Хроники Студеного потока

*** Неожиданно позвонил Кэрайг Студеный поток. Сколько мы с ним не виделись? Кажется, с тех пор, как он оставил преподавание и ударился в большой бизнес. Тем не менее, вспомнил он именно обо мне, что, конечно же льстит моему самолюбию. Его племянник, новый глава рода, серьезно взялся за аудит семейных активов, сообщил Кэрайг. В число коих входит и библиотека. Этим уже занимается его, Кэрайга, младший брат, но на днях он обнаружил какие-то рукописи и не считает себя достаточно компетентным для того, чтобы верно определить их ценность. Так что не желает ли уважаемый Огмаин какое-то время поработать на род Студеного потока? Кэрайг предположил, что меня подобная работа заинтересует, да и деньги никогда не бывают лишними. А с университетом Кэрайг уладит, никаких проблем. Уважаемый Огмаин, то есть ваш покорный слуга, чуть со стула не свалился, чем непременно уронил бы свой авторитет перед собственными студентами. Библиотека Студеного потока! О которой давно уже чуть не легенды ходят. Считается, например, что давно утерянные свитки из Аумбрийской библиотеки находятся именно там, ловко похищенные по приказу тогдашнего главы этого рода. Само собой, уважаемый Огмаин поспешил согласиться. Да и деньги, как верно заметил Кэрайг, лишними не бывают. Впечатление дня: о, скалы поднебесные, за что мне такая удача? *** Прибыл к назначенному часу, был встречен дворецким. Господин Гаэболг занят, внезапное, знаете ли, образовалось дельце, просит его извинить; а господин Малд (надо полагать, упомянутый ранее младший брат, а нынешнему главе рода, получается, дядюшка) уже на месте, разбирается с очередными талмудами, так что помощь ему не повредит. А если уважаемый Огмаин соизволит проследовать… Обед будет подан в шесть, но в библиотеку принесут поднос. Примерно к полудню. Я кивал, поддакивал и старался не отставать от быстроногого дворецкого. В поместье витает острый запах ремонта. Где-то за стеной надсадно гудит электрическая дрель, и несётся вослед чарующим звукам зубоврачебной машины забористый матерок невидимого трудяги. Господин Малд, он же младший брат, он же дядюшка, а так же мой коллега на ближайшие несколько недель действительно обнаружился за высокими двойными дверями, засевшим за громаднейший из столов, который мне только довелось видеть. С ноутбуком, толстой тетрадью и стаканом ручек и маркеров. И уже успел завалить стол бесчисленными томами в кожаных переплетах. Дворецкий церемонно представил нас друг другу. Пожали руки. Его рука - мягкая очень горячая и очень сухая. Что не удивительно при работе с книжными залежами,припорошенными слоями вековой пыли. Счёл уместным рекомендовать господину Малду ежевечерний крем для рук с увлажняющим эффектом, иначе кожа непременно огрубеет и потрескается. В ответ мне предложили обходиться впредь без “господ” и обращаться на “ты”. Логично, нам ведь работать и работать. Небольшое отступление: если бы не характерный оттенок драконьих глаз, никогда не подумал бы, что они с Кэрайгом братья. Малд ростом пониже, комплекции поплотнее, да и цвет волос куда темней. Зато глаза - если я верно успел рассмотреть, прежде чем Малд опустил ресницы (весьма густые, должен отметить) - на порядок ярче, нежели у моего давнего знакомца К. Анонсированный дворецким поднос прибыл, как мне показалось, через каких-нибудь полчаса после моего появления. Но часы мои показали ровно полдень; а дивный аромат меда я учуял, ещё когда сурового вида лакей появился в конце ведущего к библиотечным дверям коридора. На перекус предлагалось некоторое (весьма приличное) количество сендвичей, свежайшие эклеры и - хвала моему носу! - медовые коврижки. А так же чай. Не удержался, попросил принести стакан молока. Для приема пищи здесь имеется отдельный стол, в углу, подальше от драгоценных книг. У Малда хороший аппетит, приятно смотреть! Тем более, он явно предпочитает эклеры. Неправильно поняв мой взгляд, он тихим голосом сообщил, что пытался несколько раз сесть на диету, но не преуспел в данном предприятии. Впрочем, он и не толстеет тоже, что является несомненным