Все началось с поцелуя

Джессика бежала. Бежала, не разбирая дороги, сердце колотилось как бешеное, во вспотевшей ладони она сжимала нож — даже не поняла, как взяла его из хранилища. Наверное, машинально. Потому что всегда должно быть оружие. Нож, камень, палка — неважно, что-то тяжелое или острое, плевать, тебе всегда нужно защищаться, девочка. Защищаться, нападать. А не сбегать. Она остановилась как вкопанная и обернулась. Кавалькада уже уехала — унесся вперед автомобиль, отнятый у Адама, следом за ним — кавалерия. Ее забыли. Нет, ее отпустили — она так испугалась, что стала бесполезной. Она в бессилии перекладывала нож из одной руки в другую. Отличный момент, чтобы навсегда покинуть Зерцалье. Зерцалье, не так уж давно приоткрывшее свои двери миру, куда она рванула, чтобы скрыться от закона — mierda, ее хотели отдать под военный суд! За какую-то мелочь — почти откушенный малюсенький cipote генерала, решившего, что такая красивая и ловкая наемница нужна ему самому… Впрочем, ее бы все равно судили. Или за щедро оплачиваемые убийства, или за отказ в интиме. Почему они думают, что раз она любит секс, то готова спать с кем угодно? Она не bruja, не шлюха. И Адам воспринимал ее не как первоклассного бойца, а как хорошенькую игрушку. Мужчины такие глупые! Нет, все же нужно бежать. Где нет экстрадиции?.. La mierda del toro, не вспомнить. Бежать… Madre всегда говорила: ты сдохнешь в канаве, девочка. Никто не будет дружить с тобой, ты от всех сбегаешь и всеми пользуешься, ты маленькая су… И от тебя, мамочка, сбегу, и от твоих мужей сбегу, от дядь больших с пистолетами сбегу, от всех сбегу! А от них — нет. Они меня приняли и полюбили. Потому что я, может, и bruja, я, может, и una stupida, но своих — по-настоящему своих — не брошу. Она побежала обратно. За драконом. Перегородила дорогу мотоциклу, мчащему прочь от центра города, и тот резко затормозил, вильнул в сторону, завалился на бок. Подскочив к водителю, Джессика пригрозила ножом и сказала: — Дела государственной важности! Отняв мотоцикл, забралась на него и, мельком глянув, хватит ли бензина, понеслась следом за драконом — он оставлял после себя следы: остовы домов. А потом заметила и его самого — на вершине башни телецентра. Вот он, притаился… Поднажав на газ, она вмиг долетела до скопления черных минивэнов. Дружинники отпрыгнули в стороны, она, взвизгнув шинами, затормозила и оттолкнула мотоцикл в сторону. — ¡Hola, amigos! — выкрикнула она. На нее уставились две пары глаз. Рыжик и Лера, лежавшая затылком на его коленях. Ради приветствия даже приподнялась. Они ее не поняли, а она-то их понимала, она-то умненькая, что бы ни говорила mamá, она быстро их язык выучила, хочешь жить — умей вертеться и не только. — А принц и Волк где? — поинтересовалась она. Рыжик, отмерев, указал на телецентр. Что ж, придется немного потрудиться… Не оставлять же их там одних, даже до дракона не доберутся, упадут и умрут по глупости. Если погибать, то в самой гуще битвы! Она видела, как Рыжика тянет за ней, но оставить Леру он не может. А потом она заметила еще кое-кого. Адама, жалкого царька. Адама, стоящего на коленях и опустившего лицо вниз. Она помедлила. Ее ждали наверху. Она еще успеет пнуть берцем в лицо этого malparido. И отвернувшись, она побежала по лестнице вверх, на самый высокий этаж. Заметила следы в пыли и стеклянной крошке и поняла, что именно тут вылезли наружу принц и Волк. Она высунулась в выбитое окно. Над ней, цепляясь за перекладины, мотаясь на ветру, полз наверх Волк, и лестницу даже не защищала даже шахта. Она распахнула глаза. А еще выше дракон схватил человека и будто посмотрел ему в глаза, выпивая его душу. El Diablo. Это он. El Diablo. Нож мешал в руке, и Джессика зажала его в зубах. Пути назад нет. Она карабкалась наверх, представляя себя кошкой, ловкой и цепкой, и потоки воздуха пытались