточнить в специфике предстоящей процедуры и хотел проконтролировать процесс. Этот случай попадал под высшую меру, предписываемую ворам при условии сохранения жизни. Людей этого человека следователи прозвали призраками. Они искусно подстраивали «потери» кошельков, ключей, мешков, сеток и свёртков с дорогими покупками, документов и накладных на товары. Поначалу никто даже не задумывался о том, что происходит. Такое случается с каждым, все могут устать, отвлечься, забыть — это нормально. Странным показалось то, что практически все стало пропадать бесследно, с концами. Обычно кто‑то из жителей находил чужие вещи, забирал себе и оставлял записку, либо несли к страже в отделение находок. Но количество найденных вещей стремительно уменьшалось, и тогда следователи забили тревогу. Усилилось наблюдение за улицами, развесили объявления, глашатаи уведомляли жителей. Подтверждение факт воровства получил тогда, когда одна из патрульных пар стражников заметила, как некий пожилой мужчина, отдыхая на скамейке, познакомился с молодым юношей, подмастерьем, судя по внешности. Они сидели у оружейной мастерской, долго болтали, смеялись, ничто не вызывало подозрений. Проходили люди, садились, о чём-то говорили, уходили. Присела к ним и одна дамочка, пообщавшись минут пять, она радушно попрощалась и ушла, прихватив свой мешок. Позже юноша с мужиком так же ушли. О том, что тот мешок не принадлежал женщине, один из тех двух стражников понял только вечером, когда вспомнил, что это мужик вынес его из мастерской прежде, чем встретил юношу. Он сразу же об этом доложил руководству, и по всем корпусам передалось распоряжение следить за подобными ситуациями. Это всё длилось два месяца. Бдительность, слежка, поиск, подтверждение, внедрение, захват. С удовлетворением Тёмный Лорд отметил бдительность и растущий профессионализм молодого стражника Эвигана. Именно он был тем, кто обратил внимание на странности встречи и тем самым запустил неостановимый механизм правосудия. Сейчас Аскар наблюдал за процессом. Его присутствие приговорённый чувствовал, но видеть его самого не мог — смотровое окно находилось за спиной. Лорд простым прикосновением взгляда влил каплю своей воли в тело мужчины. Ему предстояла трудная ночь, куда труднее его предшественников на этом пути. Одна из высших мер наказания воров, кроме штрафов, соразмерных украденному, предполагала сожжение обеих конечностей перед их отсечением. Приговорённого усадили на табурет перед специальной камерой. Руки поместили в отверстия печи, через центр которых проходили два металлических прута, толщиной около сантиметра. Первый вонзался практически у локтя между локтевой и лучевой костями, второй проходил так же между ними, но ближе к запястью. Такая фиксация не давала страдавшему ни шанса освободить конечности. В камеру подали жар. В этом положении главарь воров должен был оставаться до тех пор, пока руки не обуглятся до самых костей, лишь после этого сгоревшую часть отсекут, и культи обработают медики. Многие в попытках освободиться падают, выворачивают суставы и ломают кости, теряют сознание или слабеют сердцем и гибнут в агонии, но этот случай был другим. Жар отрегулировали так, чтобы растянуть процесс, а касание Воли Тёмного Лорда взбодрило сознание. Обморок не поможет этому человеку перенести наказание легче. Желание Тёмного Лорда — впечатать его глубоко в сознание на всю оставшуюся жизнь. Конечно, если преступник выживет, что являлось предпочтительным, но необязательным итогом. Он смотрел на извивающееся, воющее, визжащее и сыплющее проклятиями тело, не выказывая каких-либо эмоций. Ответственный за процесс экзекутор, пожелавший острых ощущений, наблюдал за правителем с благоговением. Его Величество, больше похожие на статую, были поглощены процессом. Аскар смотрел, не моргая, вслушивался и наполнялся каждым мгновением агонии, что