плюсом. И, вскинув на вашего покорного слугу короткий проницательный взгляд, не спросил - скорее, сообщил, что молоко с медом весьма мне по душе. Что ж, Огмаину из Маккеллодов скрывать нечего. Да, полукровка. “Дитя нежданной любви”, как называли меня когда-то родичи. Папашу своего никогда не видел, но судя по тому, что матушка, мир ее духу, замуж так и не вышла, впечатление тот произвел неизгладимое. Что ещё? Между мирами не расхаживаю, да и пробовать желания нет, соли не боюсь, и это действительно счастье, потому что меня медом не корми - дай поплескаться в морской водичке. Проверить насчёт железа так на себе и не решился, молоко, мед и хорошую выпивку уважаю, магией не владею… Не слишком удачный получился гибрид, разве что жить буду долго. И не скрываю от мира ни единого из своих двухсот… Ладно, двухсот и двух лет. Малд выслушал сию тираду внимательнейшим образом и коротко кивнул, не комментируя. Такой молчаливый дракон… Зато слушатель прекрасный, даже если кажется, будто все его внимание занимает очередной эклер. Впечатления дня: устал, но доволен. П.С. Едва не забыл написать об обеде, где познакомился наконец с Гаэболгом, главой рода. Коротко: Г. был весьма любезен, его невеста леди Мелис - очаровательна, блюда восхитительно вкусны, аппетит у всех великолепный. За сим отправляюсь в царство сновидений. Завтра намереваемся вместе с М. разбирать самые дальние шкафы. *** Пресловутая библиотека занимает две обширных комнаты, переход между которыми обозначен полукруглой аркой. Полки и полки, от пола до потолка - и единственная стремянка, которую нужно, что называется, на своем горбу таскать. Благо, Малд у нас дракон, а значит, силой физической не обделён. Я, впрочем, тоже не слабак, но зачем же таскать, если можно не таскать? Итак, накануне было принято стратегическое решение: разбирать от самых дальних, самых пыльных и самых редко посещаемых полок, постепенно продвигаясь к выходу. Оставив пиджак на спинке стула, углубился в сокровищницу вослед за молчаливым драконом. Удивительно лёгкая у него походка несмотря на телосложение! С такими способностями хорошо подкрадываться к недругам со спины, инфаркт оппоненту обеспечен. Честь карабкаться на верхотуру досталась мне, Малд же занял стратегическую позицию снизу. Принимать пыльные тома и ловить мое бренное тело, ежели выпадет несчастье поскользнуться. Малд серьезнейшим тоном пообещал, что поймает. Снимая с полки первый из многочисленных фолиантов, поймал себя на мысли, что на руках меня носила разве что матушка, да и то в далёком детстве. Если при вчерашнем исследовании ваш покорный слуга не выявил среди предъявленных к осмотру книг ничего выдающегося, то нынешний день… Впрочем, по порядку. Освободив верхние полки и вдоволь надышавшись пыли, мы с Малдом вооружились сухими тряпками и приступили к тщательному осмотру. В основном труды по философии и астрономии, с научной точки зрения безнадежно устаревшие, и одна папка, выуженная мною с самой верхней полки. Смахнув очередной пыльный слой, я открыл - и сердце мое сделало нечто вроде кульбита. Тириенн Лаулавей, драматург и поэт, гений, не оцененный при жизни, но открытый заново в семидесятых! Неизвестная пьеса! Я ощутил,как трясутся мои бедные руки. Этим бумагам цены нет, какой-нибудь богатый ценитель любые деньги отдаст. Племянник Гаэ не намерен продавать, ошарашил меня Малд. Часть библиотеки будет передана в дар, и если эти бумаги так меня заинтересовали, они достанутся университету. Весьма щедро, заметил я не без дрожи в голосе. Такой жест благотворно скажется на репутации семьи, ответил Малд как-то уж очень тускло. Он долго стоял над драгоценной папкой, и по щеке его прошла едва заметная судорога. Тириенн, такой талантливый и совершенно сумасшедший. Настолько тихо, что мне едва удалось расслышать. Пока я раздумывал, что на это ответить, Малд по обыкновению ровным голосом сообщил, что у меня в волосах сидит паук, и если я не намерен завести домашнего питомца… Я пауков не боюсь, просто недолюбливаю. И уж точно не смог бы позволить подобному существу сидеть у себя на