Все началось с поцелуя

К первому снегу у Олега все-таки прошло чувство стыда за то, чем он занимается в отцовской кровати. В оправдание — его детская кровать для двух мужчин не подходила, у Олега одного уже ноги едва умещались, а уж с Вадимом… Одно время их осаждали репортеры. Телевизионщики использовали лучшие объективы, чтобы заснять великую битву с драконом и двухчасовой спуск с раненым царевичем по продуваемой всеми ветрами пожарной лестнице, и активно транслировали этот сюжет на разные лады. Олег быстро догадался, что это неспроста остается главной новостью так долго, и объяснил Вадиму, что мусолить эту тему будут еще полгода, пока не состоятся выборы в правители Зерцалья, и семья Леры, князья Макаровы, уж точно не упустят этот козырь, чтобы занять престол… Пока что они лишь исполняли обязанности во временном правительстве, но Олег был уверен: в этой гонке они придут первыми. Сначала, конечно, возникли сложности. Слишком много князей пожелали захватить власть во время переполоха. Громогласно выясняли, кто убил Адама Воскресенского, было ли это случайностью, и не дочка ли Макаровых собственноручно выпустила дракона?.. Олегу пришлось выйти из тени и организовать дружинников. Те активно давали показания и жаловались, что их накрыл мороком тиран Адам, а герои — Вадим, Олег и Джесс — рассказали, как все было на самом деле. Серый подключил всех своих приятелей, и творческая молодежь, а потом и вся остальная, прошла по столице митингом, требуя перемен и выкрикивая имена Макаровых. Олег с Вадимом опять спрятались от пристального внимания жителей дворца, но, увы, ненадолго: князей волновала судьба хранилища диковин. Номинально Олег оставался сыном первого хранителя. Его голос был решающим. Но на хранилище он уже насмотрелся и выставил кандидатуру лица, совершенно не заинтересованного в диковинах, только желающего закрыть их на семь замков и никогда не вспоминать. Оставалось проголосовать. Хранители собрались в овальном зале дворца и начали спорить, но кандидат — Джесс — их очаровала. Возможно, она просто выбирала, с кем первым скрасит одиночество, а кого оставит напоследок, но хранители проголосовали за нее почти единогласно. Поскольку репутация хранителей была подмочена из-за того, что они дали Адаму беспрепятственный доступ к диковинам, Джесс предложила ребрендинг. Отныне она именовала их конкистадорами. Конкистадорам полагалось немыслимое количество пушек, автоматов и гранат, и где их достала Джесс, Олег предпочел не узнавать. Но, кажется, хранилище теперь было заперто надежно. Рабочие разбирали стену, границы снова открылись. Волшба де-юре оставалась под запретом, но почему-то Олегу казалось, что она скоро и вовсе исчезнет, и о ней забудут, она превратится в легенду из прошлого. Вадим однажды сказал ему, что после гибели дракона стало как-то пусто. И вообще… глаза больше не светятся. Олега это целиком и полностью устраивало. Пусть все станут как он: никакого дара, никакого шестого чувства, просто мир, в котором единственная волшба — это то, как появляется электричество в проводах и интернет в компьютере. Олег почему-то был уверен, что все будет хорошо. Макаровы займут престол и окружат себя надежными советниками, и власть растечется между ними, все будут решать сообща, а не единолично. Серый станет придворным художником. Хоть он и делал вид, что это худшее, что может случиться с вольным творцом, но Олег-то знал, что его друг жаждет всенародного признания, а кого будут уважать больше, чем человека, чей талант оценили на самом высоком уровне? О Джесс он совсем не переживал. У нее уже все сложилось наилучшим образом. А они с Вадимом… Они, пожалуй, закроют шторы, потому что по двору с самого утра бродит человек, подозрительно похожий на журналиста, а они не желают давать интервью. Докурив, Олег закрыл окно и вернулся на кухню. Вадим, кутаясь от сквозняка в одеяло, пил вино — не удалось его отучить праздновать их победу бокалом за завтраком. Олег сел рядом с ним за стол и прижался холодным носом к его шее. — У меня скоро деньги закончатся, — сказал Олег. — Надо что-то придумать. — А мне, как царевичу, не положен чемодан золота из дворца? — недовольно проворчал Вадим. Но так, не всерьез. Олег, улыбнувшись, потерся о него кончиком носа. — Может, нам продать все и отправиться путешествовать? — мечтательно сказал он. — Никогда не был заграницей. Попросим у Джесс написать для нас пару фраз для общения и поедем в ее страну, к океану… — Знаю я ее фразы, — хмыкнул Вадим. — Первая — привет, красавчик, а вторая — пососемся? Олег засмеялся. — Мне больше нравилось, когда ты говорил “лобызаться”. — Никогда я так не говорил! — возмутился Вадим. Олег взял у него бокал вина и сделал глоток. Еще только утро. У них весь день впереди. Ему до сих пор не надоело валяться с Вадимом на диване, показывать ему фильмы, читать с ним книги, удивлять его вкусной едой. Рядом с ним Олег и сам словно острее и ярче все воспринимал. А как они занимались любовью… Олег полез ладонью под одеяло Вадима, нащупал его бедро и повел выше. — Неугомонный юнец, — прошептал Вадим, весело глядя на него. — Тебе же нравится, — ответил Олег. Во взгляде Вадима была любовь. Но вместо слов, которые ждал Олег, которые были произнесены уже так много раз, Вадим сказал: — Ква. И улыбнулся. КОНЕЦ