Сто способов довести педагога

Пятничным занятием кабинет забит битком. Удивительно, ведь обычно второкурсники ленивы. Может, дело во внезапной любви к профильной математике, а может, дело в педагоге? Арсений Сергеевич или Сеня, как его дразнил Антон, стоял спиной к классу, крепко сжимая тетрадь одной рукой, а второй выводя цифры на доске. Челка спадала на глаза — Арсений дёргал головой, отбрасывая её назад. Очки скатывались на кончик носа — Арсений измазанным в меле пальцем поправлял их, оставляя белый след на переносице. Многие называли его "дотошным", но все они послушно следовали правилам, боясь сделать что-то не так. Особенно рядом с учителем. Уж с кем, а с Арсением Сергеевичем проблем не хотелось. Однако в кабинете сидел тот, на кого не распространялись правила и понятия. Учитель, который доводил однокурсниц до слёз, вызывал у Антона трепет. Педагог, который строго оценивал контрольные работы, заранее подсовывал Шастуну задачи. И этот самый педагог, холодный и безумно осторожный, так мило кусал губы, когда... — Шаст, ты пялишься,— прошептал Дима, возвращаясь к задаче. Антон проморгался, только сейчас заметив исписанную доску и почувствовав, как больно собственные пальцы сжимают ногу. Студент убрал руку, оставляя розовые следы под одеждой. — Какая разница? Мне можно,— громко прошептал Шастун и усмехнулся, когда педагог напряг спину. — К тому же... он сегодня такой красивый,— промурлыкал он. Арсений мелко дрогнул, а после с нажимом мела начал рисовать треугольник.

***

Прозвенел звонок. — Перемена тридцать минут, и чтобы все вернулись,— сухо бросил математик, садясь за стол,— все на выход. Проветрить надо. Попов раскрыл журнал, боковым зрением следя за оживившимися учениками, которые, тянясь и зевая, поплелись к выходу. Когда дверь закрылась, Арсений, не поднимая головы, продолжил: — Я сказал "все", Антон. Студент притворно проскулил. Он, поднявшись с места и ведя пальцами по партам, медленно пошёл к учительскому столу. Остановившись в метре от любимого, молодой человек оскалился.