ладони. Поднос прибыл с впечатляющей точностью. На сладкое, кроме корзиночек с кремом, подали толстые, ещё горячие вафли и отдельно - маленький соусник с восхитительным медом. И о молоке не забыли. В ответ на мою искреннюю благодарность Малд лишь дёрнул плечом, не поднимая глаз от своей чашки с чаем. Настроение его как будто улучшилось; впрочем, этот дракон мастерски умеет скрывать свои чувства. Зато мне удалось ответить любезностью на любезность: он испачкал щеку сладким кремом, а у меня при себе всегда имеется чистый носовой платок. Того несчастного паука никто не убил. Он ведь ничего мне не сделал (цитата). Впечатления дня: будет о чем поразмыслить перед сном. *** Сегодня имел честь наблюдать уникальное явление, и, надо сказать… Нет, Огмаин, будь добр излагать последовательно, а эмоции прибереги для другого случая. Итак, третий мой день в библиотеке Студеного потока начался уже стандартно: поздоровавшись с Малдом (и уловив лёгкий аромат ромашки при рукопожатии; значит, моим советом насчёт крема воспользовались, что приятно), приступил к описи вчерашних находок. В этот раз мы оба работали за громадным столом, поставив стулья у более длинных его сторон, почти друг напротив друга, но все же чуть по диагонали. Таким образом, чтобы в случае необходимости не нужно было повышать голос, дабы быть услышанным. К чему я развел эту столовую геометрию? Видимость при подобной рассадке тоже вполне хорошая. Хотя и без уточнений помню все очень отчётливо. Примерно за два часа до подноса наше мирное времяпрепровождение прервал ещё один брат Малда, о котором я много слышал, и даже видел несколько раз по телевидению, но лично знать чести не имел. Одно могу сказать: камера не передаёт и десятой части его бешеной харизмы. Опасный тип, к тому же красив и уверен в себе. От подобного сочетания стоит держаться подальше, особенно тому, кто однажды неосмотрительно поддался… Гм. Что это я, решил удариться в воспоминания? Не самые, между прочим, приятные. Итак. Дракон, наряженный как самый натуральный хиппи и представленный мне как Ирне, удостоил меня короткого кивка и немедленно насел на Малда. Сегодня, оказывается, первая примерка костюмов к будущей свадьбе их общего племянника, но Малд, конечно же, забыл за своими обожаемыми фолиантами. Поэтому он, Ирне, счёл своим долгом лично препроводить непутёвого братца… Малд заметил, что Ирне мог бы просто позвонить либо прислать лакея, но видно было, что внимание брата ему льстит. - О, да, я бы мог, - жизнерадостно заявил Ирне, заходя Малду за спину. - И ты ответил бы в своей несравненной манере что-нибудь вроде “угу” и ещё на полдня зарылся в свои драгоценные талмуды. Продолжая болтать, Ирне положил обе руки Малду на плечи, наклонился к нему так близко, что почти касался подбородком темноволосой макушки и громко шепнул брату в ухо: - Червячок ты наш книжный. И вот тогда это и случилось. Малд чуть отклонился в сторону, вывернул шею, чтобы видеть лицо своего брата и улыбнулся. Глядя снизу вверх широко раскрытыми глазами. Никогда не жаловался на свой словарный запас, но в этот момент я понял, что для того, чтобы описать сие чудо слог мой скуден и жалок. Будто яркий луч солнца на ярко-синей водной глади, будто… Нет, я не в состоянии это передать. Зато чувство, охватившее меня, очень даже могу. Ревность, господа хорошие, самая натуральная ревность. И мысль, отчаянная и настойчивая: что такого требуется совершить, чтобы вот так же посмотрели на меня?! Ох, Огмаин, будь осторожен! Ты в полушаге от того, чтобы увлечься… И кого я обманываю? Ведь Малд мне с первого взгляда понравился. Остаток дня работал в одиночестве и лёгкой тоске. И даже блинчики с медом были сегодня не так вкусны, как им полагается. Впечатления дня: ошарашен, заинтригован, растерян. *** Весь вечер не мог избавиться от воспоминаний об увиденном чуде. Неудивительно, что ближе к ночи мое воображение не то чтобы разыгралось - совершенно распоясалось. Таких сладострастных видений ваш покорный слуга не припомнит с тех славных времен, когда небо было голубее, мир необъятнее, а неизведанные ещё