Бытие

Графиня Флорд прогуливалась по опушке, рассматривая лес и спящие цветы. Прикасаясь к деревьям, она слушала их шум, треск насекомых, размышляла, можно ли услышать течение соков по стволу. Она пыталась себе представить древесные вены и артерии, ей казалось, что соки имеют цвет. Закрыла глаза, прислонилась щекой к стволу, прижалась, пытаясь обнять и представить эту живую систему. И снова непрошенным гостем в сознание ворвалась необъяснимая тревога. Руки непроизвольно напряглись, царапая кору. За спиной хрустнули ветки, и она услышала два мягких шага. УжАе зная, кого увидит, она открыла глаза. Аскар стоял спиной к ней, по земле вокруг него, уже угасая, стелилась чёрная дымка. По обыкновению сложенные сзади руки были пусты, на фоне их бледности сразу бросилось в глаза отсутствие даже гербового перстня. Свободный от пояса плащ слегка колыхался. Почему-то ей становилось спокойнее, будто отвернувшись, Лорд освободил её от влияния своей Силы. На самом же деле причина была другой. Сила не зависела от того, куда направлен взгляд Хозяина, Кане всё ещё требовалось дерево, своей непоколебимостью помогавшее устоять на ногах. Захлестнувший её в первые секунды страх замещался свежей, импульсивной, немного наивной радостью. Опасения всех дней вытеснялись надеждой. Он всё-таки уделил ей время, а значит, она сможет ему открыться. Но и тут холодный голос разума, руководившего ею всю жизнь, жёстко её осадил, с готовностью воскрешая перед глазами вытесненные, но не забытые образы. Ему нет дела до её чувств. Он её Хозяин, а не помощник. Помощником был Эльрукт, этот юноша был ей должен, но не Тёмный Лорд. Она не смеет надеяться и ждать, что он станет делать для неё больше, чем уже сделал. Быть благодарной за всё, что он соизволит ей дать, но не сметь ожидать большего. Не её волей будет направлена дальнейшая жизнь. Не её… И всё-таки воспоминания меркли. Голос казался не таким равнодушным, глаза не столь сухими, действия даже бережными. По неопытности она позволяла себе замещать страх иллюзиями. И пока безумное сердце искало защиты у самообмана, разумом она себя одёргивала, вспоминая переполнявшие её тогда и преследовавшие её во снах до сих пор боль и отчаяние. С огромным усилием, словно заставляя себя покинуть безопасную тёплую материнскую утробу, Кана оторвалась от дерева и присела в глубоком реверансе. Не узнавая своего голоса, она приветствовала правителя: — Добрый вечер, Ваше Величество. Женщина опустила взгляд, не находя в себе той смелости, что привела её на место казни, чтобы смотреть прямо. Она разрывалась между опасениями и желанием доверять, между гордыней графини и своей слабостью перед Лордом. Плащ снова колыхнулся. — Постарайтесь сохранить это мнение до конца, графиня Флорд, — снова эта сухость. — Идёмте. Почему, когда Он говорит, её переполняет чувство опасности и приближающейся беды? Она не была знакома с Аскаром раньше. Довольно много раз видела, в силу титула, но не говорила с ним. Она думала о нём как о бессмертном правителе, отличавшемся, судя по слухам, нечеловеческой жестокостью и беспощадностью. Сейчас же перед ней стоял высокий человек с необычайно бледной кожей, длинными белыми волосами, в достаточно простой для своего титула чёрной одежде. Порой Канариана задумывалась, способен ли он на импульсивность? Какими именно действиями построена его репутация? Чем и за что можно поплатиться при встрече с ним? Достаточно ли простой осторожности? И всегда избегала встреч, считая это общение необоснованным риском. До последнего порыва, причину которого она теперь не понимала. Тогда она остро чувствовала, насколько лишней была в том помещении, но ей не хватало чувств, чтобы сбежать. После ритуала же она окончательно запуталась, что именно привело её тогда в камеру? Сейчас она понимала, что эта выходка была почти самоубийством. Её спасла только… нет, это не так, её ничто не спасло. Она понесла своё наказание и даже больше. Аскар вёл её вглубь леса, сквозь ветки едва просматривалось тёмное небо. Бледный свет скрытой тучами луны, тем не менее, позволял видеть достаточно хорошо. Собственное тело снова казалось женщине чужим. Она практически не