Бытие

Яваран снова, уже в который раз, смачивал тряпку в ледяной воде. Выжимая, клал на лоб другу, но уже через несколько минут снова должен был менять. Марк горел, его лихорадило. Яваран до сих пор не знал, что произошло после того, как Лорд увёл его, но вернулся друг в ещё худшем состоянии, чем ушёл. Едва держась на ногах, волоча себя по стенам, он вошёл в зал и со стоном упал на пороге. Яваран нашёл в себе силы подняться. Он сразу же обратил внимание на новые пятна крови в области спины и обнаружил повреждённые рёбра. Дрожащими руками Яваран ощупывал тело и думал, как быть дальше. Сквозь собственную боль с огромными усилиями он затащил тело обратно на кровать. В меру своих не полностью восстановившихся способностей он смог соединить и частично скрепить кости магией, но остатки Силы Аскара не давали пробраться глубже. С того момента Марк время от времени приходил в себя, бредил и буквально горел. Он нёс околесицу о философии, жестокости, восхищении, об оружии и обучении, о семье, крови и мечтах. Он смешивал воспоминания со снами и кошмарами. Если так и продолжится, наступит психологический коллапс. Он исчезнет, поглощённый страданием и собственными конфликтами. Явик мысленно звал Учителя, просил помощи, но ответа не было. Лишь спустя ещё сутки Он снова пришёл, стремительный, как всегда, когда времени мало. Совсем короткий визит, скорее всего ему просто было по пути. — Ваше Величество, что с ним? Прошу Вас, помогите! — едва увидев его, Яваран всполошился. Аскар тогда коснулся разгорячённого лба, в что-то внимательно всматриваясь, и только после ответил: — Он ломает себя. Пытается найти новые опоры. — Ломает? — Явик не понимал. — Ты через это уже проходил, Яваран, — Аскар взглянул на ученика. — Помнишь момент, когда впервые смог переступить через страх? Он помнил, конечно, помнил. Уроки Лорда Аскара невозможно забыть. В памяти шевелилась давно затихшая буря, через которую пришлось пройти Яварану прежде, чем он осознал всю бессмысленность страха. Он так и не научился ему противостоять, но первые шаги тогда были сделаны. — Марк должен найти баланс между страхом и желанием. Он хочет следовать своим идеалам, но боится их. Пока он не примет себя, не сможет восстановиться. — Принять себя? Мне казалось, он довольно самодостаточный человек. — Ты называешь самодостаточностью его попытку доказать Мне свою значимость? — Аскар накрыл ладонью лицо Марка. Юноша затихал, дыхание выровнялось. Яваран промолчал. Он вспоминал свой срыв тогда, перед кабинетом, как он кричал на друга, пытаясь объяснить ему то, что Марк так и не смог осознать вовремя. Передать тот страх, который чувствовал сам из-за своего опыта, из-за знаний. Но, как оказалось, Явик и сам… не осознавал. Как он мог пытаться учить тому, чего не понял сам? — Я понимаю, Мой Лорд, — прошептал он. Переключение внимания на судьбы других — лучший способ избежать размышлений о себе, и всё же он неизбежно возвращался мыслями к своей боли, к своей ответственности. Он научился оценивать степень важности содеянного по жестокости, с которой реагировал Аскар. — В этот раз, Яваран, ты превзошёл сам себя, — убрав руку от Марка, Лорд осторожно коснулся лица ученика, приподнимая его. Тепло, которое ещё сохраняла его сухая кожа, создавало особый контраст со словами и болью, что всё ещё терзала тело. Пытаясь сдержать вновь подкатившие эмоции, Яваран крепко зажмурился. — Сумел не только угодить под кнут, но и привести ещё одного человека, — насколько тихим был этот голос, настолько глубоко он проникал в нутро Яварана; если Лорд хотел быть услышанным, никто не сможет этому противостоять. — Я уверен, ты по достоинству оценишь полученную награду. — Д-да… Учитель, — Яваран ещё долго не мог заставить себя открыть глаза, а кожа ещё долго сохраняла ощущение от редкого прикосновения Аскара. Когда же Яваран открыл глаза, рядом никого не было. Но он действительно сполна вкусил «награду». Эта боль была и следствием, и наказанием, она породила саму себя. Боль наказывала то, что Яваран своими действиями привёл себя к ней. Она равна чувству её в сознании, как наказание в руках Аскара всегда соразмерно нарушению. Выбор боли стал причиной наказания ею: страдая, он наказывал сам факт своего страдания. Сможет ли он теперь донести это понимание до Марка? Теперь, когда обрёл его сам. Это вообще возможно объяснить?