плотские радости мнились чудом на грани божественного. Насколько все было бы проще, встреться мы в одном из тех клубов, где любят собираться одинокие джентльмены! Когда я в мечтаниях своих начал медленно слизывать с кое-чьего живота густой медовый крем, пришел к простейшей мысли. В конце концов, что я теряю? Если Малд отвергнет мои авансы, то сделает это, по крайней мере, вежливо. А я смогу взять под контроль свои эмоции и погрузиться с головой в работу. Стоило увидеть его, сидящим на верхушке стремянки, как вся моя вчерашняя решимость пошла прахом. Малд приветствовал меня в своей обычной невозмутимой манере и предложил пока что пересмотреть извлечённые им до моего прихода фолианты. Я поинтересовался, когда же он спит, на что получил ответ: временно он обитает здесь, в родовом имении. Племянник Гаэ любезно выделил ему одну из гостевых комнат наверху, в Западном крыле, куда почти не долетают чарующие звуки ремонта. Немедленно выползла мыслишка: вот и чудно, никакого такси вызывать не надо, всего-то поднимитесь по ступенькам… Обзывал себя озабоченным идиотом и занялся книгами с удвоенным рвением. Из интересного обнаружилось первое издание фундаментального труда от отца-основателя психологической науки (с дарственной надписью), древний трактат по алхимии, страницы которого грозились рассыпаться при неосторожном прикосновении, а так же тщательно упакованный в плотную бумагу роман 20-х годов о любовных терзаниях леди из высшего общества. Тишина, едва разбавляемая шелестом страниц, казалась не уютной, как в предыдущие дни, но напряжённой почти до предела. Несколько раз появлялось ощущение пристального взгляда, но сколько я ни старался, перехватить ярко-голубой отблеск не удавалось. С мастерством, которое приходит с годами долгих тренировок, Малд упорно прятал свои дивные глаза под густой завесой ресниц. За столом для перекусов атмосфера напряженного ожидания сохранялась. Аппетит совершенно пропал, хотя те чудесные вафли и соусник с медом только и ждали моего внимания. Малд, кстати, тоже не торопился заняться пончиками с кремом. Я сидел там, как неопытный осел, пытаясь подобрать нужные слова, и Хранители знают, как долго продолжалось бы это мучение, если бы Малд не нарушил наконец тягостной тишины. Нет, никаких бурных признаний не последовало, мы оба, в конце концов, давно не восторженные юнцы с бушующими гормонами. Он сказал, причем настолько тихо, что я едва расслышал. Что у меня очень красивые волосы. И что приятно, наверное, зарыться в них пальцами. Настоящая речь по его меркам. А я чуть не рассмеялся от облегчения. Но, к счастью, вовремя сообразил, что сейчас подобное будет неправильно понято. Поэтому, отодвинув бесполезную тарелку, я покинул свое место и, обойдя стол, опустился рядом с Малдом на корточки (колени или скажут мне “большое спасибо”, но оно того стоило). Он упорно прятал глаза, даже когда я взял его безвольно лежащую на колене ладонь в свои слегка дрожащие руки и аккуратно пристроил на собственную голову. Соответствуют ли ощущения его ожиданиям, уточнил я, глядя снизу вверх. Более чем, ответил он все так же на грани слышимости. И я снова узрел чудо. Предназначенное на сей раз для меня одного. Какое-то время Малд медленно перебирал мои несчастные кудри, а я любовался этой невероятной улыбкой. Только этого мне оказалось мало, потому я поставил его в известность. Что у него имеется около четырех секунд на возможные возражения. Пока я поднимаюсь с моих бедных колен, чтобы кое-кого поцеловать. Возражений не последовало. Малд с явной неохотой убрал руку с моих волос - исключительно чтобы снять мои очки и аккуратно положить их на край стола. Мудрое решение. Ранее https://dent.diarybackup.space/p222484555.htm Мы поднялись в итоге в упомянутую ранее гостевую спальню - нельзя же творить безобразия, когда вокруг столько ценных книг, да и войти может кто угодно. Милая комната, светлая, с прекрасной и, главное, широкой постелью. Малд хотел задернуть портьеры, но я настойчиво попросил этого не делать. И так все расплывается, когда ваш покорный слуга вынужден обходиться