Тени Истины

Реклус сидел в кресле у окна, лениво наблюдая за стоящим на подоконнике плющом. Золотистые узоры сияли на восходящим солнце, будто подзывая отшельника потрогать себя. Но печенье сидело на месте, одаряя растение напряжённым взглядом. Этот внезапный подарок голубого волшебника не давал Реклусу спокойствия. Воспоминания об их последнем разговоре снова и снова прокручивались в голове. Сейдж упоминал, что нашёл лунный плющ в цветочной лавке, и именно этот случайно брошенный волшебником факт уже несколько дней терзал разум волшебника. Как столь редкий экземпляр оказался у обычного продавца? Реклус даже не знал, что конкретно вызывало подозрения: упоминание некоего Хёрба или сам факт, что Сейдж вообще упоминал печенье, не являющееся работником замка. Было в этом что-то неправильное и настораживающее. Реклусу было тяжело поверить в то, что этот… Сейдж смог раздобыть редкое растение в такие краткие сроки. Ещё и использовал столь глупое оправдание, как посещение цветочной лавки. Исчезающий лунный плющ просто не мог вот так просто попасть в руки простолюдину! А вот такой великий волшебник, как Сейдж оф Труф с лёгкостью бы раздобыл растение. Возможности Сейджа должны быть безграничны, в этом Реклус был абсолютно уверен. Он имел представление о магических силах волшебника ещё с тех пор, как… Глухой, неожиданный стук отвлёк Реклуса от дальнейших размышлений. Тёмный взгляд отшельника метнулся на дверь, из-за которой тут же послышался звонкий переливчатый голос: — Не против, если я зайду? — поинтересовался Сейдж. Это печенье так и норовит ворваться в тихую обитель отшельника и отвлечь его от раздумий. — Реклус? Ты меня слышишь? Реклус устало отвёл взгляд, но волшебник не унимался. Он вновь постучал, прислушиваясь к звукам внутри. В какой-то момент у него в голове промелькнула мысль: «Может, он спит?» Сейдж тихо повернул ручку, дверь приоткрылась с тихим скрипом, открывая разноцветным глазам вид на большую пустую кровать с шелковистым синим балдахином. Свет из окна неохотно бегал по его складкам, отражаясь противным зелёным отблеском. Сейдж открыл дверь пошире и преодолел порог. Его взгляд тут же упал на тёмную фигуру в кресле у окна. С тяжёлым вздохом голубое печенье подплыло к отшельнику: — Почему ты не отвечал? — Не хотел, — резко ответил Реклус, от чего Сейдж опешил. Он проследил за взглядом отшельника, который всё ещё был направлен в сторону лунного плюща на подоконнике. — Значит, не понравилось, — с грустью в голосе произнёс Сейдж. Он взглянул на одинокое растение, подлетел к подоконнику и сел рядом с ним. Голубые пальцы аккуратно коснулись тёмных стеблей плюща. — Я думал, ты будешь рад. — Скажи мне, Сейдж, — внезапно заговорил Реклус. Его тёмные глаза теперь смотрели прямо в округлившиеся глаза волшебника. Имя голубого печенья прозвучало странно отстранённо, будто отшельник разговаривал с кем-то посторонним. — Где ты взял это растение? Сейдж нахмурился, с удивлением уставившись на печенье. — В лавке Хёрба в городе, — ответил он. — Я же говорил об этом, разве нет? — Я это уже слышал, — холодно произнёс Реклус. Его слова и монотонный голос разрезали воздух, будто отточенная сталь. — Теперь скажи мне честно. Где ты взял растение? — В лавке Хёрба в городе, — терпеливо повторил Сейдж, тут же ощутив на себе напряжённый взгляд тёмных глаз. — Хватит врать, — твёрдо сказал Реклус, поднявшись с кресла. В следующее мгновение он оказался у окна, зловеще нависая над Сейджем. — Он не мог оказаться в какой-то цветочной лавке. — Вполне себе мог! — возразил Сейдж. — Не мог, это вымирающий вид! — Реклус резко повысил голос, от неожиданности волшебник даже подпрыгнул. Он изумлённо взглянул на раздражённое лицо отшельника, на напряжённую челюсть и прищуренный, недоверчивый взгляд, скрываемый в глубокой тени белокурых волос. Несмотря на свет восходящего солнца, Реклусу каким-то неведомым Сейджу образом удавалось оставаться в тени. Будто отшельник старался скрыться от вредных золотых лучей, что искусно преображали узоры плюща и подчёркивали сияющую седину волос волшебника. — Хёрб — очень хороший