Бытие

Тёмный Лорд заполнил его жизнь. Прежний, избитый жизнью пацан, утирая кровь с вновь и вновь сдираемых ран, научился игнорировать и внутреннюю боль. Он взял своё прошлое под контроль и сумел победить то, что так тщательно взращивали в нём «дома». Конечно, не без помощи извне… Поначалу Лорд много рассказывал, позволял мальчишке успокоиться, привыкнуть к соседству с полубогом. Следующим шагом научил испытывать к себе не только восхищение, но и страх. Мальчишка должен был в полной мере осознать, что представляет из себя его спаситель. Первым, чему научился Яваран на своём пути к совершенствованию, было слово «цена». Цена словам, мыслям и поступкам, мольбам, надеждам и исполненным мечтам. Повреждения на теле не успевали сходить, когда должны были появиться новые. Очень скоро Яварана трясло просто от нахождения с Лордом в одном помещении. Он перестал задумываться о причинах и следствиях, забыл о смысле отметин на теле. Руки автоматически шарили по одежде, нащупывая под ней рубцы, гематомы, бугорки повязок и пластырей. Он не жалел о выборе, не хотел сбежать, не надеялся всё это прекратить. Это был первый и последний собственный выбор в его жизни. Здесь он умрёт, но впервые в следствии собственного решения, умрёт свободным. Так думал он до того, как получил ещё один очень важный урок. Однажды он сидел в небольшом кабинете и ждал занятия по письму. Его пожирали страхи и одновременно разлагало равнодушие, он боялся очередной боли, как загнанное животное, будучи уверенным в её неизбежности, но ему было уже совершенно плевать на её причины. Мальчишка был на грани полного самоубийственного смирения, когда тихо зашуршала дверь, и он услышал до реальной боли знакомые шаги. Снова запрыгали под столом колени, участилось дыхание, огромные мокрые глаза ребёнка судорожно и безуспешно пытались углядеть в мраморном лице Учителя человечность. Лорд неспешно занял своё место напротив Яварана, поставив на стол уже знакомую небольшую шкатулку. Ребёнок сглотнул. Ему каждый раз казалось, что в этот раз там внутри будет что‑то ужасное. Представлялись змеи, ножи, цепи, тиски, иглы… Яркое детское воображение видело там многое, что он уже видел в арсенале Учителя, кое-что из которого уже даже познал на себе. Но и теперь оттуда, как и всегда, Лорд достал перо, чернильницу и несколько листов пергамента. Явик удивился — обычно на этих занятиях ему приходилось писать очень, очень много, пока буквы в глазах не плыли, но в этот раз листов было совсем немного. Поддавшись спонтанному желанию их пересчитать, мальчик протянул руку, но опомнился и сделал вид, что хотел просто придвинуть листы к себе. Заметив удивление, Аскар объяснил цель занятия. — Сегодня я продиктую тебе некий текст. Многое в нём будет по ещё неизученным тобой правилам письма, но цель занятия в другом. Не бойся допускать ошибки. Будь честен с собой и просто пиши, соблюдая то, что ты знаешь, без выдумок в том, чего не понимаешь. В этот раз ты должен вложить максимум усилий в каллиграфию. Без спешки. — Да, Мой Лорд, — тихо ответил Явик и взялся за перо. Уже не первый раз он пытался отогнать мысли о том, что теоретически может причинить его острый кончик. Опыт мальчишки подсказывал, что в руках Тёмного Лорда орудием пытки может стать что угодно. Аскар начал диктовать. Явик писал, тщательно выводя буквы дрожащей рукой, думал над текстом и старался не допускать ошибок в тех словах, которые знал. Запнувшись однажды на незнакомом, он вопросительно смотрел на Учителя, но одного холодного «Продолжай писать» хватило, чтобы Явик на всё оставшееся время уткнулся в лист, не поднимая более головы. Чем дольше он писал, тем ровнее становились буквы, тем больше расслаблялись плечи. Он перестал думать о правильности настолько, что невольно допустил ошибку в знакомом слове и мгновенно запаниковал. — В чём дело? — тихо спросил Лорд. — Я… я… тут… — Продолжай писать. Тема урока — каллиграфия. — Д-да, Учитель, — Явик судорожно вдохнул и продолжил писать, пытаясь унять дрожь. Расслабиться снова он так и не смог, усталость и напряжение брали верх. Когда Лорд перечитывал листы, Явик не мог усидеть на месте. Он успел поставить три кляксы, сделать минимум три ошибки там, где он точно знал правила, и буквы его из-за страха прыгали просто ужасно. Кроме того, болела рука и ему было сложно держать перо, поэтому к концу текста почерк совсем испортился. Явик вытянулся в струнку, когда Аскар дочитал и стукнул стопкой о стол, выравнивая её. Отложив листы в сторону, Лорд взял перо, осторожно срезал кончик, сделав его ещё острее, и холодно приказал: — Дай