Искра Короля

В тот момент, когда раздались финальные свистки и матч завершился, глаза поднялись на табло, а в ушах раздался оглушительный стук сердцебиения. На табло горели цифры — цифры, которые не имели права на существование. Это не могло быть правдой. Оглянувшись вокруг, я понял: это была правда — грёбаная реальность. Моя команда стояла неподвижно, словно каменные статуи, не в силах пошевелиться, смотря на то же табло и не понимая, как воспринимать эти цифры. А трибуны ревели, заглушая крики ликования и восторга противника. 9:10 «Лисы» победили. Не могу поверить — как, как я, Король Экси, мог проиграть этим жалким ублюдкам? Жалкому сброду из приютов и наркологических клиник, которые все предыдущие сезоны тянулись в самом низу таблицы рейтингов. Эти криворукие уроды просто не могли этого сделать без помощи. И да, в этом сезоне к ним присоединились те, кто должен был быть в моей команде. Причиной моего проигрыша были именно они. Чёрт бы их побрал: Кевин Дей — вечный номер два и предатель, которого я должен был похоронить на этом поле. И этот беглый пёс Натаниель Веснински, или его стоит звать Нилом? Да какая уже, блядь, разница. Эта фальшивка с перекроенным лицом и двойка путались под ногами всю игру. До сих пор не могу поверить, как они смогли обыграть меня. Я всю свою жизнь играю на этом проклятом поле. Да я был рождён для этого спорта. В моей жизни не было ничего и быть не могло, кроме экси. Как же жаль, ох, мне действительно очень жаль, что я не смог забить нахер Натаниеля на том паркете, как бездомную жалкую псину. Но мне помешали: тот психованный белобрысый гном остановил меня и в подарок ударил своей тяжёлой вратарской клюшкой. По хрусту и дикой боли я понял: — Этот уебак мне что-то сломал. И да, врачи подтвердили — он сломал мне ключицу. Моя ведущая рука больше недееспособна. Из-за этого инцидента с поля увели меня достаточно быстро. Белые халатики оперативно перебинтовали меня и дали обезболивающее перед своим уходом. Но часы шли, и действие лекарства уже исчерпало себя. Боль стала невыносимой. Но я пытался держаться, я очень старался не показывать ничего. Показать свою боль сейчас было смертельно опасно. Ведь я сидел сейчас в восточной башне и рядом со своим горячо «любимым» дядей. Я не мог сейчас смотреть на него, ни на кого другого в комнате — я затылком чувствовал его острый, ненавистный, полный ненависти и разочарования взгляд. Логично: ведь я проиграл. И что-то в глубине подсознания подсказывало мне, что после этого позора на корте я вряд ли смогу встать в ближайшее время. Гнев его за мой проступок или другого ворона отпечатками лежал на моём теле. На теле были десятки старых шрамов, да и сейчас на мне есть следы его недавних вспышек. Может, если бы Хозяин дал воронам восстановиться хоть ещё немного, мы бы смогли выиграть? Позорно признавать, но мне страшно. Не могу представить, что он сделает со мной за такой позор, за мою неудачу. Мои шрамы — его трость. И от этого понимания по спине пробежал холод. Но у меня есть шанс — я надеюсь, что не пострадаю слишком сильно. Ведь в этом кабинете был мой брат со своими людьми. Совсем недавно не стало нашего отца, и Ичиро занял место главы клана после него, а я так и не смог увидеться с братом ни разу за свою жизнь. Хозяин даже не позволил проводить отца на его похоронах. Но теперь, когда главой стал брат и я впервые вижу Ичиро, я верю: должно всё обойтись. Он заступится за меня перед Хозяином. Как жаль, что при нашей первой встрече я так опозорил наш клан. Я не проигрывал ни разу за свою жизнь — и тут вдруг пятно на моей репутации. Но ничего — я смогу всё исправить. Новые победы всё исправят. Я двадцать лет выдерживал все побои от Хозяина и в этот раз выкарабкаюсь. Главное — что брат рядом. Остальное — не так важно. В комнате царила ужасная, гнетущая атмосфера. Люди брата стояли по периметру. В глубине зала стоял незнакомый мне мужчина средних лет, британской внешности, в дорогом костюме, а Ичиро стоял напротив окна, глядя на пустое игровое поле, где я недавно играл свой последний матч. Минуты тянулись долго. Что происходит? Все в комнате как будто чего-то ждут. Или кого-то. Озарила меня эта мысль, но она так же быстро исчезла, прерванная звуками из коридора. За дверью послышались торопливые шаги, и вскоре дверь открылась. Вошёл Нил. Он встал рядом с дверью, не слишком близко, но достаточно, чтобы при случае он смог сбежать первым при потасовке. В его стиле. В разуме возникло множество вопросов: что делает эта рыжая шавка тут? Мы всё это время ждали его? Мозг закрутился в безумный водоворот — от непонимания до ненависти и желания вгрызться в шею этого ублюдка. Но поток моих мыслей был прерван шагами рядом с диваном, на котором я сидел. Меня позвали по имени: — Рико. Я отмер. Как же я смог пропустить, как