флорист, — Сейдж старался отвечать спокойно, не смотря на напряжение в голосе. Волшебник буквально ощущал всем своим естеством раздражение Реклуса. — И у него есть связи, чтобы найти даже лунный плющ. — И всё же твоя легенда звучит неправдоподобно, — нахмурившись ответил Реклус. Сейдж сделал глубокий вздох, пытаясь успокоиться, и сложил руки на коленях. В его взгляде появилось напряжение. — Реклус, что происходит? — его голос прозвучал нравоучительно, будто Сейдж говорил с упрямым учеником. — Ты мне врёшь, — стоял на своём Реклус. — С чего ты это взял? — Ты знаешь, с чего. Сейдж округлил глаза, услышав это. Что он должен был знать? — Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Всё ты прекрасно понимаешь, — Реклус наклонился. — Я хочу услышать правду. — Какую? — голос Сейдж дрогнул, будто печенье сейчас закричит. — Ты знаешь, какую! — повысил голос Реклус. — Да не знаю я! — воскликнул Сейдж. Он соскользнул с подоконника и попытался отдалиться от отшельника, как вдруг почувствовал тепло знакомой руки на запястье. Сейдж встретился с отшельником взглядом, глаза Реклуса блеснули злобой, а вторая рука схватила волшебника за воротник, к которому был приколот голубой соулджем, и притянула ближе к веснушчатому лицу. — Прекрати! — приказал Реклус. — Что прекратить? — вскрикнул Сейдж, ухватившись за запястье руки, которая держала его. — Я даже не понимаю, о чём ты говоришь! — Ты знаешь, о чём, я говорю! — Нет, не знаю! Ты не можешь знать моих мыслей! — Сейдж вонзился острыми ногтями в мягкое тесто отшельника. Тот зашипел, выпустив воротник из руки. Волшебник отлетел от отшельника, поправляя покосившуюся брошь с соулджемом. — Не знаю, что ты себе напридумывал, но я абсолютно не понимаю, о чём ты говоришь! — повторил он, не давая Реклусу вставить ни слова. — Как я могу что-то знать о тебе, если ты ничего о себе не рассказываешь? Я даже имени твоего не знаю! Труфлесс Реклус, знаешь ли, как имя вообще не звучит! Я пытаюсь сделать твоё пребывание здесь максимально комфортным, но ты сопротивляешься, а я даже не понимаю, почему! — Сейдж сжал руки в кулаки, его голос вновь дрогнул, но теперь в нём слышалась горечь. — Всё что я знаю, это то, что тебе нравятся растения. Я думал, если дам тебе сад и лунный плющ, то ты, наконец, откроешься мне… — он взглянул на бедный плющ. Стебель, который Сейдж трогал до этого, безвольно повис с края подоконника. Тусклый серебряный узор поблёскивал в тени стены, словно стараясь привлечь к себе внимание. — Наверное, я слишком сильно стараюсь. Сейдж подплыл к двери и вылетел в коридор. Реклус проводил взглядом волшебника, как только тот исчез, прикрыв за собой дверь, отшельник взглянул на плющ. Тёмный стебель раздражающе качался, а листья слабо подрагивали, словно ожидали, когда их вновь потрогают. Реклус прикрыл глаза и облокотился о стену, прохладная пастила приятно ощущалась разгорячённым тестом. В это время Сейдж уже оказался у себя в комнате, белая дверь за ним закрылась от резкого порыва ветра. Волшебник даже на секунду удивился, когда увидел небольшой ураган из золотых свитков в центре собственной комнаты. — Только не снова, — устало протянул он, подлетев к сияющему бумажному круговороту. Несколькими быстрыми движениями он выцепил один из свитков, остальные тут же разлетелись по всей комнате, ударяясь о стены, пол и потолок. — Соберитесь, я понимаю, что вам не терпится вернуться к своим хозяевам, но я бы предпочёл больше не наблюдать мини-смерч у себя в комнате, — Сейдж закончил сворачивать один из свитков, отругав остальных негодников. — Приведите себя в порядок и прыгайте в портал. Сейдж провёл рукой по воздуху, разрезая ткань пространства, словно бумагу. Перед ним возник диск из крутящихся чёрных, синих и золотых цветов. Портал издавал тихое шуршание, смешанное с приглушёнными разговорами студентом. Золотые свитки, услыхав знакомые голоса, тут же аккуратно свернулись и бумажной стайкой влетела в портале. Когда последний свиток, что активно вырывался из руки, исчез в расписной червоточине, Сейдж натянул широкую улыбку и влетел в портал следом. Встретила его