чувствовала движения, вынуждена была внимательно смотреть, куда и как переставляет ноги. Шагала неуклюже, словно была пьяна. Кана чувствовала себя обузой, своим упрямством вынудившей Тёмного Лорда снова тратить на неё время. — Эльрукт не справился с Вашим заданием, простите. — Вы вините себя в его неудаче, — холодно констатировал Аскар. Несколько секунд тишины. — Это так, Мой Лорд. Я была упряма. Правитель слегка повернул голову, словно желая оглянуться, но продолжал вести её дальше. Чем глубже они заходили, тем больше корней, веток и пожухлых листьев было на земле. Нетронутая природа жила, умирая, и из мёртвого брала ресурсы для продолжения жизни. Укрощая её наивную, но самоуверенную надежду, Аскар вливал каждое слово раскалённым свинцом напрямую в сознание. Его голос звучал в голове, причиняя почти физическую боль. Он мог простить её забывчивость в силу запредельной тяжести прошедшей ситуации, но это спокойное объяснение будет последним. — Вам, графиня Флорд, стоит держать в голове один простой факт, который поможет избежать многих неприятностей. Никто и никогда не сможет смягчить или отменить мои решения, касающиеся Порядка. Я — его Создатель. Вы не можете изменить свершившееся, но способны повлиять на грядущее. Каждый порыв, каждая эмоция, каждое слово и действие строят Ваше будущее. От Вас зависит, смогу Я наказать каждое мгновение Вашей жизни или наградить. Кана громко дышала, сжимая руки в кулаки и сверля взглядом спину Аскара. Его речь сдавливала голову, вытесняя звуки ночного леса, скрежет её зубов, позволяя зреть и утверждаться в сознании новой уверенности — она никогда не забудет эти слова. Угнетавшая её, отнимавшая воздух тяжесть немного отступила, когда, остановившись, графиня позволила себе небольшую паузу. Выждав несколько секунд, она осторожно двинулась дальше. Ей хотелось говорить, несмотря ни на что. Только ради одной этой встречи она всё время держала Эльрукта на расстоянии и стала причиной гнева Аскара. — Я… — но она не договорила, решила, что сейчас лучше промолчать. Так они и шли, уже молча, рассматривая ночной лес и наполняясь воздухом зарождающегося дня. Теряясь в буре новых ощущений, она отчаянно пыталась цепляться за прошлое. Вспоминала, что испытывала, точнее, чего не испытывала, видя Его издалека ранее, думая, слыша и говоря о нём. Прислушиваясь к нутру, она заставила себя таки высказать свои мысли. Она пыталась храбриться, вопреки всему. — Я боюсь Вас… так сильно… — её рука плотно сжала ткань костюма напротив сердца. — Боюсь того, что Вы сделали, и что можете сделать. — Вашей фантазии не хватит, чтобы представить всё, а страх не поможет этого избежать. Она хорошо помнила своё состояние, когда явилась в тюремную камеру. Как же хотелось его вернуть… — Я не хочу бояться Вас. Но этого хотите Вы. Аскар заинтересованно взглянул на спутницу. Без своих слуг у неё не было возможности выглядеть соответственно титулу, но она тем не менее не теряла достоинства. Ухоженная, внимательная к деталям, державшая осанку и сохранявшая спокойный голос даже сейчас, целиком поглощённая новыми чувствами. Жалкая, неопытная. Камеру покинул не тот человек, который вошёл. Но она должна обрести себя снова, даже если в поисках придётся вернуться обратно. — Вы очень умны, графиня. Вам удалось сохранить свою жизнь в рамках Закона исключительно благодаря вдумчивому отношению ко всему окружающему. Теперь Вам стоит научиться сохранять это отношение и вопреки эмоциям. Не прячьте слабость за дерзостью, это может плохо закончиться. — Разве может быть что-то… — она осеклась, с опозданием осознав совет правителя. Аскар промолчал, позволяя ей снова утонуть в размышлениях. Разум боролся с эмоциями. Она чувствовала, что переступила черту дозволенного, причём дважды. Ей хотелось извиниться, попросить прощения, но это казалось совершенно бесполезно. Это лёгкое отчаяние оборвала одна простая мысль: он продолжал спокойно идти немного впереди. — Благодарю Вас, Мой Лорд… — Кана благодарила его снисхождение, не подозревая, что прощение пока не дано. Идя по острой грани, она порезалась, но всё ещё может идти. Главное, думала она, не сорваться, ведь из бездны спасения