Мое время

Орион устал ходить на цыпочках в собственном доме, прятаться в своей спальне. Надо признать, дело было не только в Вальбурге и в том, что он её избегал. Нет, он просто изо всех сил пытался понять, как дать Хайдену понять, что она ему небезразлична. Он общался с Сигнусом больше, чем с Альфардом и Вальбургой, которые тоже потеряли отца. Это было нелегко, и Орион даже представить себе не мог, через что они сейчас проходят. Мысль о том, что он может потерять отца, была невыносима, и дело было даже не в смерти — Поллукса просто вычеркнули из их жизни. Быстро постучав в дверь, он терпеливо стал ждать ответа. — Вальбурга, я знаю, что ты там! — раздражённо крикнул Орион. — УЙДИ! — завизжала она, словно обезумевшая банши. — И ПЕРЕСТАНЬ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ВАЛЬБУРГОЙ! — это имя она ненавидела больше всего на свете. Она терпела это годами, и слова отца успокаивали её гнев: «Однажды они пожалеют, что называют тебя так, как тебе не нравится. Вся сила и магия династии Блэков будут в твоём распоряжении, и ты сможешь делать всё, что пожелаешь». Поэтому она прикусывала язык и позволяла им называть себя как угодно, будучи уверенной, что однажды они все об этом пожалеют. Иногда она всё же говорила им, что ей не нравится это прозвище. Бурга ей нравилась ещё меньше. Орион снова постучал. Он не собирался разговаривать с ней через дверь. Она вела себя крайне грубо, ей следовало бы вести себя иначе, ведь она была воспитана как леди, и, что ещё хуже, она так разговаривала с наследником. Если она немедленно не прекратит так себя вести, то рискует пойти по стопам своего отца, который скоро станет лордом поместья Блэк. Если ты позволишь одному человеку вести себя так неуважительно, за ним последуют другие, и в семье Блэк воцарится хаос. — Нам нужно поговорить, — сказал ей Орион через дверь. Вальбурга уставилась на дверь с выражением кипящей ярости на лице. Она ненавидела всю свою семью, ненавидела их! Как они смеют отрекаться от её отца, как будто он был ничтожеством? Ей так хотелось швырнуть что-нибудь в стену, взбеситься и разбить всё вокруг. Как они могут так жить? Она смотрела в окно, обдумывая идею просто уехать. Что у неё теперь есть? Перспектив ноль, она была дочерью опального волшебника, никто не хотел на ней жениться, даже её «друзья» не сочувствовали её бедственному положению и почти не отвечали. Надо признать, она долгое время, можно сказать, годами, помыкала ими, демонстрируя свои новые мантии, украшения, метлы, косметические зелья, новые книги и всё, что ей вздумается. Её баловали, ведь она была будущей леди Блэк и имела полное право быть лучше, чем та шваль, с которой она водилась. Она занимала более высокое положение в иерархии, чем кто-либо другой, за исключением Малфоев и Поттеров, которые были равны ей по статусу, богатству и власти. Она не знала, кто она теперь... но знала, что она теперь ниже остальных своих так называемых «друзей», и им это нравилось. От одних только писем, которые она получала, её начинало тошнить. Они уже планировали встретиться в Косом переулке, чтобы в ближайшее время собрать школьные принадлежности, и у них хватило наглости предположить, что она не сможет себе этого позволить! Ну и наглость! Ей нужно было что-то сделать, чтобы вернуть утраченный статус, но она не знала, как это сделать. О, как же ей не хватало отца! Она не понимала, почему он до сих пор ей не написал. Он бы смог дать ей совет, помочь добиться всего, чего она хочет. Как только она добьётся своего, она добьётся восстановления отца в правах, и все, кто поступил с ней подло, поплатятся. Она отречётся от них! Посмотрим, как им это понравится! И это сэкономит семье кучу денег, которые они тратят на них. Ей нужно было