без очков. Он явно невысокого мнения о собственной привлекательности. Милый, стеснительный дракон. Что я мог сделать, кроме как всеми доступными мне способами убедить его в том, что сейчас и здесь желанней его для меня нет? Мы целовались, жадно и торопливо, путаясь пальцами в одежде, от которой срочно требовалось избавиться. Касались открывающейся кожи - и если Малд действовал робко, почти настороженно, то ваш покорный слуга дал волю обуявшей его жадности. Интересно, все ли драконы так щедро одарены природой, или это мне так повезло? Бедные мои колени! Впрочем, оно того стоило. Какой же он тихий, даже в столь интимные моменты! Тяжёлое, ускоряющееся дыхание, судорожно сжавшиеся пальцы в моих волосах и в самом конце - сдавленный выдох сквозь зубы. Необходимо будет поработать над этим. Я безумно хочу услышать его настоящий голос… Как истинный джентльмен, Малд очень скоро ответил на мою любезность, несильно толкнув меня на постель. Такой порывистый. Такой неидеальный. Такой откровенный. Наверное, можно было ограничиться и сей малостью, но, едва отдышавшись после его чуть неловких ласк, я понял, что хочу большего. Ощутить его полностью. На себе. Внутри. Познать до конца неидеальное совершенство. Очень давно не расслаблялся я таким образом, потому попросил Малда не торопиться. К счастью, крем с ароматом ромашки обнаружился в двух шагах, на письменном столе рядом со стопкой книг. Пока он делал эти четыре шага (два туда и два обратно), я перевернулся на живот и на всякий случай покрепче обнял ближайшую подушку. Он очень старался, мой стеснительный дракон. Так боялся причинить лишнюю боль. Так целовал мой затылок, извиняясь за неизбежный в нашем случае первый дискомфорт. Покровители родных моих гор, как же мне было… Кажется, я насквозь пропах ромашкой. За ужином (в этот раз леди Мелис отсутствовала) мне казалось, будто господин Г. то и дело принюхивается. К нам обоим. Впечатления дня: несколько оглушен и очень счастлив. *** Явился на час раньше оговоренного времени и, конечно же, нашел моего дракона на рабочем месте. Он поздоровался, не поднимая глаз, и я понял, что просто обязан немедленно обозначить свои позиции, а то ведь с него станется думать, будто вчера имела место быть одноразовая акция. Тоном нарочито бодрым я напомнил Малду, что впереди целых два выходных, и стоит наметить некоторые планы. Можно потратить часть времени на культурный отдых - музеи, театры и тому подобное: а можно рвануть к морю, хоть я и не уверен, достаточно ли нагрелась вода для купания. Или у Малда имеются свои предложения? Оных у моего дракона не обнаружилось. Зато с места в карьер он заявил мне, что с ним трудно. Я ответил, что тоже не сахар. Тогда Малд, все ещё пряча от меня взгляд, сообщил, что с опытом постоянных отношений у него очень не густо. Я набрался решимости и спросил: а как же Тириенн Лаулавей? У Малда слегка дернулась щека, но он все же ответил после некоторой паузы. Что Тириенн действительно был сумасшедшим. Но я-то в здравом уме, заметил ваш покорный слуга. Допустим. Зато он, Малд, бывает вспыльчивым, спроси у брата Ирне, он видел. У всякого свои недостатки, как-нибудь приспособимся. Мои таланты как любовника… Никто не идеален, знаешь ли; зато нам есть куда расти и к чему стремиться. И вообще, кого он сейчас пытается убедить? И в чем именно. И не будет ли дражайший Малд любезен всё-таки одарить меня своим дивным взглядом, особенно если всерьез вознамерился закончить все, так толком и не начав. Он покорился, мой неуверенный в себе дракон. Этот синий огонь… любовался бы вечно! Не помешает ли это работе, спросил он едва слышно, и я понял, что его вздорные аргументы исчерпаны. Мы ведь взрослые и разумные мужчины, напомнил я. Например, сейчас я докажу тебе серьезность моих намерений… Целуешься ты бесподобно, кстати. Так вот, племянник твой просил прикинуть на досуге, каким музеям и тому подобным заведениям могут быть интересны старинные книги; вот этим я сейчас и займусь. И никаких шалостей до вечера! Согласен. Поцелуи шалостями не считаются. Впечатления дня: все идёт, как дОлжно.