какофония молодых голосов, студенты со смехом встречали подлетающие к ним золотые свитки, словно питомцев. Сейдж оф Труф окинул кабинет быстрым взглядом, после чего завис в воздухе и провозгласил: — Утречка, ребята! — Утречка, профессор Сейдж! — поприветствовали его студенты. — Я проверил ваши доклады, вы все молодцы! — волшебник опустился в воздухе. — Правда сегодня утром ваши свитки решили немного похулиганить. Проверьте, чтобы записи не перепутались, а то будет неприятно. Ученики один за другим стали разворачивать свитки. Некоторые быстро пробегали по строчкам, другие во время чтения отвлекались на ими же оставленные рисунки на полях. Но всех объединяла одна проблема. — Профессор, — подняла руку одна из студенток, сидевших на первой парте. — Да, Баклава? — У меня все слова наперекосяк, — она положила свиток на парту. Сейдж оф Труф подлетел поближе и взглянул на пергамент. Выписанные аккуратным строгим подчерком буквы, собравшиеся в слова как попало, накладывались друг на друга, лежали под наклоном или были перевёрнуты. — М-да, — протянул Сейдж. — Незадача, — он поднял взгляд на класс студентов. — У остальных то же безобразие? По классу прокатилась волна ноющих жалоб. Некоторым ученикам пришлось вертеть свитки, чтобы прочитать закрученный по спирали текст. Кто-то ворчал из-за формул для зельеварения, которые не столько смешали ингредиенты на бумаге, но и сделали неверные выводы. А пара печенек, которых можно было бы назвать счастливчиками, ныла из-за испорченных зарисовок. — Чтож, — Сейдж натянуто улыбнулся. — Похоже придётся вновь вспомнить рецепт старого, доброго отвара порядка, — он взмахнул рукой, сдвигая несколько парт в длинные рабочие столы. В следующее мгновение из открывшегося шкафа со звоном вылетели колбы из прозрачного леденца. Вслед за ними на парты прыгнули лакричные котлы. — Будете работать в парах, чтобы было быстрее. У всех же есть с собой нужные ингредиенты после прошлых трёх раз? Светловолосый ученик, мантия которого была слегка подпалена по краям, медленно поднял руку. — Ясно, Баклава, встань, пожалуйста, в пару с Пастиссио. — Хорошо, — ответила Баклава, однако по её упадническому голосу можно было понять — она совсем не рада сложившейся ситуации. Сейдж оф Труф отплыл к своей кафедре и завис в воздухе, скрестив ноги в позе лотоса. Он хлопнул в ладоши, скорее машинально, чем ради какой-то определённой цели в роде привлечения внимания. — Давайте быстренько разберёмся с вашими свитками и начнём лекцию. Ученики постепенно выкладывали из сумок ингредиенты: корни каких-то растений, пару бутылочек с жидкостью и мешочки с сияющим песком. Разделённые на пары студенты начали работу над отваром под бдительным наблюдением Сейдж оф Труф. Для печенья истины, которое обожало преподавать в академии, начало лекции, где любимые ученики были вынуждены вновь и вновь готовить один и тот же элексир, было тяжёлым испытанием. Этот процесс отнимал у лекций драгоценные минуты, во время которых он мог бы поведать юным умам новые знания, накопленные за тысячелетия жизни. А всё из-за того, что профессор "никак не мог найти главного виновника утренних ураганов". Именно так звучало оправдание Сейджа перед учениками. Всё, ради сохранения их небольшой тайны с Пастиссио. Парень не отличался успехами в учёбе, но был трудолюбив и искренен. Ещё в начале обучения Сейдж заприметил белокурое печенье, опалившее собственную мантию во время изучения заклинания. С этим студентом пары превращались в небольшие приключения, во время которых Пастиссио мог случайно расплескать зелье невидимости и весь остаток дня ходить без головы и части левой руки, или, увлёкшись какой-то мыслью, пропустить вопрос профессора и выдать какую-нибудь забавную глупость. Да, паренёк точно умел поднять настроение не только всему классу, но и Сейджу. И всё же, нужно было как-то решить проблему со свитком студента. Казалось, пергамент решил перенять умение Пастиссио попадать в неприятности. Когда Сейдж впервые обнаружил в своей комнате шелестящий бумажный ураган, золотой монокль профессора быстро обнаружил виновника. Волшебник неоднократно