Подвес
15 июня 2026 г., 07:00
Аким утирал мокрым полотенцем испарину со лба жены. Днём ей сделалось плохо, пока он был на полях. Опять Олюшка одолела, да ещё Ольга добавила. Эх, бабы. Ни ума, ни разума. Благо, мать была рядом и не дала случиться непоправимому.
Девки в деревне судачили, что Софа магическим образом Олюшку покалечила, но отец сказал, что коромысло Олюшкино было старым и рассохшимся — то не Софы вина, что так не вовремя оно треснуло. А что до увечий... Ну кто ж знать может, откуда беда придёт. Но говорили, что щека Олюшкина была прилично изодрана.
Вечером, как Софа очнулась, Капитон с Галой пошли с Олюшкой говорить. Просить по добру оставить Софу с Акимом в покое, раз сама никак не поймёт. Но дом и калитка оказались заперты, света в окнах не было, дым из трубы не клубился. Олюшки дома не было. Прождав цельный час, отправились они домой.
А к ночи Софа заохала, схватившись за живот. Аким перепугался, что время родить наступило, схватился за боты — за повитухой бежать да Капитона звать — и только обулся, Софа затихла. Сказала, что всё прошло, и попросила не уходить. На все вопросы отвечала, что всё с ней хорошо, но как-то подозрительно поглядывала за окно.
Как будто видела там кого.
Уложил Аким жену на перину, чаю с липой налил и рядом лёг. Успокоил, приголубил. Говорили они неторопливо, долго.
— Я к Веду тут ходил, — признался вдруг Аким. Софа недоуменно посмотрела на мужа.
— Это на что?
— Про сны твои рассказал, — он мягко уложил подскочившую на месте Софу обратно, — да не скачи. Я ж не дурак. Вижу, что тебя мучит что-то. Давно мучит. Вед сказал, что знает, что за Лихо к тебе во снах приходит.
— И что это? Кто? — робко спросила она. Не хотелось, чтоб Аким считал её сумасшедшей, да раз он сам про то заговорил, да ещё и выяснил чего — отчего бы не спросить?
— Имени не назвал, — пожал плечами мужчина. — Сказал только, что приблизиться он к тебе не сможет. Будет приходить во сне, пугать, измором брать, а сделать тебе ничего не сможет, — всю правду он рассказать не решился. Ни про души невинные, ни про незавидную судьбу тех, на кого он глаз положил. Незачем Софе об этом знать. Есть защита от беса этого, и достаточно.
— Я его про себя чёртом зову, — тихо отвечала Софа, — у него рога, знаешь, какие! Вот такенные, — она размахнула руками, — и глазища такие… Жёлтые. А какие страхи мне показывает, — она прикрыла глаза и устало покачала головой, прислонившись к Акиму.
— А ты не смотри, — улыбнулся он жене, — вот придёт в следующий раз, а ты отвернись и знай, что ему до тебя всё равно не добраться. Только вот…
— Что? — Софа тут же распахнула глаза.
— Как время родить придёт, нужно будет Веда звать непременно, — он гладил её по волосам, — он сказал, что, пока ребёнок при матери, он под её защитой, а как народится — своя нужна. Так что позовём, пусть сразу её побережёт.
— Её? — Аглая подскочила, прослушав остальное. — Он сказал, что девочка родится?
— Сказал, девочка, — улыбнулся Аким, — Аглаей назовём.
— Аглая, — мечтательно повторила Софа, — Аглая Акимовна.
— Звучит-то как! — повёл бровью мужчина, — Акимовна.
— Ой, папенька, — рассмеялась, теперь совсем расслабившись, Софа, — что-то у вас борода не чёсана, истрепалась совсем, — она потрепала Акима по отросшей за зиму и весну бороде и пошарила глазами по тумбе у кровати, — а где ж наш гребень?
— Да бог бы с ним, — отмахнулся Аким, — буду с нечёсанной бородой, — и притянул жену к себе. Но стоило ему Софу сдвинуть, как схватилась она за живот и взвыла.
— Ой, мамочки, — девушка мелко и часто задышала, — ой-ой.
— Да ты, никак, родить собралась, — Аким подскочил, встав у окна, — всё ж за повитухой пойду и Веда позову.
И только отошёл он от окна, Софа взвизгнула, подобралась всем телом, забилась в подушки и безумными глазами уставилась в ночь.
— Что там? — подскочил к окну Аким, — Чёрт пришёл? — как ни пытался высмотреть он хоть что в кромешной тьме, ничего не видел.
— Пр-ришёл, — заскулила Софа, — наяву пришёл, не во сне, — и заплакала, — он ждёт. Ждёт Аглаю. Аким! — она протянула к мужу руки, борясь со схватками, — не уходи, не оставляй меня с ним! Вместе пошли, только не оставляй одну!
— Да куда ж ты пойдёшь, — он ласково обнял жену, — тебе нужно лежать, пока я приведу бабку и Веда, — Аким смотрел ей прямо в глаза, — оно тебя не тронет, ты помнишь, что Вед сказал? Не тронет. Оно не может, пока на тебе, — пальцы его нашарили на её груди подвес, — это. Держись за него и жди нас. Я быстро, — он коротко поцеловал её мокрый от испарины лоб и подскочил к двери, — слышишь? Быстро обернусь.
Но Софа, глянув в окно, заверещала.
— Аким! — она вцепилась в одеяло и поняла, что до этого момента не боялась в полную силу. Из-за окна, чуть освещённое лунным светом, показалось чёртово рыло. Никакой это был не человек. И не зверь. Таких черт не могла себе Софа представить ни во сне, ни наяву. Чёрт потянул влажным кожистым носом воздух, облизнулся и, Софа могла поклясться, хищно улыбнулся своей нечеловечьей, клыкастой, слюнявой мордой.
— Аким!!! Не уходи! — она заметалась на подушках. Аким, не раздумывая, подскочил к ней, на ходу снимая свой подвес.
— Не тронет, помнишь? — шептал он, накидывая на неё свой оберег, — Не сможет. А вот тебе ещё и мой. Я-то ему точно не нужен, — и, коротко поцеловав её и отвернув от окна, выбежал за дверь.
*** ***
Разозлённая пустым зовом тьма клубилась над полями, выискивая свою жертву. Та должна была быть где-то здесь. Но след то и дело терялся. Что-то мешало тьме отыскать цель. Сбивало с пути, путало дорожки, водило кругами. Тьма в бессильной ярости выворачивалась сама из себя, слыша единственный наказ ведающего: — Да чтоб тебя черти разодрали… И в какой-то момент, разумеется, волею ведавшего, тьма почувствовала жертву. Так ясно, так ярко. И так близко. У самого края полей. У небольшого домишки. Жертва куда-то очень спешила, убегала в ночь. Но от тьмы ей было не уйти.