мне руку. — Пожалуйста, не надо… — голос Явика дрожал, от страха и волнения он готов был плакать. — Положи ладонь на стол, Яваран, — повторил Аскар, пристально глядя на ученика. Уже начиная плакать в предчувствии очередной боли, Явик выполнил приказ. — Вытри слёзы и смотри внимательно. Явик почувствовал острое прикосновение к третьей фаланге мизинца. — До сегодня ты учился лишь понимать, чувствовать, ожидать, предвосхищать и подчиняться, — Лорд говорил так спокойно и размеренно, что Явик чувствовал, как его методично выворачивают наизнанку, вытаскивая весь ужас, который тот пытался сдержать и спрятать. — Ты познал страх, познал индивидуальную боль, узнал цену своим действиям. Ты достиг пика, который позволит по-настоящему понять тот путь, на который ты встал. На нём нет надежды, нет иллюзий и нет снисхождения. Только действия и их последствия. Аскар держал перо так, будто собирался резать палец, по коже стекали чернила. Проведя полосу, отделяющую палец, он продолжил: — Осознание — это момент, когда сталкиваешься с полной картиной своих действий, лишённой иллюзий и оправданий. Это начало пути, на котором ты стоишь: осознавая боль, страх, свою слабость, глупость, наивность и ничтожность, ты можешь двигаться дальше. Боли нет, палец на месте. Явик заворожено смотрел, как кончик пера переместился на безымянный, «отсекая» и его. — Принятие наступает с прекращением сопротивления тому, что было осознанно. Не пытаться отрицать свершившееся, а признать неизбежность последствий своих решений. Приняв свои ограничения как данность, ты сможешь перейти к следующему. Аскар обмакнул перо в чернила и провёл ещё одну линию — на среднем пальце. — Преодоление начинается только тогда, когда ты перестаёшь отрицать своих врагов. Ты можешь начать бороться только прикоснувшись к истине. Когда принимаешь неизбежность боли, ты можешь преодолеть свой страх перед ней. Готовность преодолевать формирует в тебе осознание ответственности, замыкая основной цикл. Указательный палец получил свою метку. — Ответственность означает, что ты принимаешь неизбежность и полноту любых последствий своих действий. Они есть у всего в этом мире, и ты должен понимать, что только на тебе лежит ответственность за каждое принятое решение, за каждый сделанный выбор и то, к чему они приведут. Последний палец, короткий и сильный. — Добровольность лежит в основе всего пути. Она руководит твоими решениями, и она должна руководить осознанием, принятием и преодолением последствий. Но это — лишь элементы. Явик вопросительно посмотрел на учителя, позволяя себе то, что смело делал ранее и так боялся делать сейчас — открыто встретился с ним взглядом. Эти глаза завлекали, утягивали и топили в холоде, проникали, как вода, в каждую клетку его тела, трогая нервы, разливая память о боли и эскалируя страх. Явик не мог оторваться, испытывая гремучую смесь эмоций. Он держался за мысль о спасителе, но вся его теперешняя жизнь мало была похожа на спасение. — Выбор определяет каждый шаг твоей жизни. С выбора начинаются твои действия, и он определяет следствия. К чему бы он ни привёл, ты должен это принять и преодолеть. Готовность к этому и называется ответственностью. И самое главное, Яваран. Выбор должен быть осознанным и добровольным. Ты должен понимать, что выбор всегда принадлежит тебе и определяет твоё будущее. Твоё обучение завершится, когда ты сможешь добровольно, не взирая на страх, дать мне руку с полным принятием возможного грядущего. Когда сможешь преодолеть нынешние ограничения. На этом закончился урок в тот день. Сейчас, каждый раз, когда Яваран стоял перед выбором, он старался лишний раз задуматься. Но иногда он по-прежнему не замечал даже самого выбора. И тогда неизбежность могла стать очень травматичной. И эти листы, оставленные тогда Аскаром, он хранил как память о том, что за час занятия он прошёл весь путь, который Учитель тогда объяснил. Он осознавал, что боится, принимал необходимость этот страх преодолеть, стыдился ошибок, допущенных из-за неспособности мыслить от переизбытка эмоций. Вечером он переписывал текст у себя в покоях, сверяясь со словарями, до тех пор, пока не смог написать идеально. Потом, размышляя о постоянной боли в теле, он снова предавался эмоциям. Когда всё болит, когда страх преследует его на каждом шагу, когда он находится во власти столь сильного и жестокого существа, о какой добровольности идёт речь? Он потерял свободу… какой же выбор он может делать сам, и какую добровольность проявлять? Тогда он смотрел на разрисованную руку и думал, что, возможно, в следующий раз таки лишится пальцев.