говорил с Пастиссио об этом, и каждый раз студент обещал, что его свиток будет вести себя прилежно. И вот, вновь обещание разбивалось о реальность, где ученики варили изрядно надоевший им отвар. Сейдж оф Труф взглянул на Пастиссио, работавшего с Баклавой. Девушка не давала парню даже приблизиться к рабочей поверхности. Её две рыжие косички, торчащие в разные стороны, иногда случайно задевали парня, когда он пытался помочь. На любые попытки Пастиссио поучаствовать в процессе, Баклава лишь закатывала глаза, после чего косичка жёстко ударялась о руку парня. — Отойди, не мешай, — грубо сказала Баклава. — Но я хочу помочь, — пытался сопротивляться Пастиссио. — Знаю я твою помощь, — девушка раздражённо закатила глаза, продолжая наблюдать за реакцией песка в вязкой жидкости. Пастиссио опустил взгляд и отошёл в сторону. Сейдж заметил напряжённые отношения между ними, закатил глаза и подплыл к их рабочему столу: — Как тут у вас дела? — улыбнулся Сейдж оф Труф. — Всё хорошо, — тут же ответила Баклава. — Осталось только растолочь корни и… — Пусть Пастиссио этим займётся, — предложил профессор, взглянув на парня. Баклава уставилась на блондина с округлёнными глазами, полными ужаса. — Но, профессор… — Я не просто так разбил вас на пары, — Сейдж оф Труф ухмыльнулся. Пастиссио подошёл и встал рядом с Баклавой. Девушка окинула парня недоверчивым взглядом и напряглась, когда увидела, как блондин взял в руки ступку, положил внутрь несколько корней и стал толочь пестиком. Приятный глухой стук и треск корней отдавался лёгкой тревогой в сердце Баклавы. — Давай лучше обсудим твою недавнюю работу. Видел, ты сделала несколько пометок на полях. Не объяснишь ли ход своих мыслей? — О, конечно, — оживилась девушка. — В прошлый раз, когда вы рассказывали о пространственной магии… — параллельно с рассказом студентка вернулась к колбе, где песок медленно растворялся в тёплой, огненного окраса жидкости. Баклава поставила колбу на парту и приблизилась к котлу, куда перелила содержимое. — …и тогда я подумала, что обычные печенья, не обладающие магическими способностями, могли бы использовать… — Затем она потянулась за бутылкой, в которой плескалась чистейшая вода из утренней росы. Девушка открыла бутылку, прозрачная вода начала постепенно наполнять котёл. Всё бы ничего, но ритмичное постукивание, которое становилось громче, не давало Баклаве покоя. Бросив мимолётный взгляд на руки Пастиссио, она заметила, еле заметную искру. Рыжеволосое печенье отпрыгнуло от стола, уловив на себе мимолётный удивлённый взгляд Сейдж оф Труф. Это было последнее, что она увидела перед взрывом. *** Кончики пальцев тёплой руки, усеянной мириадами тёмных веснушек, легонько пробегались по самому длинному стеблю лунного плюща. Золотой блеск приветливо сиял, а бархатистые листья сами подставлялись под нежные прикосновения. Кажется, их даже не смущал внимательный ледяной взгляд, монотонно наблюдающий, как солнечный свет играет на шероховатых листьях. Атмосфера, царившая сейчас в комнате отшельника, была удивительно комфортной. Тишину прерывало лишь тихое шуршание от трения пальцев о листья. Казалось, от прикосновений растение начало источать тонкий аромат, напоминающий ночной воздух во время морозов. Отшельник даже бровью не повёл, когда дверь резко распахнулась, ударившись с громким стуком о стену. — Таррон сказала, ты звал меня, — произнёс непривычно уставший голос, за которым последовали тяжёлые шаги. Реклус даже удивился, но старался не подавать виду, продолжая слушать приближающийся волшебника. — Говори скорее. У меня был тяжёлый день в академии, и я очень устал. Реклус поднял взгляд и перевёл его с растения на собеседника. Тёмные глаза мгновенно распахнулись, а губы приоткрылись в немом шоке. Сейдж выглядел… ужасно, мягко говоря. Половина лица была сильно обгоревшей и изрядно потрёпанной. Одна щека напоминала лунный кратер, а через синий голубой глаз и губы проходили глубокие трещины в тесте. Часть волос на левой стороне лица и часть серебряной чёлки были выжжены. Реклусу даже показалось, что звёзды в космических волосах волшебника