происходила внизу. Только волосы его иногда подрагивали от сквозняков, гуляющих по подземельям. Палач чувствовал себя на седьмом небе. Он составил компанию правителю, который пожелал насладиться зрелищем, которое он, палач, для Него устроил. Этот образ, музыка страданий рядом, само осознание чужой боли заставляли его сердце биться чаще. Ему был совершенно безразличен человек, сидевший под окном, важно было только то, что он испытывает. Краем сознания он догадывался, что необычно яркое поведение жертвы как-то связано с присутствием правителя, но ему было всё равно. Он наслаждался, для счастья ему вполне достаточно только наблюдать страдание и смерть, не более. И конечно, в силу профессии своей он боготворил того, кто сейчас оказывал честь своим присутствием. Спустя часы только Лорд пошевелился, когда давно затихший в полуобморочном состоянии преступник упал со стула. Под весом обессилевшего тела уголь сломался, экзекуция завершилась. Неспешно развернувшись, Аскар посмотрел на слугу. Тот ответил прямым восторженным взглядом. Палач смотрел на идола, стараясь выразить своё уважение, но чем дольше он смотрел, тем тяжелее становилось на душе. Спокойные ледяные глаза, ещё хранившие отпечаток намерения, что сделало эту ночь особенной и для жертв, и для наблюдателей, гасили его жар и замораживали нутро. Уже через пару минут палач уловил дрожь в холодных руках. Он явственно чувствовал, что Лорд чем-то недоволен, что изучает его и прямо сейчас решает его судьбу. Экзекутор подал голос, надеясь предварительным извинением смягчить Лорда: — Ваше Величество? — всё, что он смог произнести, голос подвёл его, дальнейшие слова лишь шевелили губы, не издавая даже шёпота. Тёмный Лорд его слушать не желал. — Вам нужно быть осторожнее в желаниях, мечтах и удовольствиях. Однажды Вам, возможно, придётся пережить нечто хуже, чем ему, — Лорд указал на скулившего обессиленного вора внизу, слегка склонив голову набок, и попрощался: — Благодарю за хорошую работу. Ужас, испытанный в этот момент палачом, отдался давлением внизу живота. Когда Аскар покинул помещение, он едва успел удержаться от позора. Нелюбовь правителя к проявлениям чистого, безразличного садизма чуть не оборвала его жалкую жизнь, но в последний момент Его Величество решил пощадить глупца, ограничившись максимально доходчивым предупреждением. Возможно, дело было в том, что организованное им зрелище действительно правителя удовлетворило. Но всё-таки искусство отличается от бессмысленного насилия наличием у экзекутора веского мотива за пределами желаний эго. Проходя мимо часов на выходе из подземелий, Аскар убедился в том, что его уже ждут дальше. Экзекуция продолжалась довольно долго, новый день приближался ко времени самого бурного кипения жизни. Следующая цель — мастерские. Герцог Аравелла слишком задержался на территориях, быть на которых ему запрещено. О визите Лорда там знали заранее, работа была окончена, нужно лишь проконтролировать результат и уведомить незваного гостя о последнем решении. Мастер Луи, не старший, но лучший из работавших там механиков, встретил правителя с улыбкой, свойственной только людям, столь сильно преданным своему делу, что эта преданность не оставляла места для других эмоций. — Мой Лорд, прошу Вас, — он сразу же указал в коридор, ведущий к камере Герцога. Тот давно пришёл в себя, приняв к сведению подарок правителя. Он понимал, что остается в камере не просто так, его кошмар обязательно придёт с визитом. И оказался прав. Дверь открылась явно в непривычное время — завтрак уже прошёл, до обеда ещё далеко, механики приходят после ужина, а больше его навещать некому. Кроме Него, стоявшего сейчас в дверном проёме. Даже в простой одежде, без каких‑либо знаков отличия, кроме перстня на правой руке, он всегда держался так, что не признать в нём Того Самого было попросту невозможно, даже