больше откладывать и тратить, она не должна была ни с кем делиться. Она сказала об этом отцу, а он улыбнулся и ответил: «Ты не обязана ни с кем делиться, если сама этого не хочешь». Возможно, ей и не сказали, но она прекрасно понимала, что задумал её отец, и призналась в этом под действием Веритасерума. Честно говоря, она ожидала совсем другой реакции. Они были очень спокойны и внимательны к ней даже после того, что узнали... наверное, они считают её глупой девчонкой, но она докажет, что они ошибаются. — Вальбурга, пожалуйста, впусти меня, — сказал Орион, научившись смирению с тех пор, как в его жизни появился Хайден. На самом деле, в последнее время он только и делает, что учится смирению, и оно заставляет его испытывать чувства, которых он раньше не испытывал. Вальбурга широко раскрыла глаза и бросила взгляд на дверь гостевой спальни. Неужели она услышала то, что ей показалось? Неужели отец уже что-то с ним сделал? А что, если он всё ещё хочет на ней жениться? Они всё-таки Блэки, а кровь — это так, так важно. В животе у неё затрепетало от волнения, как будто кто-то выпустил туда бабочек. Она вскочила с подоконника. В конце концов, все их планы ещё могут осуществиться. С чего бы это Орион вдруг сказал «пожалуйста»? Он за всю жизнь ни разу не сказал «пожалуйста». Это было не совсем так, Орион всегда был очень вежливым и обходительным. А вот Вальбурга, скажем так, делала это крайне неохотно и только по принуждению. Открыв дверь, она притворилась смущённой, но за этой маской скрывалась хитрая ведьма, которая жадно наблюдала за Орионом, выискивая малейшие признаки колдовства, которое мог сотворить её отец. Они могли быстро забыть о её отце и о том, что он её вырастил, но она не забудет, она никогда не забудет его наставлений. Никогда. — Мне жаль, — неохотно произнесла Вальбурга, оставив дверь открытой и подойдя к окну. Она выглядела печальной и постаревшей не по годам. В ней не было ни радости от возвращения в Хогвартс, ни предвкушения новых, лучших лет, только усталость. Усталость была неподдельной: она плохо спала, отречение отца от неё сказалось сильнее, чем она показывала. Она едва не потеряла сознание от невыносимой боли. Кроме того, она чувствовала себя слабее, но не осмеливалась никому об этом сказать. Она знала, что происходит с теми, кто не так силён... и с теми, кто не в себе. Орион настороженно наблюдал за ней, входя в комнату. Вальбурга никогда не извинялась, тем более так легко. Что же задумала его кузина? С другой стороны, она только что потеряла отца и наверняка чувствует себя подавленной. --- — Ну, по крайней мере, никто не кричит, — прокомментировала Мелания, глядя в потолок и немного расслабляясь в надежде, что эти двое разберутся сами. Она понимала, что не может и дальше вмешиваться: Ориону нужно научиться самому решать проблемы. Ему многое придётся решать самому. — Что это? — спросила она, заметив на столе посылку. — Новые книги? — Арктур и Орион оба любили читать, и было удивительно, что они не попали на факультет Когтевран. Впрочем, Орион с детства слышал слова «Знание — сила» и обожал бывать в библиотеке. Она с нежностью улыбнулась, вспомнив, как часто он хотел пойти туда, пока все были заняты. — Полагаю, да, мне её дал Хайден, — ответил Арктур, взглянув на свёрток, который он уронил ранее, но не придал этому значения. Он не знал, для него это или для сына, — Хайден ничего не сказал. — Открой, — подтолкнул он её, вызывая домового эльфа, чтобы тот принёс чашку чая. — Всё прошло хорошо? — спросила Мелания, пристально глядя на мужа, пока она взмахивала палочкой, распутывая обёрнутую вокруг неё верёвку. Арктур поджал губы: — Полагаю, что так. — Откровенно говоря, он не думал, что Хайден Певерелл «простил и забыл». От