потускнели и готовы были исчезнуть. Воротник был сильно порван и еле держался на тонкой голубой шее, так же изувеченной трещинами. Золотой монокль на тонкой цепочке, к счастью, не пострадал, а лишь безвольно висел, ударяясь о синюю жилетку, которая, к счастью или сожалению, лишь помялась и испачкалась сажей. Левая рука практически отсутствовала, как и широкий рукав белоснежной рубашки. Можно было лишь удивлённо наблюдать, как практически отвалившаяся кисть печенья безвольно болталась при малейшем движении хозяина. — Что с тобой случилось? — спросил Реклус. Сейдж бы усмехнулся от неожиданного вопроса, если бы не был таким уставшим. — Смена имиджа, — ехидно, но не менее устало пробормотал Сейдж. — Называется «Лабораторный взрыв», — волшебник поднял уцелевшую руку, прикрыл глаза и помассировал висок. Его ноги еле заметно подрагивали, с трудом заставляя тело Сейджа стоять. — Голова кружится. — Присядь, — коротко приказал Реклус. Сейдж приоткрыл разноцветные глаза, в которых не было даже намёка на малейшее удивление, и, доковыляв до кресла, плюхнулся в него. Не смотря на своё состояние, печенье устало наблюдало за Реклусом. Тот сначала оглядел волшебника с головы до ног, затем медленно поднялся с подоконника. Его высокая фигура в тёмной одежде перекрыла ясный солнечный свет, пробивавшийся через окно. Отшельник приблизился к Сейджу и заглянул прямо ему в лицо. Сейдж не знал, как относиться к необычному поведению его мрачного гостя. То, с какой внимательностью Реклус смотрел на него, было чем-то новым. Возможно, волшебник бы даже обрадовался такому вниманию, если бы не чувствовал изнеможение. Последние силы уходили на то, чтобы держать глаза открытыми. — Можешь не переживать, я уже написал письмо Левенд Ван. Она… — Сейдж не успел договорить, как вдруг почувствовал тепло чужой руки. Не смотря на усталость, разноцветные глаза волшебника расширились, изумлённо уставившись на отшельника. Сейдж приоткрыл рот, как вдруг резкий яркий свет заставил его зажмуриться. Что-то прохладное прокатилось по его изувеченной щеке и между трещинами, проникая прямо под тесто. Сейдж издал короткое шипение, когда в следующее мгновение ощутил волну облегчения. Тёплая, мягкая рука опустилась ниже и коснулась шеи. Тянущая боль от глубоких ран начала ослабевать. Сейдж даже смог приоткрыть глаза, чтобы заметить край сияния на своём плече. Затем Реклус коснулся руки, белый свет, разбавляемый золотыми блёстками, проник в каждую трещину. Сгустки магии обволакивали обожжённые участки теста, даря заветную прохладу и расслабление. Когда магический свет погас, Сейдж с удивлением взглянул на руку. Трещины, кратеры и чёрный пепел испарились, словно их и не было. Печенье изумлённо прикоснулось к шее, затем к щеке — они были целыми. Гладкое затвердевшее тесто вернулось к первоначальному виду. — Ты целитель? — Сейдж взглянул на Реклуса с восхищением. Реклус не стал отвечать и вернулся к подоконнику. Волшебник приподнялся с кресла, оторвался от пола и подплыл по воздуху к отшельнику. — Почему ты не говорил? — А смысл? Эти способности бесполезны. — Бесполезны? — воскликнул Сейдж с преувеличенным возмущением. — Реклус, ты целитель! Одним касанием избавляешь от боли и травм! Как это может быть бесполезным? — Здесь это бесполезно, — тихо, но твёрдо ответил Реклус, присаживаясь обратно на подоконник рядом с лунным плющом. — Ну не поверю я, что твоя способность бесполезна, — упрямо продолжал Сейдж, зависнув около окна. — Хорошие целители всегда нужны! Просто представь, скольким печенькам ты бы помог! И не только во дворце, в городе твоя сила была бы незаменима! — Я больше этим не занимаюсь, — тихо ответил Реклус. Его рука потянулась к шелковистым листьям плюща, которые радостно подставились под мягкие, тёплые прикосновения. — Но ведь когда-то занимался, — подметил Сейдж, но Реклус лишь молча смотрел на золотые узоры. — Всё-таки понравился? — с надеждой спросил волшебник. — Не знаю, — Реклус пожал плечами. — Мне просто нужно знать, будешь ли ты о нём заботиться, или нет, — объяснил Сейдж. — Если тебе не хочется, я могу отнести плющ в