Приручить огонь

- Думаешь сможешь меня укротить?! – рычал на него Флинт. Его лицо, словно выточеное из камня, самого крепкого, самого труднодобываемоего, неподдающегося зубилам и молотам, а глаза горят зеленым огнем. Глядя на злющего капитана «Моржа», Вейн вспоминал старые истории, где раньше сжигали за такой цвет глаз и волос.   - «Чистый огонь», - думал он почти мурлыча себе, прижимая Флинта к стене и вдыхая его несвойственный омегам запах. Дым, горящее дерево, горящий остов корабля… Запах пламени и разрушения удивительным образом, не противореча, а дополняя, смешивался с нежным запахом запеченных яблок, который было сложно уловить, если не понимать, что перед тобой омега, а не альфа. - Я не собираюсь тебе укрощать, - ответ Вейна совсем тихий, вкрадчивый. В его планах вовсе нет цели укротить это воплощение пламени. Это попросту невозможно. И тот, кто думает об обратном, глупец, которому суждено погибнуть от него и своей глупости. А Вейн был слишком научен жизнью, чтобы пытаться схватить огонь голыми руками. Зеленые глаза Флинта вспыхивают презрением, неверием, издевкой и… страхом? Запах огня и дыма усилился, защищая обладателя и вновь вымещая чудный запах яблок. Вейн не был удивлен, что за все годы плаванья команда «Моржа», да и вообще никто на острове, так и не поняли, что Флинт омега. Его загадочный образ, возникший практически сразу после появления в Нассау, вечно закрытая одежда, шейный платок даже в пекло, отстраненность, игнорирование борделей, кабаков и выпивки… Все одурачивало и скрывало его суть, словно дымовая завеса. И запах… Чарльз был готов поклясться, что даже Бонни в ярости не пахла так агрессивно, как Флинт в относительном спокойствии.   - Я не буду этого делать, - шепчет Вейн, наклоняясь еще немного. На лице Флинта заиграли желваки. В ночном мраке, освещенном лице факелами на улице да окнами таверны Гатри сбоку, ссадины и порезы на его лице вырисовывались еще отчетливее. Синголтон… Вейн много поставил на эту уродливую, злющую и тупую лошадь. Теперь удивления от проигрыша не было. Не стоило и надеяться. Синголтон дрался за место капитана. Флинт дрался за жизнь. Нет ничего удивительного, что тяга к жизни у скрывающейся омеги куда больше, чем желание быть главным хуем на корабле. Но Вейн определенно был благодарен этой ситуации. Если бы не она, он бы вряд ли, завидев скрывающуюся в переулке фигуру Флинта, ринулся за ним и затеял выяснение отношений с тем, кто только что убил человека сраным ядром. И вряд ли бы получил этот шанс уловить его настоящий запах. - «Омега… Черт меня подери…» - не мог он объять эту мысль и почувствовать открывшиеся вдруг границы. А ведь его всегда тянуло к нему. Раньше только завидев это холеное лицо с закрученными усами и надменным взглядом из-под рыжих бровей его тянуло ввязаться в спор и драку. Приблизиться, ударить, коснуться… И каждый раз, когда его столь очевидный посыл был проигнорирован или высмеян, в нем вскипала отвергнутая ярость и еще большая жажда пустить чужую кровь. Их бедра соприкасались, губы были в паре сантиметров друга от друга, во взгляде Флинты явно читалось решение обглодать ему лицо, если он сунется к нему еще хоть на миллиметр. Он бы уже ударил его в пах, если бы чувствовал в себе силы на еще одну драку. Но их не было, хотелось лечь, забиться куда-нибудь в угол, спрятаться, укрыться и отдохнуть, без ожидания удара. Но его перехватил чертов Вейн, второй по наводимому ужасу капитан Нассау. И должно же было так свезти, что именно он понял кто он. Флинт проклинал сейчас все на свете, свою суть - так не подходившую ему, Англию - отвергшую его, этот остров - отнявший одним своим существование слишком многое, свою команду - не умеющую слушаться, Синголтона - бросившего ему вызов и ослабив, но