одной мысли о том, что кого-то из его детей или подопечных — а все дети, за которых он нёс ответственность, были именно таковыми, — могут запереть в шкафу, ему становилось дурно. Даже если эти родители были лордами собственных поместий, если они оставались под знамёнами Блэков, то считались их собственностью. Он не думал, что затаил обиду именно на него... но что-то в этом роде было, но чтобы понять, чего ему не хватает, нужно было знать этого молодого человека гораздо лучше. — Только так думаете? — спросила Мелания, нахмурившись. Они действительно не могли позволить себе злить лорда Певерелла. Развернув посылку, она сложила коричневую бумагу и отложила её в сторону, чтобы потом выбросить. В тихом шоке она уставилась на разложенные перед ней книги. Даже запах новых книг не мог отвлечь её, как обычно. Её сын был опубликованным автором, он выпустил две книги вместе с Хайденом Певереллом. — Он довольно сложный человек, — с усмешкой сказал Арктур, беря одну из книг. — Мне будет интересно узнать его получше… если это вообще возможно. — Он заметил, что ни Хайден, ни Орион не использовали свои титулы: следовало бы называть их лордом Хайденом Певереллом и наследником Орионом Арктуром Блэком. — Они уже опубликованы? — спросил он, понимая, что его, скорее всего, будут дёргать по любому поводу, когда узнают, что его сын написал книгу с наследником Певереллов. — Это маловероятно, иначе мы бы уже знали, — ответила Мелания, лениво листая книгу, на самом деле ей не нужно было её читать, она была хорошо знакома с содержанием. По крайней мере, в мельчайших деталях, но она когда-нибудь прочитает это, её сын опубликовал это, так что, конечно, она прочтёт. — Он сложный? Арктур, он того же возраста, что и Орион. — Насколько сложным он может быть, особенно для такого человека, как её муж? Кто же так легко читает людей? — Он старый добрый друг, — сухо сказал Арктур, а потом посерьёзнел. — Он пережил что-то… ужасное, Мелания, — тревожно произнёс он. — Повлияет ли это на Ориона? — спросила Мелания. Как всегда, в первую очередь она думала о детях. Она сочувствовала молодому человеку, но не знала, что сделал её муж. — Полагаю, так уже и есть, — задумчиво произнёс Арктур. Это означало, что его сыну придётся быть честным и искренним, как никогда раньше. Хайдена явно что-то беспокоило, что-то, чего они не могли понять. — Поживём — увидим, — сказал он, гадая, облегчит ли отсутствие помолвки жизнь Ориону или, наоборот, усложнит её, ведь ему придётся бороться за будущее с любой значимой для него женщиной. В данный момент такой женщиной, похоже, был лорд Певерелл. — А что мы будем делать с тем, что они оба лорды? — спросила Мелания, поджав губы. Это был вопрос, который они даже не поднимали. Взглянув на Сигнуса, она увидела, что он с головой погрузился в раскрашивание, а в воздухе витали пары фиолетового зелья. — С этим нам придётся разбираться по ходу дела, если оно вообще произойдёт, — поправил он себя. Никто не знал, что с ними будет и не разобьётся ли сердце Ориона раньше, чем всё наладится. Супруги переглянулись, но больше ничего не сказали на эту тему. Сигнус встал, улыбнулся и протянул Арктуру цветную картинку со словами: — Это тебе. — Он был очень доволен собой, а в его серых глазах светилась надежда. Из всех детей Блэка он, безусловно, был самым стеснительным, но все они прошли через эту стадию, и Сигнус сейчас тоже переживал её. Перемены в жизни, вероятно, тоже не способствовали улучшению ситуации. Чем скорее они найдут для детей — подростков — нового опекуна, тем лучше. — Ты только посмотри, Мелания! Посмотри, как хорошо он держится в строю! Думаю, эта картина заслуживает того, чтобы висеть на стене, как ты считаешь? — спросил Арктур чуть громче обычного. Энтузиазм