брат преодолел расстояние от окна до меня? Но всё же я ответил, нерешительно поднимая голову в сторону звука: — Ичиро. Подняв свой взгляд и посмотрев ему в глаза, я встретился с угольно-чёрными глазами, идентичными своим. Да и сами мы были очень похожи. Ростом невысокие, кожа такая же бледная, разве что у меня на пару тонов бледнее из-за проживания в подвалах Эвермора, волосы такого же смолисто-чёрного цвета. Только лица у нас чутка отличались. Непонятно только, в кого именно брат больше пошёл. У меня даже не было фотографии семьи, чтобы понять, в кого же именно мы с братом пошли больше: в мать или отца. Ну и ладно, чего раскисать. Когда это всё закончится, надо будет у Ичиро попросить фотографии семьи, а то отец помер, а я даже лица его не видел никогда. Хотел сказать что-то ещё, извиниться за провал или пообещать, что больше не допущу таких ошибок. Или сказать что-то другое. Но мне не дали этого сделать. Брат взял моё лицо в руку, но не нежно — как когда-то давно Кевин касался меня. Нет — он стиснул моё лицо так, чтобы я не смог дёрнуться, и я поздно заметил в его руке пистолет. Холодный ужас понимания ужалил меня — словно ледяная вода вылилась мне на голову, смывая с лица розовые очки счастливой жизни. Меня передёрнуло. Брат медленно поднял пистолет к моему виску. Сердце забилось в ужасе. Он сейчас застрелит меня? В ушах зазвенело — он снял предохранитель с оружия. Я видел: он уже нажимает на курок. Руки, ноги — всё тело оцепенело и покалывало от животного страха. В голове — шум, в ушах — звон. Всё потемнело. Вдруг меня вышвырнуло из моего тела. Внутри будто лопнула струна, и взорвалась волна энергии. Звук визга сменился ярким рёвом, пространство вокруг изменилось. Глаза ослепил белый свет. Всё твёрдое — то, за что я мог когда-то ухватиться, — исчезло. Тело окатило ледяной водой. Ледяной, солёной, чёрной. Давление навалилось мгновенно — на грудь, уши, сломанную ключицу. Ноги дёргались в тщетных попытках найти землю, воздух же кончался слишком быстро. Я истерично пытался выбраться из воды, гребя целой рукой вверх. Плечо пронзала острая боль, и из горла вырывался крик. В лёгкие попала вода. Кислорода было всё меньше и меньше, сознание покидало тело. Началось кислородное голодание, и тело стало умирать. Новая вспышка. Давление исчезло, я больше не был в воде. Только стабильное положение в пространстве быстро исчезло, как только я вдохнул живительного воздуха. Опора пропала, и я начал стремительно падать с высоты. С каждым мгновением скорость падения увеличивалась, и тело закручивало в разные стороны — было невозможно понять, где и что происходит. Все мысли вылетали так же быстро, как моя тушка падала вниз. Неописуемый страх пронзал каждую клетку моего тела. И наконец — новая вспышка. Искра швыряла меня из мира в мир, она паниковала. Я смог понять это, когда сам смог подумать: паниковала так же, как я, и от этого сильнее теряла контроль. Чем страшнее было, тем дальше она бросала меня. Непонятно, сколько это продолжалось, но в конечном итоге всё утихло. Меня выбросило на землю с нескольких метров. Всё затихло. Каждая новая вспышка отзывалась болью в груди, словно внутри вспыхивал огонь. И наконец всё прекратилось, и огненный шторм внутри груди утих. После этого осталась только звенящая пустота внутри. Небо надо мной было тёмным, затянутым тучами, сквозь которые не пробивалось ни одной звезды. Вокруг было несколько деревьев, блочные каменные образования и редкая сухая трава. Абсолютная тишина. Я лежал и дышал. Дышал, потому что ещё умел, потому что тело по привычке делало то, что умело, даже когда голова уже отключалась. Тошнило ужасно, голова кружилась, тело дрожало от пережитого стресса, а вся одежда была насквозь мокрая. Быстро прийти в себя не получалось — тело ещё долго било судорогами. Грудь болела меньше, чем раньше, но всё ещё не прошла полностью. Рука же на фоне всего стала просто привычным фоном и дополнением к моей симфонии боли. Через время я всё же решил попробовать встать. Левая рука упёрлась в землю, колено стало медленно подниматься. Земля вокруг качалась. Чуть снова не упав, я нашёл рукой какой-то камень в опору и с трудом всё-таки поднялся. Ноги держали. Плохо, но всё же держали. — Ладно, — сказал я себе охрипшим, уставшим голосом. Это спокойное «ладно» совсем не подходило к ситуации, в которой я оказался, но всё же не время. Не сейчас… Глаза огляделись. Ничего. Никаких дорог, никаких огней города и близко не было, никаких привычных звуков не было, кроме шелеста листьев от прерывистого ветра. Горизонт сливался с небом в одну единую серую массу. На горизонте были деревья или скалы, я не смог разобрать. Решил держать путь туда. Нет, плана у меня не было, но стоять на месте и в своём старом мире, и в этом странном месте — верная смерть.