самое главное он проклинал себя - за то, что вообще пошел в таком состоянии куда-то. Был не осторожен, открылся, не смог защититься и сейчас находился в руках этого альфы, который явно собирался выжать все из него за хранение этой тайны. Как же Флинту хотелось… хотелось… рука Вейна легла на его пах, вызывая дрожь по всему телу. И увы это была не дрожь омерзения, с которой он еще мог справиться. Его слишком давно не касались так. Слишком давно у него не было альфы. Сильного альфы… Был ли вообще хоть раз? Омега внутри зацарапала стенки желудка, она устала, очень устала от такой жизни. И ей очень хотелось ласки и защиты. Вйена завораживали блики ярости в зеленых глазах, мерцающие на дне зрачка эмоции, которые он не успевал прочитать. Вдруг вышедший на волю яблочный запах кружил голову. - Что же вам тогда нужно, мистер Вейн? – ноздри Флинты раздувались, вдыхая его запах, дыхание становилось все более тяжелым, глаза мерцали. Вейн не знал, когда произойдёт взрыв терпения омеги, когда он схватиться за нож, саблю или пистолет, но чувствовал по этому обманчиво спокойному шипению, что если он промедлит, даст себе еще времени наслаждаться этими глазами и запахом, то они просто подерутся. А это больше не входило в его планы. Пронесшаяся растерянность на лице Флинта, когда Вейн сполз к его ногам, позабавила капитана «Бодяги». Неимоверно хотелось заглянуть в эту рыжую голову и понять, о чем тот думал, как мыслил… Но сейчас важны были не мысли и даже не слова - действия. Он вжался носом в его пах делая глубокий вдох, слюна тут же наполнила рот, из глотки вырвался рык возбужденного запахом омеги альфы. Руки быстро нащупали пряжку и тяжелый широкий ремень, прикрывающий живот, упал к ногам, звякнув прикрепленными к нему ножами. Еще вдох этого упоительного запаха яблок смешанного с дымом и мягким, мягче чем у альф, чуть сладковатым запахом пота и мускуса. Не удержавшись, Вейн прошелся широким горячим языком по выпирающей тазовой косточке, переходя на живот, слизывая капельки, как он и думал, сладковатого пота. Это всегда поражало его в омегах, их запах их вкус, так отличавшийся от его собственного. Находившиеся в его руках бедра Флинта вздрогнули от его языка, мышцы живота сокращались под ним, но словно им что-то мешало. Вейн задрал длинные полы рубахи выше и увидел синяки и покрасневшую посередине от длинного кровоточащего пореза повязку. Новый рык более угрожающий, более животный и древний вырвался из него, заставляя омегу во Флинте замереть и сжаться. Горящие безумием жажды голубые глаза Вейна встретились с ошарашенной зеленью Флинта, замершего в его руках. Он смотрел на его действия, не веря в то, что видит перед собой его, на коленях, только что желавшего свернуть сопернику шею и размазать остатки тушки по стене. Жестокий и свирепый капитан «Бродяги», который не раз рычал на него, затевая драку, и судя по всему поспособствующий смелости Синголтона, сейчас спускал с него штаны и ласкал его небольшой аккуратный член в рыжеватом кустике волос.   Горячая глотка, заглотившая его достоинство, словно разбила оцепенение, но не дала много маневра для действий. Флинта как подбросило от этого пленящего жара, что он ударился затылком о кирпичную стену, выгибаясь под действиями альфы. У Вейна темнело перед глазами от обилия запаха омеги там внизу, становящимся то нежно-яблочным, то агрессивно-дымным. Руки Флинта вцепились ему в плечи, как когти сокола. Еще сдержанный стон, донесшийся сверху, наполнял его нутро удовольствием. Элеонор не раз называла его псом из-за его пристрастия к вылизыванию.   - «Блядская ты… псина, Чарльз», - кричала она от наслаждения, пока его лицо было между ее ног. По его мнению, у омег был просто потрясающий вкус, которым хотелось упиваться снова и снова, словно самой дорогой выпивкой. Сладкие, дурманящие его соки… Он ненадолго выпустил член Флинта, чтобы взглянуть на него. Мужчина судорожно дышал сквозь зубы, склонив голову и прикрыв свои невозможные зеленые глаза, тонкая струйка крови спускалась по подбородку и шее от ранки на разбитой губе. Чарльз был доволен зрелищем вечно непоколебимого Флинта и вновь заглотил его член. На сей раз стон был громким, почти вскрик. Вейн заурчал, передавая эти вибрации находившемуся у него во рту органу и получая награду в виде сладких звуков победы над стойкостью соперника.     У Флинта кружилась голова, болело все тело и просто пылало огнем внизу. Он весь горел, на губах была соль и сталь, в мыслях полный хаос и борьба между желанием отдаться этому удовольствию и перерезать глотку тому, кто представляет для него сейчас наивысшую угрозу. При этом хотелось стянуть все лишнее с себя и наоборот закрыться и укутаться в плащ, как он всегда делал несмотря на жару.   Жар и тяжесть внизу живота нагнетались с каждым движением головы Вейна, все сильнее скручиваясь внутри и приближаясь к взрыву. Было больно напрягать мышцы брюшины из-за синяков и порезов, нанесенных утром. Ноги дрожали и все хуже держали его. Он бы уже свалился если бы не опирался на Вейна, а тот не держал бы его так крепко за бедра. Флинт вскрикнул и дернулся от руки, проскользнувшей между его бедер, коснувшейся яичек и того, что было за ними. Только сейчас он ощутил каким же влажным и скользким стал там. Это мысль смутила его сильнее, чем зрелище своего исчезающего члена в чужом рту. Жар смущения коснулся щек и ушей. От касаний там хотелось уйти, это было слишком для него сейчас. Весь день был слишком для него, все эти годы были слишком… Вейн поморщился от вмиг многократно усилившейся хватки Флинта на своем плече, словно его сжали тиски. А ведь он просто ввел один палец в него. Чарльз вообще не ожидал что Флинт будет настолько чувствительным к его ласкам и так быстро кончит. Неужели никто не удовлетворял своего капитана из команды «Моржа»? Слизнув сладковато-вяжущее семя с кончика обмякшего члена и свои губ, Чарльз поднял голову, чтобы насладиться зрелищной сменой эмоций на лице Флинта, и обомлел. На его щеку упало пару соленых капель. Словно мальчишка, с интересом наблюдающий за отрыванием крыльев бабочки, Чарльз созерцал происходивший с Флинтом слом, водоворот, разверзающейся под ними. Прославленный Капитан «Моржа» закрывал израненное лицо ладонью, но некрупная ладошка омеги, казавшаяся ранее большой, не могла полностью скрыть растерянные и напуганные зеленые глаза с потоком слез. Шнур, которым он стягивал волосы, сполз в ходе обтирания стены, огненные взмокшие прядки сползли на лицо. Вейн встал с колен и выпрямился, нависая теперь над сгорбившейся фигурой бывшего врага. А ведь раньше он даже ревновал Элеонор к нему. Злился… от того и кидался так ни разу по серьезному и не напав. - «Маленький» - пронеслась мысль у него в голове. Раньше Флинт казался ему крупным. Этот его темный плащ, кружащий вокруг при резких движениях, теперь съехал, обнажая покрасневшую на плече рубаху, кажется шире чем ей стоило быть и длиннее, раз высвобожденная из штанов она скрывала бедра мужчины почти до колен. - «Маленький» - мысль повторилась, но уже в другой интонации. Вейн обхватил запястье Флинта и прижал к стене руку, скрывающую от него лицо капитана. Совсем слабая попытка оказать сопротивление и вновь укрыться хотя бы так, вылилась лишь в прищур на лице капитана «Бродяги». И прежде чем Флинт успел очухаться, собраться и вновь облачиться в свою броню агрессивного дымного запаха, Вейн вжал его в стену и смял дрожащие, кровоточащие губы своими. Сладость, соль и сталь смешались на языке, распыляя Вейна все сильнее. Он потерся