нет. — Обуздать страх сложнее всего, — отвечал, тем не менее, Аскар. — Мой Лорд, я хочу Вас кое о чём попросить… — ей внезапно вспомнились уроки боя, где главным правилом было никогда не закрывать глаза, встретившись со страхом. Она никогда не могла понять смысла этого правила. Возможно, потому её успехи в фехтовании были столь стремительными и яркими. — Слушаю. — Прошу Вас… подарите мне один танец… Аскар снова оглянулся, через пару шагов Кана тоже остановилась, гораздо ближе, чем ей было комфортно. Лорд размышлял, но потом всё-таки слегка склонил голову и подал руку. Женщина приняла приглашение. Не нужно было обсуждать, какой именно танец она хотела, и насколько точно Аскар с его помощью сможет погрузить её во всю полноту впечатлений. Музыка начала играть у неё в голове. Сколько раз она танцевала с сестрой, сколько раз они менялись ролями, оттачивали каждое движение, насколько любили они обе этот танец, и насколько в одно мгновение его возненавидели. Безумный вальс, на пике которого графиня Данфорт узнала свой приговор. В густом лесу Кане казалось невозможно танцевать свободно, но каким‑то чудом деревья словно расступались. Не перед ней, но перед её партнёром. Даже лес, казалось, считал нежелательным вставать у Него на пути. С другой стороны, она и чувствовала кривую линию их движения. Ведущий её Аскар мягко обходил препятствия, не нарушая прекрасный баланс внутреннего мира ночного леса. Пусть лес стоит, сегодня Лорд согласен быть гостем. Она думала, как начать разговор о теме, волновавшей её больше всего, но также, как и в прошлый раз с Релией, разговор первым начал Лорд. Спокойно и размеренно. — Ваша душа была обещана Демону ещё несколько поколений назад. Вы стали жертвой чужой алчности. — Я не знала об этом… — Вы удивительно везучи, госпожа Флорд. — Везуча? Лес в движении сливался в размытый чёрный фон, мраморное лицо Лорда привлекало её глаза, как бы она ни пыталась отводить взгляд. — Вы всю жизнь искали крайностей, подвергая себя риску столь рьяно, будто жаждали искупления. Вы задумывались об этом? Идеальная, матовая, бледная кожа, легкие снежные волосы на фоне черноты. — Нет… Утопая в танце и необычно звучавшем голосе, она думала, сколько раз ему приходилось танцевать за время своего бессмертия. Нравится ли ему это хоть немного... Или это просто обязанность правителя? — Просматривая Вашу память, я обнаружил некие интересные пристрастия. Не доставлявшие Вам удовольствия, но казавшиеся необходимыми. Этого не хватало, а встреч со мной Вы боялись, даже не ведая самого чувства страха. — Это неудивительно… — отвечала она, борясь со стыдом от воспоминаний о специфических утехах. — Тогда что заставило Вас не просто прийти ко мне, но ещё и вывести меня из себя? Его голос терял успокаивающую форму, вновь обретая остроту, ранящую предчувствиями. Женщина вновь чувствовала слабость и озноб. Танцевать было сложно, но и здесь тело начинало работать в отрыве от сознания. Она молчала, пытаясь взять себя в руки, но поставленный вопрос не был риторическим. — Опишите свой путь, — приказал Лорд, подчёркивая необходимость ответа. Танец вновь ускорялся, набирал темп, развивал бурю движений, разжигая бурю и в сердце, музыка в голове гремела, но она никогда не перекроет голоса правителя, как бы женщине этого порой не хотелось. Кана закрыла глаза, позволяя себе вспомнить всё с того дня, когда на прощание обнимала сумасшедшую сестру и думала, может ли ей помочь. — Моя сестра… В своём страхе перед смертью она наверняка вас рассмешила. Это было так очевидно, так глупо. Вы с самого начала знали, что она будет делать. И… — она нуждалась в паузах из-за набиравшего скорость танца, и считала нужным крайне внимательно выбирать, стоит ли быть столь откровенной, не будут ли ее слова слишком дерзкими. — И Вы позволили ей делать, что она хотела. Закон всегда особо выделял попытки избежать наказания, они лишь ужесточают его. Вам этого, определённо, хотелось. Вы знаете, Мой Лорд, Вы… ужасны. Аскар ничего не говорил, и женщина продолжала. — Она ни за что не выдержала бы, что бы Вы ей не приготовили. Релия, она была странной. Ей не хватило бы смелости осознать всю тяжесть