сад. Денделен хороший садовник, он позаботится… — Я же говорил, — перебил его Реклус, — …он умрёт, если его часто переставлять. Тем более так резко, — добавил отшельник, его палец проскользил по сияющему узору. — Пусть стоит здесь. Судя по узорам, он ещё молодой, пусть привыкает к определённому месту. — Хорошо, — согласился Сейдж, его губы расплылись в тёплой улыбке. — Твой плющ, тебе и решать, — он усмехнулся, скрещивая руки на груди. Когда оголённое тесто левой руки ощутило ткань жилетки, волшебник вдруг осознал, что его костюм всё ещё оставался покоцанным. — Прощу прощения за столь… непрезентабельный вид, — после извинений Сейдж провёл одной рукой вдоль другой. Лоскутки белоснежной ткани сами собой начали стягиваться друг с другом. Первой мыслью волшебника было вернуть размашистый рукав в первоначальное состояние, но внезапная идея, посетившая его светлый разум, заставила потоки голубой магии на мгновение замереть. Сейдж ухмыльнулся, в его разноцветных глазах мелькнула искра: в следующее мгновение ткань вытянулась и начала плотно оборачиваться вокруг руки. Когда магические голубые частицы рассеялись, Сейдж наклонил голову и выпрямил левую руку, на которой теперь красовалось подобие перчатки без пальцев. Лишь одна единственная петелька цеплялась за тонкий средний палец. — Что думаешь? Сейдж протянул руку с сторону Реклуса, согнув кисть так, чтобы ткань натянулась посильнее. Отшельник окинул рукав-перчатку безразличным взглядом: — Зачем? — На память, — звонко ответил Сейдж, вновь разглядывая результат его небольшой дизайнерской работы. — Ты похож на клоуна. Но грубое замечание ничуть не задело Сейджа, он лишь рассмеялся на забавное сравнение: — Сразу видно, что ты ничего не понимаешь в хороших идеях, — усмехнулся Сейдж, но тут же смягчился, когда заметил, с какой осторожностью Реклус трогает лунный плющ. — Тебе нужно что-нибудь для лунного плюща? инструменты, удобрения и тому подобное? — Да, не помешало бы, — тихо ответил Реклус. — Я слушаю! — воскликнул Сейдж, прокружившись в воздухе и сделав поклон, словно артист. — Лунный плющ не привередливый, будет достаточно лишь кувшина воды. Может быть ещё ножницы, чтобы стебли подрезать. — Это всё? — Пока да. — Секунду! — Сейдж взмахнул рукой, разрезая острым ногтем ткань пространства. Портал разверзся перед ним, источая слабое синеватое сияние. Реклус напрягся, заметив знакомое сочетание цветов. Краем глаза Сейдж заметил, как отшельник поёжился от одного только вида портала. — Извини, — сказал он. Новый взмах руки растворил крутящийся разноцветный диск. — Забыл, что ты их не любишь. Я тогда слетаю за инструментами, хорошо? Реклус кивнул. Волшебник выпрямился и выпячил грудь, стараясь продемонстрировать отшельнику полную готовность: — Вернусь в кратчайшие сроки! В следующее мгновение он исчез за дверью, диким ветром проносясь по коридорам замка. Порывы воздуха, возникшие из-за воодушевлённого полёта Сейджа, вздымали утреннюю пыль, усложняя работу служанкам. Наконец голубое печенье заметило стрельчатое окно, которое не было украшено одним из многочисленных витражей. Сейдж резко свернул и вылетел через него из замка на улицу. Голубой вихрь ворвался в часть замка, где жили слуги. Печеньки даже не сразу поняли, что произошло, когда ощутили резкий порыв ветра. Волшебник проскользнул по небольшому коридору и остановился около одной из дверей. Громкий скрип заставил парня, сидящего на стуле за рабочим столом, подпрыгнуть на месте. Печенье с растрёпанными белоснежными волосами обернулся на резкий звук: — Ох, это вы, Сейдж оф Труф. — Денделен! — прозвенел громкий голос. — Дело срочное! Мне нужны садовые ножницы, Реклус попросил. — Труфлесс Реклус? — удивлённо уставился Денделен на волшебника. — Ага, — просто ответил Сейдж оф Труф. — У тебя есть лишние поблизости? — Да, секунду, — Денделен закопошился в одном из ящиков стола. Наконец он достал садовые ножницы и протянул их волшебнику. — Огромное спасибо! — Сейдж оф Труф выхватил ножницы и выпорхнул в коридор с той же скоростью, что и влетел. — Век обязан буду! Дальше путь голубого печенья, что сильно