В шкуре тогруты

Вы когда-нибудь напивались так, чтобы в голове становилось пусто, а тело отказывалось вам подчиняться? Вот и со мной раньше такого не бывало, но, признаться, после обильного вчерашнего возлияния в башке всё гудело, мир плыл вокруг, а ещё мне стало казаться, что как будто бы я нахожусь где-то далеко от привычного мне мира: пропала моя шикарная квартира на Цветном, пропали её уютные выкрашенные в белый цвет стены, исчезла моя любимая пуховая перинка с удобной подушкой, набитой шерстью верблюда, пропало всё… осталась только я, плывущая в водовороте небытия, созданного моей собственной глупостью.  Кем я была до всего этого… Я не помню. А когда мы забываем о том, кто мы такие и кем являемся, мы теряем самих себя. И вот теперь, пытаясь найти ответ на вопрос, кто же я такая, я металась в клетке собственного разума, изувеченная и потерянная для мироздания душа, которая пуще всего жаждала только одного — проснуться и вспомнить, кто же она такая на самом деле. В памяти всплывали какие-то разрозненные и крайне фрагментированные моменты, но, клянусь всеми богами, всё, что происходило, как будто бы было не со мной: я чётко помню некоторые картинки из своей прошлой жизни, своё имя и вчерашнюю (а вчерашнюю ли?) попойку с друзьями по университету, но, к сожалению, ничего более; как будто бы мой разум взяли и опустошили. О, единственное, что мне оставалось в данной ситуации — расслабиться и успокоиться? Возможно, перестав думать об этом, воспоминания вернутся?  Нет, так это точно не работает. Невнятно шепчущие голоса вдалеке говорят мне: «Просыпайся». Но я не могу. Я остаюсь в вечно сжимающейся темнице, преследуемая их обрывками из моей другой жизни: первые шаги на родной планете Шили, счастливые и гордые лица родителей, обнимающих меня и широко улыбающихся, приятная и обволакивающая аура Силы, исходящая от магистра-джедая Пло-Куна, который прилетел, чтобы забрать меня на обучение — ведь Сила во мне, и я едина с ней, — мой первый клан юнлингов— наши весёлые игры под присмотром магистра Йоды, старого и сморщенного, но такого доброго и заботливого, опекавшего каждого своего ученика как родного сына или дочь, — моё финальное испытание перед тем, как мне присвоят звание падавана, мои гордость и счастье, когда мне, наконец, вручили падаванскую косичку, первые бои на покрытой кристаллическими городами планете Кристофсис — огромные легионы боевых дроидов, разрушающих всё на своём пути и, словно гигантская лавина, сходящая со склонов горы, не останавливающихся ни перед чем, разъяренное лицо моего нового учителя, которому всучили меня против его воли, его дальнейшее смирение и открытую, протянутую руку дружбы, которую он мне предлагает — наши отношения с ним основаны на взаимном уважении и той связи, которая возникла между нами, — потом снова бесконечные бои и стычки, из которых мы выходим победителями, а иногда и проигравшими, но не целиком и полностью — мы живы, мы дышим и продолжаем сражаться за Республику. Последнее воспоминание — некий сигнал бедствия, который послали из Дикого Пространства. По моему мнению, это было явной ловушкой и подставой, но кто из умудрённых магистров Совета, кроме Йоды, станет прислушиваться к мнению глупого падавана без пяти минут юнлинга? Не жаловали великие магистры, держащиеся всеми правдами и неправдами за свои места, альтернативное мнение, даже если бы оно было основано на фактах, а не на предчувствиях. Они были склонны доверять исключительно своим опыту и суждениям, которые уже более не соответствовали той обстановке, в которой Орден существовал более двух лет — война бушевала в Галактике, а они держались до последнего за свои вышедшие из моды догматы и пропагандировали те идеологемы, которые могли бы считаться актуальными во времена Высокой Республики, когда, победив в Новых Войнах Ситхов и уничтожив эту угрозу раз и навсегда, Армия Света, находившаяся под предводительством джедаев, обеспечила вечный мир, и на радостях Сенат распустил все вооружённые силы Республики, оставив в качестве официальной полувоенной структуры только Корпус Юстициаров, ныне выполнявшего обязанности полиции.  