4
6 июня 2026 г., 07:39
4
— Малфой. — удивление и искреннее неверие проскальзывают в голосе. Отложив палочку, он поднимает взгляд как раз в тот момент, когда Гермиона осторожно поднимает с бархатной ткани тонкую золотую цепочку. Маховик времени. Даже в тусклом свете хранилища металл поблёскивает знакомым холодным золотом. — Я думала, их все уничтожили после войны. — Видимо, не все. Гермиона несколько секунд молча разглядывает артефакт, осторожно вращая его в пальцах. Аккуратно положив маховик обратно, она медленно поднимает взгляд. — И ты даже не попытался спрятать его от Министерства? — Нет. — Почему? Он чуть пожимает плечами. — Потому что это плохая идея. — Это никогда не останавливало волшебников. — Меня пугает, насколько быстро ты это сказала. Гермиона закатывает глаза. Несколько секунд спустя вопрос всё-таки звучит: — И всё же… разве тебе не хотелось? — Чего именно? — Воспользоваться маховиком. Его взгляд неторопливо поднимается и внимательно скользит по её лицу, словно он всерьёз обдумывает этот вопрос. На его губах вдруг появляется лукавая усмешка. — Вообще-то да. — Да? — она удивлённо моргает. — Я бы с удовольствием избежал удара от одной очень наглой девчонки на третьем курсе. Пару мгновений Гермиона смотрит на него, прежде чем тихий смешок всё-таки срывается с её губ. — Ты это заслужил. — Безусловно. Улыбка медленно сходит с её лица, прежде чем она снова продолжает уже без прежней лёгкости. — Ты был ужасен со мной. Тишина затягивается на долгие секунды, прежде чем он поднимает на неё взгляд. — Да, был, — спокойно соглашается Малфой. — Прости, Грейнджер. Какая-то часть неё до последнего ожидала раздражения или попытки перевести всё в привычную для них перепалку, но вместо этого получает тихое признание собственной вины. Губы медленно приоткрываются, однако ни одного слова так и не находится. Взгляд непозволительно долго удерживается на серых глазах напротив, а в груди начинает неприятно и совершенно не вовремя сжиматься узел. Малфой не должен смотреть на неё так спокойно. Не должен говорить такие вещи настолько легко. И уж точно не должен заставлять её чувствовать себя настолько растерянной рядом с ним. — Я… — сбитое бормотание ведьмы нарушает неловкую тишину. — Я внесу маховик в протокол и вечером передам его Министерству.***
— Грейнджер. — голос Малфоя вырывает её из очередной стопки записей. — Мм? — Ты вообще умеешь отдыхать? Перо замирает в воздухе. Только сейчас Гермиона медленно поднимает голову от стола, несколько раз моргая так, будто заново вспоминает, где находится. Часть хранилища уже выглядит иначе — несколько артефактов аккуратно упакованы в защитные футляры Министерства, на полу лежат свитки с протоколами, а воздух больше не кажется настолько тяжёлым после снятия части чар. — Что? Малфой коротко кивает куда-то ей за спину. Взгляд машинально поднимается к высоким окнам у потолка. За ними давно темно. — Мерлин, который час? — Почти девять. На его лице мелькает короткое довольное выражение. Прикрывая глаза ладонью она тихо стонет себе под нос: — И почему ты ничего не сказал раньше? — Ты выглядела пугающе счастливой рядом с проклятыми артефактами. Я решил не рисковать своей жизнью. Сдавленная усмешка всё-таки срывается с её губ. Удивительно, насколько естественно это начинает происходить рядом с ним. Быстро собрав записи, Гермиона наконец поднимается. Усталость тут же тяжело отдаётся во всем теле. — Мне правда уже пора. — Я провожу. Путь обратно через тёмные коридоры мэнора проходит тише, чем утром. Напряжение между ними больше не ощущается таким острым. Оно медленно оседает, уступая место странному спокойствию, появляющемуся после долгого дня, проведённого рядом друг с другом. У ворот Малфой снова снимает защитные чары, и серебристый свет мягко касается его бледного лица и растрёпанных волос. — Завтра в девять? — спрашивает Гермиона, поправляя ремешок сумки на плече. Малфой только коротко кивает, не сводя с неё глаз в холодном мерцании чар.