оторвать ее руки от перекладин, но она держалась. Волк заметил ее, лишь когда она подобралась к нему почти вплотную. Посмотрев вниз, он, кажется, что-то крикнул, но ветер унес его слова. Джессика улыбнулась бы ему — ничего, малыш, успеем еще покувыркаться, ты только вниз не кувыркнись, — но нож мешал. А еще она забыла, зачем лезла наверх. Ведь как убить дракона, она не знала. Принц повис в лапе дракона, словно пытаясь оттолкнуть его чешуйчатые пальцы руками, но ничего у него не получалось. Нет, принц, пусть он тебя держит, потому что если отпустит — все, el fin… Джессика взмахнула рукой, чтобы Волк убрался с ее пути, перебрался к краю лестницы, и едва не сорвалась: пальцы скользнули по стали, колени затряслись. Она крепче сжала зубы и скорее схватилась за лестницу. Подлезла еще ближе, чтобы слышать Волка. — М-м-м? М-м? — промычала она, тряся головой. — Я… я отвлеку на себя дракона! — проорал Волк в ответ, удивительным образом ее поняв. Дурачок. Лучше бы ответил, что плана у тебя нет. Он убьет вас обоих. А то, что принц еще не стал прахом и пеплом, как все, к чему дракон прикасается… Видимо, не зря он принц. Но королем ему не стать. Что же он задумал? Зачем лез туда? Хотел взять дракона своей дьявольской волшбой? Нет, дракон уже однажды свел его с ума, пусть и на пару мгновений… Неужели у него был настоящий план? Что он говорил им? Джессика судорожно соображала. Лера. Лера откусила себе руку. Потому что кровь врага — это яд. Вот что сказал принц. А в крови течет волшба местных королей. Только по крови она передается. Кажется, имеет смысл. Она чуралась местных колдунов и всего, что с ними связано, поэтому не выучила законы, по которым их магия работает. Но одно правило запомнила. Она яростно замотала головой и замычала, чтобы Волк убрался с ее пути, и до него, похоже, дошло. Он, с опаской глядя на нее, сместился в сторону, и Джессика проползла мимо него. Выше, еще выше, надо до самого верха, чтобы хорошо видеть принца, чтобы не помешал ветер… Волк лез за ней. Глаза слезились от высоты, от ветра, вышка раскачивалась, словно мачта в шторм. Просунув одну руку за перекладины, чтобы держаться надежнее, Джессика медленно взяла во вторую нож. За деревянную рукоять. Крепко. Выдохнула и примерилась. — Что ты делаешь? — заорал Волк, и лишняя вибрация едва не выбила нож из руки. Джессика оскалилась и, вкладывая всю силу, метнула нож. Волк закричал. …Олег видел, как Вадим несется вверх. Он не слышал, что Олег идет за ним, а может, просто не обращал внимания. А когда он полез по внешней стороне вышки, то Олег весь голос сорвал, умоляя его остановиться. И все бестолку. Лишь один раз, кажется, Вадим посмотрел на него. А потом его схватил дракон. Осыпалась защитная шахта — одно название, просто полукруглые тонкие прутья из стали, прикрывавшие со спины. Но Олег это едва заметил. Смотрел во все глаза на Вадима и упустил момент, когда рядом оказалась Джесс. Надо же, вернулась. Еще и полезла в самый эпицентр бури… Огни на вышке тревожно мигали красным, и в их отблесках Олег видел, как борется с драконом Вадим — пытается вырваться из хватки его пальцев, и дракон отчего-то медлит… У Джесс, похоже, был план. Олег пропустил ее и тут же пожалел: неужели она решила атаковать дракона с простым ножом? И его сердце едва не остановилось, когда она метнула нож. Не в дракона. В Вадима. Олег закричал. Нож, описав дугу, вошел Вадиму в плечо. …От жгучей боли Вадим моргнул. Дракон смотрел на него, выпивая, лишая сил, и ему не нужно было для этого забираться под кожу. Саднили раны от его когтей, дыхание прорывалось в легкие со свистом, грудь горела от боли, и дракон продлевал страдания, выпивал медленно, вся заемная волшба покидала Вадима. А он — растворялся в черных глазах. Дракон, наверное, уже много сотен лет желал отомстить всему царскому роду за свое заточение. Сотни