Когда боги начали умирать

– Я хочу, чтобы мы стали одним существом. Люсьен долго молчал. Вокруг них простиралась бесконечная темнота, пронизанная серебристыми нитями и далёкими звёздами. Все эти годы Le Céleste казался ему вечным, как вселенная. — Когда я был ребёнком, — тихо произнёс Люсьен, — мне казалось, что однажды я состарюсь и умру, а ты всё так же будешь смотреть на мир сверху. – он невольно усмехнулся, – За восемнадцать лет ты стал слишком большой частью моей жизни, чтобы я спокойно смотрел, как ты умираешь. По его щеке прокатилась слеза. — Что мне нужно сделать? Красный глаз закрылся. Маска разошлась вверх, и под ней серебристые нити между когтями начали расходиться в стороны, открывая путь к огромной сияющей сфере. Люсьен прищурился от ослепляющего света. От сферы шло тепло и множество голосов разлились в воздухе. Внутри сияющей сферы начали появляться образы. Сначала океаны, простирающиеся до самого горизонта. Затем горы, поднимающиеся из земли словно живые существа. Потом первые человеческие поселения. Костры среди ночи. Храмы. Шаманы. Войны. Города. Лица людей, давно превратившихся в пыль. Тысячи лет чужой жизни проносились перед глазами Люсьена. — Воспоминания... — прошептал он. — Это твоё сознание? Из сияющей сферы донёсся знакомый голос. — Да. Люсьен шагнул ближе. — Ты должен войти в моё сознание, чтобы мы слились. Люсьен глубоко вдохнул и, задержав дыхание, шагнул в сферу. Она поглотила его, резко сжалась и вспыхнула, как сверхновая. * * * Люсьен открыл глаза. Вокруг простирался бесконечный белый коридор. Тёплый мягкий свет отражался во всех направлениях. В нескольких шагах от него кто-то стоял. Высокая худощавая фигура, слишком высокая и слишком утончённая для человека. Она была словно собрана из длинных костей и натянутых сухожилий. Тело закрывало полупрозрачное полотно белой ткани, переливающееся мягкими оттенками серебра, голубого и розового. На лице по-прежнему была та самая белая маска с одним красным глазом. Люсьен мягко улыбнулся. — Значит, вот ты какой. — Это форма, которую тебе проще понять. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга без тысяч километров между ними. — Готов? Люсьен кивнул и сделал шаг вперёд. Le Céleste коснулся его щеки, а затем прижался маской к его губам. Мужчина закрыл глаза, положив руки на твёрдую костистую грудь. Ощущение было невозможно описать словами. Между их воспоминаниями исчезла граница. Люсьен чувствовал, как-будто маска и тело Le Céleste, как что-то огромное и древнее медленно проходит сквозь него. Это было похоже на взрыв чувств. Боль сменялась истомой. Траур – абсолютным счастьем. Любовь – одиночеством, которое длилось тысячелетиями. Маленькое человеческое сознание должно было потеряться в этом бескрайнем океане, но вместо этого впервые в жизни оно получило ответы на все мучавшие её вопросы и почувствовало себя целым. * * * — Так и появился Первый Человек. Он спустился с неба прямо здесь, на берегу реки Селест, где сейчас и стоит этот храм. Франсуа замолчал, поставив точку в своём рассказе. Высокая статуя возвышалась посреди зала. Статуя того, кто когда-то был последним богом и его последним шаманом.