хотело угодить своему гостю, простилался через кухню. Она была светлой, но какого-то уюта там отнюдь не ощущалось. В этом месте царила стерильная чистота, которую поддерживала группа служанок во главе с Таррон. Наверное, это была единственная территория в замке, где невозможно было найти и намёка на пыль. И лишь внезапное появление хозяина замка могло потревожить начищенную до блеска кухню. Сейдж ворвался в неё небольшим, но достаточно сильным штормом. Сопровождающие его порывы воздуха с грохотом открыли окна, несколько полотенец и фартуков соскользнули с крючков и свалились на пол. Но волшебник даже не заметил учинённый им беспорядок, с грацией танцующей на ветру пушинки он подлетел к верхним шкафчикам и начал открывать один за другим в поисках подходящего сосуда для воды. «И как Таррон их находит?» — промелькнуло у него в голове, как вдруг ему на глаза бросился аккуратны карамельный кувшин с высоким горлышком и изящной ручкой. Глаза Сейджа загорелись радостью при виде находки. Пока кувшин постепенно наполнялся водой, Сейдж во всю предвкушал, как Реклус возьмёт инструменты в руки и начнёт заботиться о лунном плюще. С момента покупки растения волшебник лишь хотел наблюдать за тем, как его подарок приносит отшельнику радость. Пусть она была бы крошечной, размером с песчинку, но больше всего печенью хотелось услышать оживающий глубокий голос, увлечённо бормочущий что-то про свой сад. Каждое, даже пренебрежительно брошенное, словечко стоило всех усилий. Когда вода начала выливаться за края кувшина небольшим водопадом, Сейдж подхватил сосуд и покинул кухню, оставив её в полнейшем, ужасающем беспорядке. Если бы Таррон сейчас решила внезапно зайти туда, самой меньшей проблемой были бы открытые настежь окна. Перемешанное содержимое шкафчиков, часть которого стояла на рабочем столе, валяющиеся на полу полотенца и фартуки, выглаженные этим утром, и сверкающая на солнце лужа воды, растекающаяся по полу. Таррон точно бы замерла на пороге, оценив взглядом масштаб проблемы, тяжело бы вздохнула и прикрыла глаза, нахмурившись. Затем последовало бы тихое «Сейдж оф Труф», после чего девушка бы развернулась и уже громким, строгим голосом позвала бы рандомную служанку. Страшно лишь подумать о том, во что превратился бы величественный белоснежный дворец, если бы Сейдж оф Труф был его единственным обитателем. Хорошо, что волшебнику не нужно было об этом думать. Всё, чем был занят его светлый разум, был Реклус, терпеливо ожидавший его в своей комнате. — Прошу! — Сейдж влетел в комнату отшельника и поставил кувшин со слегка расплескавшейся водой на стол. Рядом он театрально положил ножницы. Реклус ответил коротким кивком и потянулся за ними, после чего начал аккуратно подрезать стебли. — А зачем ты это делаешь? — полюбопытствовал Сейдж. — Чтобы сильно не разрастался, — тихо и удивительно спокойно ответил Реклус. — А представь, если бы разросся. Эти листья придали бы моему замку эстетичности. — Что эстетичного в свисающих стеблях плюща? — Эх, я и забыл, что ты у нас не ценитель прекрасного, — ухмыльнулся Сейдж, устраиваясь в кресле. — Значит, плющ просто будет стоять здесь? — Как я уже говорил… — Он умрёт, если его часто переставлять, — закончил за него Сейдж. — Я помню. Но… — он вдруг задумался. — откуда ты знаешь, как ухаживать за лунным плющом? У тебя был один раньше? — Можно и так сказать, — неуверенно протянул Реклус. Несмотря на возникшее между ними молчание, отшельник чувствовал пристальный взгляд волшебника, полный любопытства и нетерпения. — В моём саду… — медленно заговорил Реклус. — Так у тебя был лунный плющ! — Его разновидность, — поправил Реклус. — Звёздный плющ, если быть точным. — Звёздный плющ? — Внешне похож на лунный, но его листья наощупь твёрже, а их края острые, — объяснил Реклус. — Он более распространён, чем лунный. К тому же серебряные узоры у звёздного плюща не меняют цвет на солнце. — Интересно, — протянул Сейдж, прищурив глаза. — И откуда же ты взял этот звёздный плющ? — Я рос рядом с лесом, где было много железяк. — Железяк? — Сейдж удивлённо изогнул бровь. — Так их называли в