Вот не понимала я — что сейчас, что тогда — кто в своём здравом уме будет полностью, — подчёркиваю — полностью! — ликвидировать вооружённые силы, даже после победы в сверхважной войнушке. Ведь кто знает, когда они заново могут потребоваться, во-первых, а во-вторых, разве мог один Судебный департамент Республики и его плохо обученные юстициары обеспечить мир и справедливость, когда на просторах Галактики орудовали такие мощные организованные преступные сообщества, как «Чёрное Солнце», «Пайки» и прочая шваль, которую давным-давно следовало вырезать до последнего? Не говоря уже о мегакорпорациях и всяких финансово-промышленных конгломератах типа «Банковского Клана» и «Торговой Федерации», которые не только имели до войны своих представителей в Сенате, но и которым было разрешено законодательно иметь собственные вооруженные силы? Тут и разбирайся, теперь как хочешь, чья же вина лежала на том, что всё произошло, как произошло — на тупых пресытившихся спокойствием и сытой довольной жизнью продажных политиканах, или на самом самодовольном Ордене, который при всём своём влиянии не смог обеспечить мира и процветания, поддержав решение о роспуске армии. Хранители справедливости, блин. В данном отношении Империя будет гораздо эффективнее… Но я отвлеклась. На совещании в покоях Совета, куда меня допустили как падавана великого Избранного, было принято волевое решение отправить трёх представителей Ордена — собственно, Скайуокера, меня и Оби-Вана — на расследование этого загадочного сигнала, поступившего из системы Чрелитиумн. Самое интересное было в том, что в этой системе, вращающейся вокруг нестабильной звезды класса E, не было ни одной обитаемой планеты: согласно архивам из библиотеки, она состояла из шести планет, три из которых являлись газовыми гигантами, а остальные представляли из себя среднего размера раскалённые куски магмы, подобные Мустафару. Конечно, теоретически, сигнал бедствия мог поступить с какого-нибудь корабля, по недоразумению оказавшемуся в этом захолустье, но какой джедай в здравом уме полетит в Дикое Пространство, даже если его туда заведёт какое-то дело, да и будет, попав в беду, отправлять сигнал, который не использовался на протяжении двух тысяч лет? Глупость да и только, и, как я уже сказала, всё это было довольно очевидным трюком сепаратистов. Только какую цель они могли преследовать? Выманить какого-нибудь джедая — они ведь не знали, кого именно отправят на расследование? Слишком ничтожная цель при сравнении с затраченными средствами — ведь наверняка они украли образцы шифрования из каких-нибудь древних баз данных, совершенно не имея представления о том, что их больше не использовали, что также наталкивало на определённые мысли. Впрочем, несмотря на высказанные мной вслух опасения — с которыми согласился и Оби-Ван, — магистры выделили нам новенький шаттл класса «Эта» армейского образца, что уже было само по себе неплохо, потому как те развалюхи, на которых обычно летали джедаи, оставляли желать лучшего, да в придачу отправили и тяжёлый звёздный разрушитель типа «Венатор» с отрядом клонов под командованием нашего друга капитана Рекса. На всякий случай, как заявили нам перед вылетом. Я даже не могла на первых порах поверить в то, что они прислушались ко мне. Ну, вернее, не ко мне, а к Оби-Вану, но тем не менее. Растёте, ребята! Когда мы спустились в ангар и моему взору предстал шаттл, я чуть ли не запрыгала от радости. О, мне, как механику, разделявшему страсть своего учителя к космическим кораблям, эта малышка крайне понравилась. Подумать только! Двойка спаренных ионных двигателей SFS-204, обеспечивающих максимальное ускорение до 3400 G, оснащённых продвинутыми гасителями инерции и запасными фотонными двигателями Rk5, которые включались при вхождении в атмосферу и помогали развивать скорость до 870 километров в час. Гипердвигатель SFS S/ig-37 — один из самых продвинутых двигателей, разработанных «Флотскими системами Сиенара» класса 2.0, который позволял совершать прыжки аж на 12 парсеков. Дефлекторный щит мощностью в 100 SBD, могущий отразить не один десяток выстрелов из орудий среднего калибра. И, наконец, самое приятное — вооружение: две управляемых лазерных турели «Тайм и Бак» KX5, ионные пушки «Армек» в кормовой части и протонные торпеды. Всё это делало шаттл больше похожим на тяжёлый истребитель типа «Поток» V-19, составлявший костяк космофлота Республики. Хотя отличия, разумеется, были: «Эта» был значительно больше, да и по конфигурации отличался.  Энакин, видя мой восторг, повернулся ко мне и ухмыльнулся только так, как умел он.  — Ну что, Шпилька, нравится тебе?  Я, не в силах сдержаться, только активно закивала головой и стремглав бросилась к опущенному трапу. Краем глаза я заметила, как Оби-Ван пожал плечами, глубоко вздохнул и начал поглаживать свою бороду. Он делал это всегда, когда думал, или, в данном случае, когда видел очередной эпизод моего с учителем общения.  