лет… Но боль в плече отрезвила. Вадим, повернув голову, с удивлением увидел нож. Не задумываясь, он взял его за рукоять и вытащил, правая рука повисла плетью, хлынула кровь, пачкая одежду, падая на пальцы дракона. И тот словно остановился. Больше не тянул из Вадима всю силу, не тянул за жилы. Вадима озарило: ну конечно! Конечно! Вот кто настоящий враг! Дракон, а не какие-то там человечишки… Зарычав, Вадим ударил себя ножом по бесполезной правой руке, вспарывая кожу. В глазах потемнело от боли. Стало горячо от крови. Дышать. Главное — дышать. Не терять сознание. Дракон слабеет, уже хватка не такая крепкая… хотя это плохо. Но какая разница, ему все равно не выжить, так стоит попытаться спасти жизни друзей, жизнь Олега, ведь им заново строить этот мир, в котором Вадим — всего лишь гость. Силы покидали его. Кровь текла от локтя вниз, и он не бил дракона по лапе, нет, он обнял его громадные чешуйчатые пальцы, сотканные из плотной тьмы, из обсидиана. Отдохнув, Вадим примерился к груди, и так уже проткнутой насквозь, вспорол ткань… Глубоко вдохнул со свистом, но воздух словно уже не тек внутрь, и выпрямился. И, уперев рукоять ножа в кожу дракона, рухнул на него грудью. Повезло. Между ребер прошел. Больно как. Выдохнул, кашляя, на губах стало солоно. Ослаб. Вытащил нож и уронил его вниз, в бездну, не смог удержать. Побежала кровь… Давай, впитывай мой кровь, травись ею, пока я с тобой в объятии, словно с любимым… Пусть она отравит твое гнилое сердце. Подняв голову, Вадим посмотрел на дракона. Глаза его были закрыты. Весь он словно сгорбился, обнял шпиль всем телом, будто боялся теперь упасть. Вадим потянулся к лестнице. Она стала ближе — дракон, обвивая своим телом шпиль, едва держал его. Пальцы его клубились. Истлевали, но еще удерживали. Надолго ли… Все, плевать на дракона. Надо спастись. Какая же темень в глазах и гадкая, дрожащая слабость во всем теле, и никак не дотянуться, никак… Дракон дрогнул, и Вадим осознал, что сейчас рухнет. Он, застонав, потянулся вперед, к лестнице, коснулся ее кончиками пальцев, и показалось, что плечо сейчас выпрыгнет из сустава, так далеко, так далеко… Подушечки пальцев соскользнули с перекладины. И тут же он нащупал другую, нижнюю. Вцепился. Дракон разжал пальцы, и Вадим упал с его когтя. Его больше ничто не держало. Закричав, он повис на одной руке над бездной, и пальцы соскальзывали — как и сознание. …Олег, опережая Джессику, добрался до верха, почти до самого дракона. Тот, словно став меньше, жался к шпилю, и Вадим трепыхался в его когтях, заваливался вбок. Тянулся к лестнице, но безрезультатно, слишком далеко от нее. Как, как, судорожно соображал Олег, как его схватить?! Дракон дрогнул и свернулся, и теперь уже не казался громадиной — просто большой ящерицей, даже крылья истлевали, пропадали. Олег почти добрался до последних ступеней, но его мотнуло в сторону, едва удержался — ветер ли, дракон ли… какая уже разница. Главное — не дать сорваться Вадиму. Он схватился за перекладину, возликовал Олег, он держится! Чешуйчатая тьма драконьей лапы вокруг Вадима пропала. Олег почти прыжками лез до него, ноги срывались, через несколько ступеней — к нему, скорее… Он встал на ступеньку под ногами Вадима, и тот отпустил перекладину. Олег, взвыв, прижался к нему всем телом со спины, стиснул локтями талию, не позволяя упасть. Вжал его в лестницу. — Держись! — крикнул Олег. — Как можешь держись! Он попытался закинуть одну руку Вадима за перекладину, чтобы он повис на локте, но Вадим глухо застонал, и Олег лишь тогда понял, что весь рукав толстовки Вадима влажный от крови. Он же… да, он резал себя, отравляя дракона… Олег в отчаянии прижимал Вадима своим телом к лестнице, не понимая, как же им теперь спуститься. Где-то внизу остановилась Джесс, тянула к нему руку — и никак не могла помочь. Нет, он должен сам. Иначе