передался мальчику, и он засиял от радости, запрыгав на месте. Мелания улыбнулась. Арктур, может, и нечасто проявляет свои эмоции — умение вовремя их сдерживать было жизненно важным, — но в последнее время он стал делать это чаще. Её взгляд затуманился, она пожалела, что у неё только двое прекрасных детей. К сожалению, её тело не справлялось, и она была уже не в том возрасте, чтобы рожать. Ей очень хотелось взять к себе Сигнуса, Альфарда и Вальбургу. Двое из них были уже слишком взрослыми для опеки, но Сигнус был в идеальном возрасте. К сожалению, Арктур предложил разумное решение. Пришло время одной из них стать матерью. Дорея и Лукреция были на выданье, но, как бы ни хотела её дочь стать матерью... она была слишком молода, а супруги ещё даже не поженились. — Идеально, — полностью согласилась она, взяла картину и повесила её на стену рядом с другими рисунками. В доме всегда были дети, и коллекция картин постоянно пополнялась. --- — Ты горюешь, это нормально, но отец не будет ждать вечно, — искренне сказал Орион. Он имел в виду, что его отец был терпеливым, даже более терпеливым, чем его дед, но это не означало, что его терпение безгранично. Вальбурга поморщилась, сдерживая рвущиеся наружу мысли: он не имел права указывать ей, что чувствовать. Она очень не по-дамски равнодушно пожала плечами. Не то чтобы Орион собирался ябедничать, просто взрослые всегда такие чопорные и правильные. — Всё наладится, у тебя есть остальные члены семьи, которые должны помочь, — отметил Орион, пока она не начала отталкивать всех. — Лучше бы мне не слышать, как ты сообщаешь Сигнусу, что в случившемся виноват он. Если ты это сделаешь, будут серьёзные последствия. — Лучше всех зная, как вести себя с Вальбургой. В ответ на его заявление Вальбурга злобно сверкнула глазами, желая с горечью заявить, что он ещё не лорд. Однако она сохранила самообладание и промолчала. — Ты понимаешь? — спросил Орион, желая убедиться, что Вальбурга осознала серьёзность его намерений и что он не позволит ей ранить братьев своим язвительным языком. — Если тебе нужно с кем-то поговорить, поговори, не держи всё в себе. — Он так старался быть хорошим лордом-в-учениках. Стать волшебником, каким, по мнению его отца, он мог бы стать. Он всегда был уверен в своих способностях и в том, что его ждёт в жизни, пока не встретил Хайдена. Из-за Хайдена он начал сомневаться во всём: в том, насколько он хорош, в том, что нужно смотреть глубже, а не довольствоваться поверхностным взглядом, в том, что вещи могут быть такими, какими кажутся. Он так сильно по нему скучал, что ему было больно находиться вдали от него, и он ненавидел себя за то, что так быстро в него влюбился. Если бы он не знал его так хорошо, то решил бы, что на него подействовало приворотное зелье, но он достаточно хорошо знал Хайдена, чтобы понимать, что это неправда. К тому же он не верил, что Хайден способен на такую подлость. Кроме того, существует реальный факт: его кольцо Наследника предотвратило бы подобное. — Да, — сказала Вальбурга, едва сдерживая усмешку. Она была в ярости и ждала, когда отец выйдет с ней на связь, чтобы связаться с ним самой. Заставив себя успокоиться, она уставилась на волшебника, которому до сих пор было суждено стать её мужем. — Ты так сильно меня ненавидишь? — её дыхание участилось, мысль о том, что придётся предстать перед всеми, пугала. Она потеряла свой статус, свои мечты, средства к существованию, всё. О, она надеялась, что отец сможет ей помочь. — Что... почему ты так думаешь? Вальбурга? — спросил Орион, искренне ошеломлённый её словами. — Давай! — воскликнула Вальбурга. — Ты знаешь, что с нами будет, что все о нас подумают! Теперь мы не лучше нищих! — Это неправда, — заявил Орион, искренне