выпирающим бугром на своих штанах о бедро Флинта. Рука хоть и не альфы, но крайне сильной омеги сжала его предплечье, то ли в попытке отпихнуть, то ли притянуть ближе. Выяснить это Вейну помешали раздавшиеся совсем рядом за углом пьяные веселые голоса какой-то вышедшей из трактира компании. Флинт вздрогнул и дернулся в сторону, разрывая их жесткий поцелуй. Всем телом, всем своим естеством устремился прочь от людей, прочь от этого сраного Вейна, вылезшего, словно дьявол из-под земли, обнажившего его тело и искалеченную одиночеством и потерями душу. Бежать. Бежать от того, кто сулит неприятности, бежать от себя и своих вспыхнувших желаний, отдающих тошнотой и сладостным предвкушением. Хотелось бежать прочь отсюда, с этого острова, из этого мира. Лишь бы не чувствовать эту тошнотворную беспомощность. Лишь бы перестать бояться вновь почувствовать падение, как в тот пасмурный день в Лондоне. Вспыхнувшее было огромной силой раздражение Вейна в миг улеглось, когда все еще прижатый к стене Флинт сжался и уткнулся ему в грудь. Его быстрое поверхностное горячее дыхание, пустило в галоп табун мурашек от загривка альфы до паха.  Вдруг омега в его руках начала дрожать, вызывая в Вейне мгновенный порыв защитить. Запах страха не подходил Флинту. Это Вейн мог сказать с полной уверенностью. Он бы желал, чтобы Флинт всегда пах как ему должно пахнуть, печеными яблоками с нотками вечернего костра, но только не этим больно царапающий глотку запахом страха. Отпустив запястье мужчины Вейн приобнял его за плечи, потерся щекой о висок и склонился к красному ушку, призывно торчащему из-под волос. - Стой тут, - хрип и рычание вырывающиеся и его глотки заставили Флинта вздрогнуть и казалось прижаться к нему теснее. Но Вейн уже сделал шаг назад и вышел из-за угла навстречу так не вовремя забредшим сюда людям.  Горланящие какую-то песню «джентльмены удачи», с красными от частых изливаний спирта в себя лицами, брели ему на встречу. Но вот один заметил совсем недружелюбную фигуру капитана «Бродяги» и встал колом. - Дик, блядь! – впечатавшийся ему в спину товарищ сперва не понял, но потом, так же встретившись с горящими недобрым светом голубыми глазами Вейна, побледнел и замер трезвее на глазах. Такими же испуганными кроликами замерли и остальные двое, непонимающе смотря на него. Все были из шайки Хорниголда, с которым Вейн не сорился, помня о сделанном когда-то выборе. - Шли бы вы отсюда, - рыкнул он, не меняясь в лице, и сделал шаг. Этого было достаточно, чтобы напуганные его запахом слабые альфы и беты попятились и бросились на утек.  Чарльз был уверен, что даже если они и начнут болтать об этой встрече, то им никто не поверит, учитывая, что от них разило алкоголем больше, чем их собственным запахом. Убедившись, что они скрылись и больше никто не собирается его отвлекать от желанной находки, Вейн быстро зашагал обратно, но за поворотом уже никого не было.  Лишь широкий пояс на земле и с каждым вдохом растворяющийся запах яблок был доказательством, что все произошедшее не было опиумной фантазией Вейна. Облизнув губы, на которых еще был вкус омеги Вейн рассмеялся, приваливаясь к стене. В паху ныл позабытый и не обласканный член, но Вейн продолжал смеяться, поднимая позабытый хозяином пояс. Прижав его к носу, Чарльз развязал тесемки на штанах и сунул туда руку. Практически сразу он взял быстрый темп, не отстраняя еще хранивший запах Флинта пояс от носа. Долго он не продержался. Замутненная и тяжелая голова прояснилась, а тело наполнилось леностью. Укротить огонь – глупость. Флинта нельзя было укротить, чем сильнее сжимались вокруг него тиски, тем ярче и разрушительнее он вспыхивал. Произошедшая попытка смены власти это хорошо показала. Но… приручить огонь… Это было куда выполнимее.