никак. — Вадим, — позвал Олег, становясь с ним на одну перекладину. — Вадим, ты меня слышишь? Ответ он уловил по дыханию — чувствовал грудью, как движется грудная клетка Вадима. — Хорошо, — сказал Олег, успокаивая себя и его. — Хорошо. Я тебя вытащу, только… — Он замолк, соображая. Джесс, миниатюрная и ловкая, подлезла к ним с обратной стороны лестницы. Подсунув ладони под мышки Вадима, она сцепила пальцы в замок, толкая костяшками Олега в грудь. — Я держу, — сказала она. — Держу… Что? — внимательно посмотрела она на Вадима. Он что-то тихо сказал, и она улыбнулась. — Да. Ты его победил. Ты теперь не принц, ты теперь король… Если выживешь. Она улыбалась. Олег коснулся губами затылка Вадима и поднял глаза. Дракона больше не было. Но он не ощутил никакой радости. А Вадим — в сознании, пусть и очень слаб. Это хорошо… — Ты только не волнуйся, Волк, — вполголоса сказала Джесс, — но он сильно ранен в грудь. У Олега упало сердце. Они спускались целую вечность. Олег держал Вадима, пока тот ставил ноги на нижнюю перекладину. Он успел разглядеть во всех деталях, как расплывается на спине Вадима кровавое пятно. Потом его держала Джесс, пока Олег тоже перебирался ниже. Мелкими шажками, изнывая от усталости, они сползали к окну, которое и вело на площадку к лестнице. У Олега задубела спина и свело спазмом икры ног, но пальцы — пальцы держались. Вадим наваливался на него, а Олег вжимал его в перекладины, и Джесс, понимая, цеплялась за Вадима, позволяя секундную передышку. Небо стало светлее. Олег видел пот на лбу Джесс, багровый порванный рукав Вадима, и один раз им пришлось остановиться на несколько минут — свесив голову, Вадим отключился, и привести его в чувство оказалось непросто. Они хором уговаривали его еще немного потерпеть, ведь осталось… осталось много. Кажется, уже рассветало, потому что солнце окрасило затылок Вадима в мягкий розовато-рыжий свет. И когда внизу показалась площадка, Олег едва не заплакал от радости. Они спустили на нее Вадима, последним рывком выбили дверь, которую не заметили в пылу погони, оба вылезали в окно… Олег, втащив Вадима в здание телецентра, рухнул на колени. Только отдышаться, пообещал он себе, и тут же это обещание нарушил: лег рядом с ним на пол. Джесс свернулась калачиком возле них. — Может, лифт заработал? — слабо спросила она. — Не знаю, — прошептал Олег, облизывая пересохшие губы. — Мы справились. Джесс, мы его вытащили!.. Я бы поцеловал тебя, но… — Его целуй, — вяло ответила Джесс. Олег обнял Вадима со спины и тут же, отрезвленный, сел. Он истекает кровью, а они… — Царевич! Хранитель! — крикнули снизу. Олег опустил взгляд на лестничный пролет. Им махал дружинник. Чего ты машешь… Олег застонал, и дружинник тут же поднялся выше. Их почти несли на руках. Все еще побаивались, что здание сложится, как карточный домик: присутствие дракона заставило шататься стены, перекрытия сыпались, лестницы выглядели так, словно их укладывали тысячу лет назад. Но дружинники выстроились цепочкой, несли Вадима, передавая друг другу, чтобы быстрее спасти его из телецентра, Олег путался в локтях, которые ему подставляли, и спускался с дрожащими коленями. Джесс охотно запрыгнула к кому-то на руки и оказалась на воздухе быстрее всех, но Олег готов был поклясться, что воздуха ей совсем не хотелось. Наконец все они оказались на площадке перед телецентром. Серый, подлетев к Олегу, взял его лицо в ладони, внимательно вгляделся в глаза и обнял. — Нас не пускали даже когда дракон исчез, — глухо сказал он. — С оружием встали. Запретили идти к вам. — И хорошо, — пробормотал Олег. Отстранив его, он побрел к Вадиму — кто-то уже вызвал врачей, и Вадим лежал на кушетке. Теперь, разглядев его, Олег ужаснулся. Вся правая рука исколота, на теле — длинные порезы от когтей дракона, кровавое пятно на груди, но не напротив сердца, нет, сердце в другой стороне, бледный, в испарине… Врач в синей форме хотел уже его увезти, но Вадим, приподнявшись на локте, оглянулся, ища Олега взглядом. Нашел и расплылся в улыбке. Глаза его закрывались, но он боролся с подступающей дурнотой. — Сил нет, — прошептал он. — Все вытекли… Врач, ворча, что пациент потерял много крови, давил тканью на его рану. Другой, подойдя, набирал шприц. — Молчи, — сказал Олег. — Ты справился. Готов сесть на престол? — попытался он улыбнуться, хотя единственное, чего хотелось, — это вместе с каталкой забраться в машину скорой помощи и сидеть в палате Вадима, пока он будет спать и восстанавливаться. — Нет уж, — усмехнулся Вадим, и губы его подрагивали. — Леру сажайте… Лера, подойдя к ним ближе, коротко засмеялась. — Законный правитель все еще я, — послышался голос со стороны. Олег удивленно оглянулся. Адам, пошатываясь, смотрел на них исподлобья. Олег и забыл о нем… — Сережа! — вдруг вскрикнула Лера. Олег едва успел обернуться. Серый, стремительно выхватив пистолет из расстегнутой кобуры зазевавшегося дружинника, выстрелил. Лера ахнула. Адам, пошатнувшись, рухнул на спину. Не веря своим глазам, Олег хватал воздух ртом. Во лбу Адама была аккуратная красная точка. А ведь Серый сбивал все банки, когда Олег учил его стрелять… Но в человека? В человека он в жизни не стрелял… Олег уставился на Серого. Врач, наконец отняв каталку, вез Вадима к машине. Серый отбросил пистолет и холодно сказал: — Несчастный случай. В дракона стрелял и промахнулся. На миг показалось, что дружинники, стоявшие рядом, закроют на его запястьях наручники. Но один из них посмотрел вверх и сказал: — Да… в дракона… ребята, нужно бы этих киношников… хм… эвакуировать. Лишь тогда Олег заметил, что в стороне стояли с камерами и снимали. — Ваш подвиг тоже сняли, — проследил Серый его взгляд. — Поехали в больницу, поедим, у Леры скоро голодный обморок будет… — Пожрать! — радостно выпалила Джесс. Машину вела Лера. У остальных слишком дрожали колени и руки. Через несколько часов их пустили в палату к Вадиму. Быстро разлетелся слух, что он — настоящий царь, и палату ему выделили отдельную, а раны зашили. Теперь он, в больничной сорочке, с забинтованными грудью и правой рукой от локтя до запястья, полулежал на кровати и с теплом смотрел на окруживших его друзей, вялый от наркоза. Олег поставил стул к изголовью постели и взял его за руку. Джесс, внаглую усевшись на кровать и даже немного подвинув Вадима, поинтересовалась: — А что, ты больше не можешь сам себя, ну… — Подняв руку, она пошевелила пальцами. Вадим, помедлив, словно прислушиваясь к себе, ответил: — Нет. Не могу. Глухо все. Лера с тоской погладила его по ноге. — Мне кажется, прошел век царей, — произнесла она. — Теперь точно прошел… — И хорошо, — фыркнул Серый. — Выборы нормальные должны быть, а не вот это все… — Да… — пробормотал Олег. — Кажется, предстоит еще много работы. — Можно без меня? — слабо спросил Вадим и прикрыл глаза. — Мне легкое только что заново надули, знаете, как болит?.. Все разошлись. Нужно было действовать сразу, решать резко. Войти во дворец, обзвонить всех князей и сказать им нужные вещи. Скоро будут печатать газеты с новостями о победе над драконом и последним царем Адамом, скоро выйдут новости… Начнется другая борьба. Олег остался с Вадимом. Заснул рядом с ним на стуле, с утра принес себе кофе, Вадиму — чай и кашу из столовой, а вскоре уехал вместе с ним, и их еще несколько дней не могли найти, потому никто не догадывался заглянуть в квартиру, где Олег много лет назад жил с отцом. Гостей встретили в халатах, торопливо наброшенных на голые тела, и угостили чаем, а на обвинения в пропаже ответили укором, что кто-то из-за борьбы за власть забыл про друзей. Гостям пришлось сбегать за извинительной бутылкой вина. Но, честно говоря, обид они не держали. Они не так уж и хотели, чтобы их нашли.