веря в свои слова. — Ты по-прежнему член семьи Блэк. — Мы — обуза для благотворителей! — злобно заявила Вальбурга. — Нас больше никогда не будут слушать и воспринимать всерьёз в обществе! — Мы с отцом никогда этого не допустим, — твёрдо заявил Орион. — Мы будем расплачиваться за преступления наших отцов... если только... если только мы не выйдем замуж, как леди Блэк, над которой больше никогда не будут смеяться, — в ярости воскликнула Вальбурга. В такой ярости, что Хайден, окажись он рядом, подумал бы о поразительном сходстве между Вальбургой и Беллатрисой. Орион отступил на шаг, не в силах скрыть отвращение, которое вызывала у него эта идея. — Почему эта идея вызывает у тебя такое отвращение? — недоуменно спросила Вальбурга. — Я прошла обучение, нам будет так хорошо вместе, а наши дети будут такими, такими чистыми. — Её собственные убеждения устарели, они не привлекут Ориона, как она думает. — Власть — разве не этого ты хочешь? Почему в дело должен вмешиваться какой-то дурацкий контракт? — она шла к нему, широко раскрыв глаза в надежде, и это было по-настоящему искреннее движение, она тянулась к нему, словно физически хотела показать, как хорошо им будет вместе. Раньше это не было проблемой, хотя она и признавалась, что Орион никогда не смотрел на неё так, как её дядя Арктур и тётя Мелания, но это было потому, что она была несовершеннолетней. — Вальбурга, успокойся, этого не случится, — мягко сказал Орион, взял её за руку и опустил на пол, стараясь не причинить ей боли. Он знал, чего ей стоило попросить его об этом, и не был уверен, что у него хватило бы смелости. — Ты выйдешь замуж за того, кого полюбишь по-настоящему, как и подобает мужу и жене. — То, что он испытывал к Вальбурге, к своей кузине, было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал к Хайдену. Хайден был его луной, его звёздами и всем для него. И он понял, что ему просто нужно было сказать ему об этом. Может, Хайдену только этого и хотелось? Неужели он зря так глупо поступил? — Ты бросишь нас на растерзание оборотням? — спросила Вальбурга, не веря своим ушам, и подозрительно прищурилась. — Что значит, я выйду замуж за того, кого полюблю?! — Неужели у Ориона появилась какая-то девица, мечтающая стать следующей леди Блэк? Орион моргнул: — Именно так я и сказал, — и странно посмотрел на неё, словно на контуженую. Ему было интересно, о чём она сейчас думает, и вряд ли это были приятные мысли. — У тебя что, какая-то сучка, которая метит в леди Блэк?! — взвизгнула Вальбурга. — Ты с кем-то встречаешься за моей спиной? С новой невестой?! Орион поморщился. Мерлин, её тон раздражал и резал слух. — Нет, — заявил он, по иронии судьбы, сказав правду. — Кто это? — Вальбурга схватила Ориона, впившись ногтями в его плечо и грудь. Она трясла его, её глаза были безумны. — Кто? Кто думает, что может занять моё место? Это ведь не Ирма Пинс, да? — она выплюнула её имя, как будто это было что-то отвратительное и мерзкое. — Да, это она, не так ли? — она была готова броситься на эту суку за то, что та посмела занять его место. Что она нашептывала Ориону на ухо? Какие идеи она ему внушала? Орион крякнул, когда его довольно грубо прижали к двери. Ему хотелось ударить, но он сдержался. Его учили никогда не поднимать палочку на ведьму, если только у него не будет выбора. Сейчас он был близок к тому, чтобы это сделать. Ему хотелось ударить её и сбросить с себя, особенно учитывая, что он чувствовал, как кровь сочится из тех мест, где ногти Вальбурги впились в его плечо и грудь. Шёлковая рубашка из паутины акромантула легко рвалась, настолько тонкими были волокна. — Отпусти меня, — твёрдо, но спокойно сказал он, не отвечая на её истеричные вопросы. — КТО ЭТО?! Я УБЬЮ ЕЁ! НАЗОВИ МНЕ ЕЁ ИМЯ! — завопила Вальбурга во всю глотку, отбрасывая Ориона в сторону. — Вальбурга! Что, черт возьми, ты творишь? — спросил Альфард, в ужасе глядя на старшую сестру. — Ты что, хочешь, чтобы нас всех отреклись от дома? — пискнул он, хотя до последнего вздоха отрицал бы, что его голос дрожал. В гневе сестры не было ничего нового, но видеть, как она нападает на Ориона? Это было самоубийственно. Услышав голос брата, она на время прекратила нападки на Ориона. — Иди в свою комнату! — выплюнула она, совершенно забыв, что они не дома и что Альфард занял не свою комнату. В этом тоже не было ничего удивительного: ни он, ни Сигнус особо не привлекали внимания отца и сестры. Пока они не надоедали, они могли делать всё, что им вздумается. Единственным постоянным занятием Сигнуса были визиты к родственникам. Альфард старался, но большую часть времени проводил в Хогвартсе. Но теперь всё должно было измениться: о них позаботятся дядя Чарлус и тётя Дорея. Хотя, может, и нет, учитывая, что вытворяла его сестра. — КТО ЭТО? — взвизгнула Вальбурга, резко ударив Ориона по лицу и впившись в него ногтями, так что на коже остались красные следы. Альфард ахнул от ужаса, но он был не единственным, кто так отреагировал. — ВАЛЬБУРГА ИРМА БЛЭК! — прогремел Арктур, в ужасе глядя на племянницу. Неужели она только что дала пощёчину его сыну, как какая-нибудь неотёсанная жалкая маггла без волшебной палочки? — Мне отвратительно твоё поведение, и я рад, что никто не видел этого вульгарного представления, которое ты только что устроила! — он взмахнул палочкой и покачал головой. Этому она научилась не у Поллукса, а, должно быть, у Крэббов. Слава Мерлину, её бабушка и дедушка умерли, иначе они бы пришли в ужас от того, как она себя ведёт. Не то чтобы они рискнули взять на себя заботу о детях, если бы были живы, — в конце концов, их отец был от них отрёкся. Орион выдохнул с облегчением, радуясь, что она больше не находится рядом с ним, — отцовское заклинание сработало. Он прижал руку к ранам, которые она ему только что нанесла. Хотел бы он знать, какие заклинания они накладывают на свои ногти, чтобы они были такими крепкими и острыми. — Ты в порядке? — спросил Арктур, не желая нянчиться с сыном из-за нескольких царапин, но желая убедиться, что нет ничего серьёзнее. — Что здесь, черт возьми, произошло? — спросила Мелания, уперев руки в бока с таким же отвращением, как и её муж. Она смотрела на Ориона и Вальбургу, молча требуя ответа на вопрос, что только что произошло. — У него есть девушка, он мне изменил… во время помолвки! — Вальбурга указала на него, обвиняя во всём Ориона. Выставляя себя пострадавшей стороной. — Во время помолвки! — У Ориона нет девушки, — твёрдо заявила Мелания. — С чего ты это взяла? — искренне недоумевала она, чем заставила Вальбургу вздрогнуть и подозрительно взглянуть на Ориона. Вальбурга гадала, не в сговоре ли Мелания с ними, и пыталась помешать ей узнать правду, чтобы потом подать на них в суд. Орион просто смотрел на неё в ответ, слегка поморщившись и покачав головой. Она вызывала у него отвращение, и с этим было покончено. — Тогда почему мы до сих пор не можем пожениться? Да, контракт недействителен, но мы были бы хорошей парой! Это избавило бы имя Блэков от позора после... после... после того, что сделал мой отец, — язвительно сказала она, с опаской поглядывая на Арктура, когда произнесла слово «отец». Её всему этому учили, она точно знала, как зацепить его. Отец хорошо её воспитал, и если она могла справиться без его помощи? Тем лучше, на самом деле ей не нужна была ничья помощь, но время от времени отцовский совет не повредит. — Это была бы неудачная партия, — тут же заявила Мелания, прежде чем её муж успел что-то сказать. — Ты причиняешь боль моему