Я не могла сказать, веселило и забавляло его это, или наоборот причиняло некоторые неудобства — ведь отношения между учителем и учеником предполагали всё-таки некую степень пиетета перед фигурой твоего наставника, а я не то чтобы не восхищалась Энакином, а скорее, считала его своим старшим братом, который всегда был готов как помочь в трудной ситуации, так и настучать по голове за излишнее рвение или отсутствие такового. Мой учитель был из того типа разумных, которые превыше всего ценили неформальную коммуникацию, и мне доводилось не раз видеть, как сильно его душили различные нормы и ограничения. Конечно, таковые были необходимы при любом раскладе, ведь если ты не придерживаешься каких-то моральных и этических принципов, ты превращаешься в животное. Впрочем, разумеется, и грань между абсолютной свободой, вседозволенностью, и совершенной скованностью надо было различать; жизнь джедая и его существование, скорее, были подчинены строгим правилам, и ни мне, ни моему наставнику это не нравилось — я не могла сказать, что мы жили по Кодексу и были идеальным воплощением воинов Светлой Стороны: мы не воровали (ну, почти), не убивали всех разумных без разбора (тоже почти), и уж точно не испытывали тёплых чувств к сепаратистам. А чего ещё можно было ожидать? Мы сражались за благо Республики — какой бы несовершенной и прогнившей она ни была — и подчинялись её законам, получая в ответ от людей, которых мы защищали, только презрение. Да, нас стали не особо жаловать после начала Войн Клонов, но мнением гражданских, в общем-то, никто не интересовался, и, наверное, правильно. Чернь, как писал Тацит (странное имя, откуда оно вообще взялось?), в веселье столь же необузданна, как и в ярости — а уж чего-чего, а ярости за два с половиной года войны у них накопилось изрядно. Поэтому на наших миссиях, когда существовала возможность активно не взаимодействовать с простыми людьми, мы так и поступали, обращаясь к ним только в крайних случаях.  В общем, прыжками преодолев те немногие метры, что отделяли меня от челнока, я взобралась на трап и побежала на мостик. Зрелище, конечно, было потрясающим! Новенькие консоли, чистый сплав из титана и дюростали, что придавало кораблю потрясающую прочность, светочувствительные стёкла из транспаристали и, конечно же, многовекторная система управления — одна из немногих технологий, которая до сих пор вызывала у меня вопросы. Не веря своему счастью, я грохнулась в кресло второго пилота и удивилась тому, насколько оно было мягким и удобным: его кожа, казалось, обволакивала и заставляла почувствовать себя на седьмом небе от удовольствия. Я откинулась на спинку кресла, пододвинула его поближе к системам управления, и принялась копаться в технических характеристиках, которые вывела на основной экран. Та-а-к, нажимаем зелёную кнопочку — активируем двигатели. Тяга — есть, активный гиперпривод — есть, максимальное ускорение, скорость — это всё понятно. Единственное, что вызывало вопросы, были орудийные системы — компьютер ясно давал понять, что они по какой-то причине отключены. Я почесала затылок. Странно, что ж, ну разберёмся.  — Так что, Шпилька, — раздался голос моего учителя у меня за спиной. — Нравится тебе эта штуковина?  Энакин, как всегда весёлый и бойкий (и меня он называет этим дурацким прозвищем, когда сам должен быть, не знаю, Скайшпилером или Скайюмористом, подобным Рину Сайрусу с Первого Галактического канала), плюхнулся на кресло рядом со мной и не отрывал от меня изучающего взгляда.  — Да, мастер, мне безумно нравится этот шаттл. Такое ощущение, что всё изящество V-крыла и безумную мощь АИР-170 соединили в одной машине и создали эту потрясающую, — я похлопала по обшивке корабля. — малышку. Я уже почти влюбилась в неё. Жду не дождусь пилотировать её.  Энакин ухмыльнулся. Оби-Ван как всегда неслышно и незаметно вошёл на мостик, и, стараясь не замечать нас, принялся, беззаботно насвистывая арию несчастной твилечки-рабыни Нимедии, прозябающей в рабстве у ужасного Джуббы-хатта, из оперы «Звёздная Красавица», вбивать в навигационный компьютер координаты системы Чрелитиумн.  — Ну уж нет, Асока, — возразил Скайуокер с иронией в голосе. — Ты, конечно, у нас пилот от Силы, но стоит ли мне напоминать тебе о том, что во время твоей миссии на Мандалоре (а вспоминать об этом мне особо не хочется) ты разворотила свою «Дельта-7» при «неудачном приземлении», а мне потом пришлось придумывать совершенно несуразную историю о том, как в тебя по ошибке выстрелила батарея ПКО, из-за которой ты была вынуждена совершить жёсткую посадку в космопорте планеты, — желваки на его лице заходили, он улыбнулся, но подавил в себе смех. — Кажется, в этот бред поверил только магистр Йода, и то потому что он готов тебе спустить слишком многое. Поэтому, — сделал он приглашающий жест рукой и указал на место пассажира. — Поведём я и Оби-Ван, а ты уж, будь добра, посиди вон там. Я надула свои пухлые губки, но промолчала, кивнула и, с грустью в душе, встала с удобного кресла —наверное, даже больше скучая по нему, чем по возможности пилотировать корабль, — и устроилась справа от навигационного компьютера на откидном креслице пассажира. Оно было каким-то неприятным. Я поёрзала, стараясь привыкнуть к жёсткому покрытию, и приготовилась к далёкому полёту.  Оби-Ван закончил вбивать координаты в навигационный компьютер, раздался писк, и он, не обращая на него внимания, довольно уселся в кресло первого пилота, в то время как Энакин занял место второго. Их руки забегали по сенсорным экранам, закрывая трап, активируя двигатели, системы полёта и открывая коммуникационный канал с центральным командованием Корусанта. Получив разрешение на вылет, шаттл оторвался от земли и понёсся в далёкие глубины космоса, пролетая между бесконечных устремлённых в небо шпилей галактической столицы. Выйдя из атмосферы, они перевели двигатели в автоматический режим, поставили автопилот и связались с «Венатором», ждавшим нас на орбите.  — Приём, Рекс, как слышишь нас? — спросил Оби-Ван, нажимая на сенсорной панели кнопку связи. На панели появилось голографическое изображение клона, сразу же отдавшего честь.  — Слышу вас хорошо, генерал, — ответил он. — Действуем согласно плану, всё без изменений? — уточнил он спокойным голосом, в уме уже, вероятно, просчитывая возможные стратегии — ведь у нас ничего никогда не шло по плану.  — Всё так, Рекс, — подключился к разговору Энакин, настраивающий гиперпривод. — Прилетаем, проводим разведку, спасаем, если это понадобится, и быстро улетаем. Если это ловушка, разносим сепов в клочья, и сматываемся до прибытия их подкреплений. Нас уже ждёт срочная миссия на Джабииме.  Рекс утвердительно кивнул.  — Так точно, генерал Скайуокер. Если станет жарко, мы прикроем вашу спину. Впрочем, как всегда. Его голограмма исчезла, Энакин опустил рубильник и перед нами закрутились ярко голубые вихри гиперпространства. Транспаристаль, реагируя на чрезвычайно яркий свет, от которого без защиты можно было потерять зрение, приглушила его, и я в очередной раз чуть ли не прилипла к окну, рассматривая бесконечные завихрения: они были словно узоры на стекле в морозную погоду — в них можно было обнаружить и простые геометрические фигуры, и необычайные по своей сложности их созвездия и соединения.  — Так, ну что, — отвернулся от консолей учитель и хлопнул в ладоши. — Лететь по информации, что я получил с компьютера, нам как минимум шесть часов. Никто не хочет сыграть пару партий в паззак?  Я, разумеется, согласилась — азарт был у меня как у представителя хищного вида в крови, — а Оби-Ван, сославшись на усталость, отказался и, прикрыв глаза, принялся дремать в своём кресле. Если честно, то я понимаю старика — если бы я сидела в этом кресле, я бы тоже отрубилась. ​​​​​        *** Я снова плыву в небытие: оно окружает меня, просачивается в моё естество, обволакивает и обещает покой. «Нет смерти — есть только Великая Сила». По-видимому, всё-таки джедаи ошибались — после смерти и в смерти нет ничего кроме тьмы. Что я помню о себе? Асока Тано или Ася? Какая уже, в сущности, разница, если я всё равно мертвее мёртвых? Моя душа или что-то там подобное, моя энтелехия утекает, переправляется на другую сторону реки Стикс и, подобно Орфею, не оглядываясь на других мертвецов, вручает Харону мелкую монетку, чтобы он отвёз меня в Орк. Впрочем, что-то я ещё да вспоминаю: наш прилёт, корабль вываливается из гиперпространства, «Венатор» следует курсом рядом с нами, огибая шестую планету, и вдруг прямо перед нами возникает какая-то огромная пирамида, которая затягивает нас в себя. После этого… Ничего. Решительно ничего.  Была какая-то вспышка… Странная планета, странные существа. И моя смерть. Я чувствую в себе (при том, что мертва) огромную силу Тёмной Стороны, которая борется за жизнь, стремится утащить меня куда-то вверх, но мои смирение и жажда покоя не дают ей этого сделать. И вот снова — меня тащат наверх, моё существо наливается Светлой энергией, и я открываю глаза. Я вижу склонившееся лицо учителя, на котором читаются удивление пополам с облегчением. Я оглядываюсь вокруг и задаю два единственных вопроса, которые меня в данный момент интересуют. — Э-э, чего происходит-то? Куда это я попала?