деревне, — тихо ответил Реклус, как вдруг замер, его пальцы неосознанно сжали стебель плюща, а рука, держащая ножницы, медленно опустилась на колени. — Значит, ты из деревни, — Сейдж был невероятно рад получить новую крупицу информации о своём необычном госте. — А из какой именно? Она находится на территории Спайрофноледж, или ты из соседнего королевства? Тишина вновь ударила Сейджу прямо в лицо, будто крича о том, что Реклусу хочется побыть одному. Волшебник отдалился от мрачного садовника, возвращаясь в кресло. — Можешь продолжать, я не буду расспрашивать, — сказал он на всякий случай, но Реклус так и не пошевелился. Он лишь перевёл взгляд с лунного плюща на улицу, прямо на двор замка. Его профиль, старательно пытающийся скрыться за копной светлых волос, красиво выделялся на фоне дневного света. Силуэт Реклуса был угловатым, большим, тёмным пятном на светлом фоне голубого неба. Солнечный свет красиво обрамлял его по краям. Сейдж с интересом наблюдал за игрой света и застывшим на подоконнике Реклусом. Его взгляд скользил по смуглому лицу, тёмной одежде, золотым украшениям на ткани, отбрасывавшим восхитительные блики, по руке, крепко сжавшей ножницы, по пальцам, обхватившим тонкий стебелёк, словно нить. Сверкающий узор бархатистых листьев лунного плюща случайно попался волшебнику на глаза. По какой-то причине в мозгу всплыла фраза: «он умрёт, если его часто переставлять». Она заполнила сознание Сейджа, приелась как навязчивая, надоедливая мелодия. Реклус слишком часто повторял её, именно её. Волшебник прикрыл глаза и погрузился в размышления. Сейдж обожал иногда выцеплять подобные фразы из разговора, а потом методично разбирать их в своей голове. Такие логические цепочки помогали ему прийти к открытию или просто развлечься, когда ничего больше не привлекало его внимания. Теперь он был сосредоточен лишь на одно объекте — на лунном плюще. Наверное, это было одним из самых красивых растений, что когда-либо были у Сейджа. От того было неожиданностью узнать, что столь редкую красоту могла погубить обычная смена обстановки. Пусть Сейдж не видел, как увядает лунный плющ, но воображение само рисовало неприятную картину: кривые обмякшие стебли, неестественно скрученные листья, жилки которых неприятно набухли, крошечные блёстки, потерявшие своё прекрасное сияние, соскальзывающие с обессиленных листьев. Волшебник даже взгрустнул от собственной фантазии, его разноцветные брови сдвинулись "домиком". Вдруг размышления прервало осознание: красивое тёмное растение, отражавшее солнечный свет, напомнило Сейджу отшельника. Но не только тёмные оттенки и мягкость теста связывали Реклуса с лунным плющом. Мрачное печенье также отличалось одиночеством и скромными потребностями в еде и воде, чем тут же вызвал воспоминание с Хёрбом. Паренёк говорил, что лунный плющ — непривередливое растение, способное питаться как светом, так и темнотой. Сейдж моментально провёл параллель между Реклусом и подаренным плющом. Слишком много совпадений было у печенья и растения. Но тогда выходит, что фраза Реклуса про смерть от частых перемещений могла относиться не только к диковинному растению. Яркая вспышка воспоминания ослепила сознание Сейджа. Последний этаж Вершины Истины, представлявший из себя круглый бельведер, обрамлённый колоннами. Сильные порывы ветра, что нещадно штурмовали открытую площадь, будто желая избавиться от печенья, отвернувшегося от Истины. Бескрайние просторы, усеянные острыми скалами и оврагами, и серое небо, затянутое кучевыми облаками, за которыми бушевала вечная буря и гремел гром. И в центре хаоса было лишь печенье в тёмной одежде, что сперва даже не обратил внимания на прибывшего волшебника. Воспоминание было быстрым, будто кто-то запечатлел его в витраже, но оно тут же сменилось новым. Голубая рука Сейджа, схватившаяся за край накидки Реклуса, лицо отшельника с застывшим от страха и непонимания взглядом и закрученный портал, переливающийся чёрным, синим и золотыми цветами. В этот момент Сейдж с ужасом осознал — он сам вырвал Реклуса из привычной среды обитания, подвергнув его незримой опасности.