сыну, наследнику семьи Блэк… из-за того, что не соответствует действительности. Мне ясно, что с таким характером, доставшимся тебе от Крэббов, ты не достойна быть леди Блэк. — Её бабушка была такой же, но с возрастом стала лучше. Из того, что она слышала, она знала, что Крэббы вспыльчивы и не обладают властью, но компенсируют это деньгами. Вальбурга вздрогнула от осуждающих взглядов лорда и леди Блэк и с трудом сглотнула, впервые осознав, что натворила. Гнев взял над ней верх, но на этот раз, когда рядом не было отца, который мог бы сгладить возможную реакцию, ей впервые пришлось столкнуться с последствиями своего гнева. — Но у него кто-то есть, — пролепетала она. Она была в этом уверена, ведь он сказал, что она найдёт того, кого полюбит… это было не просто предположение, а твёрдая уверенность. — И тебя это не касается, — бросил ей Арктур. — Он больше не помолвлен, может встречаться с кем хочет. — Его суровый взгляд впился в её глаза. — Собирайся, скоро уедешь. — Он наблюдал, как его жена выводит сына из комнаты, как Мелания суетится вокруг него, а дверь за ними захлопывается, оставляя Вальбургу внутри. Он не мог ей доверять, она что-то замышляла, и письма, которые она получала, рисовали не самую радужную картину. Можно с уверенностью сказать, что отправлять Вальбургу обратно в Хогвартс было не лучшей идеей. Единственное, что он мог сделать, — это не снимать с неё чары, чтобы она не получала почту. Или, может быть, он отдаст её Чарлусу и Дорее, когда они приедут. — Что с нами будет, дядя Арктур? — серьёзно спросил Альфард. Несмотря на свой весёлый нрав, он был довольно серьёзным мальчиком. Арктур понял, что Альфард напуган, и, подойдя вперёд, присел так, чтобы они были глаза в глаза. Рука ободряюще сжимает плечо Альфарда: — С вами всеми всё будет в порядке, я позабочусь об этом, вы не заплатите за грехи своего отца, я клянусь в этом. — И он никогда бы не отрёкся от Поллукса, если бы думал, что тот потерпит неудачу. Он скорее убил бы его, чем заставил страдать детей. Из всех троих детей Вальбурга больше всего походила на Поллукса. Мальчики были больше похожи на… Мариуса, если уж на то пошло. Альфард медленно кивнул, веря, что дядя говорит правду. Может, он и молод, но знает, что обычно происходит с детьми тех, от кого отказались. И всё же они всё ещё здесь, их всё ещё хотят видеть, и дядя позаботится о том, чтобы их усыновили или чтобы они стали подопечными кого-то из членов семьи. Обняв дядю, он закрыл глаза. Он будет скучать по дому, по отцу, пусть и не так сильно. Арктур закрыл глаза и обнял Альфарда в ответ. Да, они так сильно напоминали ему Мариуса. — Иди заканчивай уроки и приходи завтракать. — Он подтолкнул племянника обратно в спальню, радуясь, что тот выглядит гораздо спокойнее. Он заметил, что Альфард не был уверен, что его объятия будут приняты с радостью. Возможно, ему стоило просмотреть воспоминания Поллукса. Он чувствовал, что увиденное разозлит его настолько, что он убьёт брата. — Да, сэр! — ответил Альфард и, ускорив шаг, вернулся к своим занятиям. Резко вдохнув, Арктур развернулся и поспешил вниз по лестнице, хотя это было ему совершенно не по силам. — Что, черт возьми, так взбесило Вальбургу? — спросил он, глядя, как царапины превращаются в тонкую красную линию, а кровь стирается ватным тампоном, которым мать провела по его лицу. — Она боится предстать перед публикой после того, что произошло, — с иронией признался Орион, хотя на самом деле не мог её винить. — Тогда она предложила нам пожениться, сказала, что мы идеально подходим друг другу и это избавит семью от позора. — К этому моменту боль совсем утихла, а вот неприятный запах никуда не делся. — Понятно, — ответил Арктур. Орион нахмурился: — И вас это не удивляет.