12
6 июня 2026 г., 08:18
12
— Уже уходишь? Гермиона замерла, медленно поднимая взгляд от стола. Уже несколько минут она бессмысленно перекладывала одни и те же свитки, не в силах заставить руки делать что-то осмысленное. Мягкий утренний свет лился сквозь высокие окна, освещая её растрёпанные волосы, смятую одежду и растерянность в глазах. Драко стоял в нескольких шагах от неё, засунув руки в карманы брюк. Выглядел он так, будто совсем не спал — тени под глазами, помятая рубашка, напряжённая линия плеч. Но смотрел он на неё с такой тихой, тяжёлой нежностью, что у Гермионы перехватило дыхание. Смотрел ей прямо в глаза, словно пытался навсегда запечатлеть этот образ: её, стоящую посреди его библиотеки в мягком золотистом свете. Гермиона опустила очередной свиток в сумку дрожащими пальцами. — Мне нужно… сдать протоколы в Министерство, — тихо произнесла она. Малфой медленно кивнул. Острую боль внутри выдало только движение кадыка, когда он тяжело сглотнул. Она продолжает бесцельно перебирать пергаменты, хотя прекрасно знает, что все нужные документы уже давно лежат в сумке. Пальцы просто цепляются за бумагу, словно ищут хоть какую-то опору в этом хаосе внутри. Мысли путаются, шумят, не желая складываться по полкам. Взгляд снова и снова предательски возвращается к нему. Драко всё ещё стоит на том же месте — неподвижно, с руками в карманах. Напряжённые плечи, слегка опущенная голова, но глаза — прикованные к ней. Он не отводит взгляда ни на секунду. Поправляя ремень сумки на плече, Гермиона делает глубокий вдох… и вместо того, чтобы направиться к двери, шагает к нему. Малфой следит за каждым её движением с тихой сосредоточенностью. Когда она останавливает совсем близко, уголок его губ поднимается в едва заметной, горькой полуулыбке. — Упрямая, несносная Грейнджер… — тихо произносит он, слегка качнув головой. В его голосе звучит такая мягкость, что у Гермионы внутри разливается предательское тепло, смешанное с острой тоской. В её собственных глазах стоит такая болезненная растерянность, что у Драко на мгновение перехватывает дыхание. — И всё же ты меня терпишь. — У меня просто отвратительный вкус в женщинах. С её губ срывается приглушённое хмыканье. Несколько секунд они просто стоят так близко друг к другу в утренней тишине библиотеки, пока Малфой осторожно убирает выбившуюся прядь волос ей за ухо. Прикосновение выходит невесомым. Его пальцы на мгновение задерживаются у щеки, нежно касаясь. — Ещё минута, Грейнджер… — шепотом говорит Драко, не убирая ладонь от её лица. — И я не смогу тебя отпустить.***
— Вид у тебя такой, будто Министерство снова решило добить тебя бумажками. С губ Гермионы срывается усталый смешок. — Джинни, я полдня просидела с протоколами и отчётами. — Проходи, — Джинни мягко касается её плеча, пропуская внутрь. — Гарри ещё на работе, так что сегодня тебе повезло избежать очередного допроса. Гермиона тихо фыркает, проходя на кухню. Тёплый свет, запах выпечки и уютный беспорядок дома Поттеров ощущаются очень знакомо и спокойно. — Ну? — Джинни облокачивается бедром о столешницу, внимательно глядя на неё. — И как тебе работа с Малфоем после стольких лет? Гермиона молчит. Она опускает взгляд на чашку в своих руках. Пальцы нервно проходятся по гладкому краю, словно ищут ответы в фарфоровой гладкости. Внутри всё запуталось. Слова застревают в горле, никак не желая выстраиваться в ровные предложения. — Он всё ещё невыносимый. Джинни не торопит. Просто стоит и смотрит — понимающе, с заметной складкой между бровей. Гермиона глубоко вдохнула, собираясь с силами, и всё-таки продолжила, едва слышно: — И… внимательный. — И нежный. — Гермиона прикусывает внутреннюю сторону щеки. — И раздражающе терпеливый. — пальцы сильнее сжимают чашку. — Отвратительно нечестное сочетание качеств. — И почему-то рядом с ним я окончательно перестала понимать саму себя. — Гермиона снова замолчала. Пустой взгляд направлен куда-то сквозь стену. Улыбка Джинни становилась всё шире и лукавее. Только сейчас она заметила этот взгляд и тут же прищурилась, словно её поймали на чём-то запретном. — Что? — Ничего, Гермиона, совсем ничего. Джинни наблюдала за ней ещё пару долгих секунд, но вместо вопросов молча повернулась к шкафу в поисках чая. — Тебе как обычно? Гермиона уже открыла рот, чтобы ответить по привычке, но остановилась. Внутри всё внезапно стихло. После долгой, изматывающей бури что-то наконец встало на свои места. Сердце сделало медленный, тяжёлый толчок, а потом — ещё один, уже спокойнее. Всё то смятение, страх, сомнения и тоска, что терзали её последние дни, вдруг отступили, оставив после себя удивительную, почти пугающую ясность. Пальцы, всё это время нервно сжимавшие чашку, медленно расслабились. Плечи опустились. Дыхание стало глубже. А на губах — сама собой, без разрешения — расцвела мягкая, тихая, чуть виноватая улыбка. Не широкая, не радостная — а тёплая, задумчивая, полная хрупкого света. — Гермиона? — Джинни повернулась к ней с заметным любопытством. Она моргнула, медленно возвращаясь в реальность. — Мм? — Ты точно в порядке? — Джинни слегка наклонила голову, изучая её лицо. Гермиона посмотрела на подругу, и улыбка стала ещё чуть заметнее. Она провела пальцем по краю чашки и тихо, почти шёпотом произнесла: — Кажется, теперь — да.