случившегося, — на несколько секунд Кана задохнулась в тесной поддержке. Чувствуя на своей шее холодное дыхание, она теряла контроль над голосом. — Я считала… что Вы примете мою жертву. Казалось, мне всё равно, что со мной будет, если Вы согласитесь на моё предложение. — Вы всё ещё далеки от ответа, — напомнил Тёмный Лорд. — Простите… Это так сложно… — она открыла глаза и кружилась, запрокинув голову, закатив глаза, чтобы не видеть Аскара. — Я так сильно желала взять часть её ноши на себя. Надеялась, что смогу так облегчить её смерть. Да, мне не было страшно, и это было ужасно глупо. Я не была… никто не был бы готов к такому. Никто… Голова шла кругом от кружащихся над головой деревьев и неба, её эмоций и близости тяжёлой Силы Тёмного Лорда. Он не сдерживал своё влияние, пусть женщина гнётся, ломается и раскрывается под весом его присутствия. — И всё-таки Вы желали боли, а не спасения, — продолжал он объяснять, внимательно наблюдая за её настроением. — В этом причина, по которой Вы смогли воплотить эту цель. Подобного рода печати накладывают на Вас вечное ярмо вины. Только то, чего Вы искали всю жизнь, — искупление — могло разорвать контракт. Печать не пускала Вас ко мне, когда Вы, не осознавая того, искали спасения и свободы. Но когда Вы возжелали боли и согласились с возможной смертью, выдвинув на первый план другую цель, печать не могла Вас остановить. В сущности, к этому она Вас в итоге и привела бы, отдав душу Демону. Но, как я уже сказал, Вы очень везучи, госпожа. — Значит, теперь я свободна… Мне больше не нужна боль? — Не совсем, — столь спокойно, столь холодно. Словно мазнул лезвиями по коже, прорезая путь к сердцу, она поджала губы, чувствуя слабость и тремор в руках. Кана внезапно осознала, что только сейчас должна прозвучать главная причина Его визита. Танец подходил к своей кульминации, Лорд Аскар ждал этого момента, выстраивая разговор в нужном порядке. Канариана Флорд хотела пройти путь Релии Данфорт, и он согласен провести её по каждому этапу. Вера. Радость. Правда. Страх… И приговор. Канариана парила, расправив руки, словно крылья. Невольно, в этом положении она таки встретилась с глазами, которых так долго избегала. В них была власть над её будущим. — Вам всё-таки удалось создать прецедент о прерывании казни с моим участием. В глазах на мгновение потемнело, она перестала чувствовать своё тело, которое, тем не менее, успешно справилось с приземлением. Кана действительно была куда сильнее своей сестры, хотя дальше двигаться ей было невероятно тяжело. У неё не было сестринского таланта самообмана. Она крепко сжимала руки правителя, но опиралась на него не как на партнёра в танце, а как на свой Рок. Она мгновенно полностью осознала смысл сказанного, была бы и рада отойти, отшатнуться, оттолкнуть, но не находила в себе сил это сделать. Без него она не устоит, а если упадёт, он втопчет её в грязь. У его ног она будет ничтожеством, стоящая на ногах она всё ещё его пара в танце, его ответственность и его… собственность. — Продолжайте танцевать, Вы всё ещё живы, — он повторял ей практически то же, что говорил графине Данфорт, с удовлетворением отмечая стойкость новой жертвы. Она сможет его порадовать. Она способна на это. Еле ворочая языком, Кана прошептала свой вопрос, неосознанно, шаг за шагом, повторяя чужой путь. — Что со мной будет? Но в этот раз Лорд решил и ей дать шанс. Пусть он и не станет обрывать её жизнь, но как она продолжится, решать пока рано. Так же, как и её сестра, Канариана имеет право самостоятельно выстлать дорогу к камере своими действиями и решениями, так же влияя и на состав будущего дополнения к Закону. — Я позволю Вам участвовать в определении способа наказания. Она резко остановилась, замерла, буквально оцепенела от напряжения, неспособная дальше продолжать танец. Вот почему он задержал её во дворце. — Но как же… тогда… там… — Это — Ваша скромная плата за мою помощь. Будь это наказанием, я бы не стал восстанавливать Ваше тело полностью. Оно — мой Вам Дар за страдания. Но Вы проявили неслыханную наглость, попытавшись сорвать процесс исполнения правосудия. Вам удалось даже разозлить меня, графиня. Однако