если ни разу до этого его не видел. — Добрый день, Герцог, — Аскар говорил спокойно, без давления, Герцог своё уже получил. — Приветствую, Мой Лорд, — Аравелла отдал честь, не вставая при этом с деревянной кровати. — Я искренне благодарен Вам за подарок. Да, сейчас он мог бы встать. Правитель вернул ему ноги, но в другом виде. Механики работали недели напролёт, соединяя ткани и кости с металлом, прорабатывая детали и помогая Аравелле вновь научиться ходить. Правда, повода для радости Герцог в этом не видел. Слишком хорошо знал своего Лорда — и просто ждал. — Уверен, так Вам будет комфортнее добраться до нового дома. И всё-таки у меня есть ещё один указ, — вот оно, дождался; к ногам брошен официальный пергамент. — Я по‑прежнему сохраню Вам жизнь, так как не обещал смерти за нарушение условий приговора. Однако я решил их ужесточить, дабы Вы не испытывали более ложных надежд. Сквозь общую усталость и равнодушие заключённого просочился страх бывшей жертвы. Не сжимая пальцев, он напряг руки в попытке сдержать дрожь, как ему казалось, незаметно. — Уверен, Вы уже привыкли к постоянным фантомным болям, — продолжал тем временем Аскар. — Можете быть спокойны, как только Вы покинете мои земли, боль уйдет. Что? Уйдет? Это не похоже на него. Если он дарил ощущения, то не освобождал от них так просто… тогда почему? Ответ прозвучал дальше. — Но за пределами моих земель Вам отныне запрещается даже думать о них. Каждый раз, когда Вы допустите мысль, заговорите или услышите что‑либо об этой территории, Ваши новые ноги напомнят Вам о запрете. Мне ведь не нужно объяснять, с какой интенсивностью?.. Надеюсь, Вы справитесь с дорогой обратно. Дисциплина мысли — весьма сложная наука. Не прощаясь, Аскар приказал Мастеру Луи вывести узника из Дворца, обеспечить его почтовой птицей, бумагой с пером, чернилами, и запасом еды ровно до границы владений. Аравелла же, бледный как мел, сконцентрировался на своих ощущениях в ногах. Он не представлял, как будет жить дальше… возможно, лучше не продолжать? Поскрёб мысленно своё сердце, не нашёл в себе готовности уйти из жизни, и с непрекращающейся изматывающей тревогой стал ждать, когда его выпроводят. Он точно знал, где проходила граница в том направлении, куда ему пришлось идти. С этой же стороны он сюда и явился. Он стоял в шаге от нужного места и пытался привести мысли в порядок. Забросать, вытеснить всяким хламом мысль об этой земле, вспомнить о семье, друзьях, думать только о дальнейшей дороге. Очистив голову, он сделал шаг. Потом ещё один. Уже привычный шелест металла помогал отвлечься, фантомная боль ослабевала, но не проходила, на душе снова навис камень… ещё через несколько шагов его посетило сомнение, и в это же мгновение мозг пронзила боль, а воздух разнёс по пустынной приграничной равнине душераздирающий вопль. Такого он себе не представлял. Свалившись на землю, он хватал руками ноги, ломал об них ногти, выл в пустоту и пачкался в земле. Лишь через некоторое время, когда его сознание целиком заполнила мысль о боли, ощущения стали ослабевать. Это — демонстрация силы. Медленно уходившая фантомная боль породила в тревожном человеческом сознании сомнения, пересёк ли он границу. Обещанное Лордом страдание подтвердило — да, но не смей более об этом думать. А если научиться этому не получается, я, Страдание, помогу. Но Аравелла учиться больше не желал. Испытав ещё несколько приступов из‑за расспросов встречавших его людей, жены и необходимости объяснять всем им причину своих страданий, он окончательно принял своё положение. Слишком многое возвращало его мысли к запретному плоду, невозможно многое требовало контроля… Не желая более этого испытывать, видеть старые сны и жалеть о прошлом, пожелав семье спокойной ночи, раскидав на полу подушки и одеяла, чтобы не производить шума, тем же вечером он повесился в своей комнате.