у каждой удачи есть цена. Готовы ли Вы оплатить свой успех? Аскар отпустил её, не удерживая более на ногах, и женщина тут же рухнула на колени. Снова сложив руки за спиной, наблюдая душевные метания жертвы, Лорд ждал ответа. Сможет ли она принять неизбежное вопреки новому ей чувству, или страх всё‑таки возобладает? Ей предстоит не просто принять свою судьбу, но ещё и определить её так, чтобы Тёмный Лорд одобрил. Он прекрасно понимал, что у неё вряд ли хватит знаний и воображения высказать удовлетворительные варианты, поэтому собирался оценивать не сами слова, а их мотивы. Если Аскар почувствует в предложениях графини даже крохотную попытку смягчить свою участь, пользуясь разрешением на неё влиять, его окончательное решение будет запредельно суровым. Кана сидела, сцепив зубы, не в силах по-прежнему пошевелиться. Она разрывалась между переполнившим её страхом и аргументами трезвого ума, разум капля за каплей отвоёвывал пространство в её сознании, но как бы она ни старалась, этот ужас самоконтролю не поддавался. Женщине стало тесно в открытом лесу, хотелось убежать, спрятаться, провалиться под землю, но Лорд ждал от неё другого. В висках пульсировала кровь, судорога сводила плотно сжатые челюсти, перед глазами плясали огни, переливаясь, смешиваясь, напоминая о пережитом совсем недавно. Неужели она снова должна пережить нечто подобное? Память так же учтиво вторила Его голосом: её тело — Дар, а страдания — плата за помощь. Что же тогда наказание, если эта боль им не являлась? Она не ожидала этого… в этом и смысл. Она позволила себе забыть, что сделала. Позволила себе забыть даже обдумать это в свободное время. Просто слепо хотела Его увидеть, не подозревая, к чему это приведёт… хотя, какая разница? Если забыла она, то не забыл Он. Тёмный Лорд Аскар не оставляет без внимания подобные нарушения, у преступлений нет сроков годности. Это обязательно должно было случиться. Но… что — это? Как она может сама выбрать себе наказание, сопоставимое с пережитым? Добровольно! В этом смысл? В принятии неприемлемого? Она должна сознательно пойти на то, что не способна выдержать. Она не видела, как Аскар слегка кивнул её мыслям. Канариана двигалась в правильном направлении. Выдержит ли она это простое испытание? Если не выдержит это, то сломается и дальше. Тогда не будет смысла продолжать. — Я не могу… — Кана едва шептала. — Не могу… ответить… не могу сейчас. — Просите времени? — Умоляю дать мне время… — чуть более крепким голосом, борясь с собой как никогда в жизни, она продолжила: — Ваше В-Величество, я… я молю Вас, позвольте мне обдумать Ваш вопрос. Я… я… всего лишь… человек. Пожалуйста, подарите мне ещё немного времени. — С Вашей сестрой время сыграло злую шутку. Хоть она и не была Релией, она не посмела упрекать правителя в этом сравнении. Лишь снова прошептала: — Пожалуйста… Пауза перед ответом Аскара показалась ей невыносимо длинной, она чувствовала сильное желание припасть к его ногам, но в прошлый раз этот жест вывел его из себя. Выдержит ли она теперь его гнев, знать не хотелось. Не хотелось ничего, хотелось лишь, чтобы всё это оказалось очередным сном. Она незаметно для себя самой в бессилии своём склонялась всё ближе к земле, руки пачкались, беспокойно перебирая почву и гниющие в мокрой земле листья. — Хорошо, я дам Вам время. Когда будете готовы отвечать, позовите Эльрукта. Но помните, моё терпение не вечно. Как только я почувствую, что Вы медлите, пытаясь оттянуть неизбежное, я приму решение сам, — сказал Лорд властно и сделал шаг назад. — А теперь вставайте. Поговорим ещё немного, пока я выведу Вас из леса. Как же тяжело давались движения. Кана смотрела на удаляющийся подол плаща. Она должна встать и идти дальше. Идти за своим повелителем, за своим палачом. Тёмный Лорд в её восприятии почти не изменился. Добавились только штрихи, уточнявшие, ужесточавшие образ. Рядом с ним ощущалась сила, его окружал низменный ореол, не позволявший ни на миг допустить, что Он может быть таким же живым, как они все, лишь обладать короной. Разговаривая с ним, она даже не задумывалась об этикете, ей не нужно было ничего изображать и поддерживать свой статус. Графиня просто чувствовала огромную разницу, разделявшую их. Магия ли это, его Сила или его репутация в сознании смертных, но что-то не позволяло ей даже сравнивать. Просто есть она — человек, а есть Он. Кана чувствовала себя очень уставшей, вымотанной, обессилевшей, хотя Лорд ясно дал понять, что разговор не окончен. Сделав глубокий вдох, на выдохе она заставила себя встать. После таких новостей он хочет, чтобы она просто продолжила разговор? О чём? В глазах снова всё расплывалось, но она понимала, что в слезах нет смысла. Отчаяние вытесняла злость на свою слабость. Решительно смахнув слёзы, слегка пошатываясь, она последовала за Аскаром. Гибкая человеческая натура и её личный характер не позволяли ей долго оставаться в разбитом состоянии. Несмотря на ком в груди, множество тяжёлых мыслей, она восстанавливала утраченное самообладание. Пока она догоняла Аскара, в голове зрел вопрос. Всё-таки последними своими словами Лорд подтвердил готовность продолжать диалог. Что ж… — Меня не может не тревожить судьба моей сестры, Мой Лорд… Прошу Вас, скажите хоть что-нибудь. Где она? Куда она исчезла? — Концентрация на жизни других — отличный способ отвлечься от собственных переживаний, — он не прекращал ранить словами, но тему всё‑таки поддержал. — Почему, как Вы считаете, у Вас не получается отпустить её? Вы не были близки, Вы так же и знаете действительную причину импульсивного желания ей помочь, но продолжаете цепляться за её судьбу. — Вы правы, Мой Лорд. Я уже думала об этом раньше, и причина не только в ней, — она мялась, эту мысль ей на самом деле не хотелось высказывать. — Я пытаюсь… изучить Вас. — Пытаетесь меня понять? — Да… — тихий шёпот. — Вы ещё можете вспомнить то пространство, в котором оказались после первой части ритуала? — спросил он после небольшой паузы. Она мучительно задумалась, вынужденная снова вспоминать, и с удивлением заметила возникшие провалы в памяти. Тот мир не принадлежал живым. — Увы, мой Лорд. — Тогда скажем так. У меня есть место в стороне от посторонних глаз, где работают существа, способные в точности исполнить мою Волю, когда это совершенно не под силу смертным, а у меня нет возможности или желания заниматься этим самостоятельно. — Или желания… — графиня пополняла сложившийся портрет новыми деталями. — Ваше Величество? — Кана не услышала собственного голоса, быстро кашлянула и хотела повторить, но её остановило острое чувство, осознание того, что она услышана. — Почему Вы делаете всё это? Аскар молчал. Кана решила развить вопрос: — Эльрукт, эта крохотная библиотека лично для меня, тренировки, слуги, прогулки, эта… встреча. У Вас, несомненно, много работы, но Вы уделяете своё время одной из сотен тысяч Ваших подданных. Это заставляет меня бороться с иллюзией о том, что во мне есть нечто особенное. Ведь дело не во мне. Почему Вы… Лорд перебил её. — Мне нужно, чтобы Вы ещё кое-что пережили, и кое-чему научились. — Дело только в этом, Вы хотите причинить мне… ещё больше? — Да, — короткий, исчерпывающий ответ. Кана снова задумалась. Пока что в своём страхе она была эгоистична. Нужно время, чтобы все слова уложились в её памяти на свои места. Люди всегда нуждаются во времени и практически никогда не распоряжаются им правильно. Впервые за, казалось, очень долгое время, она почувствовала ветер, вновь услышала ночной скрежет животных. Лес продолжал жить, она продолжала жить, и её жизнь не пуста. Эта простая мысль придала ей уверенности. Что бы ей ни грозило, она должна с этим справиться. — Значит, Вы считаете, что я справлюсь..? — Отнюдь. Вы — всего лишь человек. — Тогда зачем?! — её голова раздувалась от попыток объять всё, смыслы были рядом, но упорно ускользали. — Я не понимаю! — Этот ответ Вы должны найти сами, — снова его голос отдался ознобом по телу Каны. — Как и дорогу в Ваши покои. Спокойной ночи, графиня. Кана удивлённо осмотрелась и обнаружила себя на опушке леса. Дворец возвышался тёмной громадой, словно выгрызая мир по своему контуру. Казалось, что она должна шагнуть в бездну, быть поглощённой также, как и мир этой дворцовой чернотой. Опустив глаза, она увидела, как Тёмный Лорд исчезает в дверях парадного входа.