Мое время

Хайден устало потер глаза и окутал себя магической защитой. Он аппарировал домой, в поместье Певереллов. Усталость пробирала до костей, ему было холодно и хотелось спать. Хайден с нетерпением ждал наступления тепла. Он неохотно раздал сотни экземпляров книг, которые, судя по всему, не имели ничего общего с «Быстрыми цитатами». Ему не терпелось поскорее что-нибудь съесть и лечь спать. Палатка была лучше той, что ему дали у Дурслей, но всё же не могла сравниться с настоящей тёплой и удобной кроватью. Прищурившись, он потянулся и покрутил головой. Может, лучше было бы снять какое-нибудь жильё, пока поместье не будет готово к работе. Когда он только начинал, то не особо задумывался о комфорте. Конечно, можно было бы переночевать в палатке, но так долго? Определенно нет. Похоже, он привык к жизни на Гриммолд-Плейс. — Хайден, — сказал Орион, с трудом сдерживая смех, когда волшебник вздрогнул так, словно его ударило током. Он явно испугался, хотя, если подумать, звук был не таким уж громким. Орион заметил, что Хайден выхватил палочку, — он действительно его напугал, и веселье, которое он испытывал несколько минут назад, улетучилось. — Прости, если я тебя напугал, — честно сказал он, но Хайден не производил впечатления человека, которого легко напугать. Хайден покачал головой: — Я просто устал. — Пробормотал он почти оправдываясь. От мысли о том, что кто-то может подумать, будто он чего-то боится, у него внутри всё переворачивалось. Особенно Орион, ведь он был единственным, чьё мнение имело для него значение. Его не так-то просто было напугать, он уже сталкивался со своим самым страшным страхом и стал сильнее. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, вспомнив, что злится на Ориона и не понимает почему. Орион моргнул, уставившись на Хайдена, и едва сдерживался, чтобы не прикусить губу и не начать ёрзать. Он давно избавился от этих слабостей. Он медленно сглотнул. Неужели Хайден действительно так недоволен его появлением? По его лицу было сложно что-то понять, но Орион помнил, как тот обрадовался его приходу. Он открыл рот, но слова застряли в горле от мысли, что Хайден не отвечает ему взаимностью. — Орион? — Искреннее беспокойство, отразившееся на лице Хайдена, смягчило боль в сердце Ориона. — Всё... всё в порядке? — Хайден прошёл через защитные чары поместья и направился к Ориону, машинально протянув руку, чтобы помочь волшебнику. Именно это возродило надежду Ориона, и он воспрянул духом так же быстро, как и упал духом. — Я люблю тебя, — быстро сказал он Хайдену, чувствуя, что нужно произнести эти слова, пока он снова не замкнулся в себе. — Я люблю тебя и больше никогда не хочу быть вдали от тебя. Хайден моргнул и уставился на Ориона с бесстрастным выражением лица. — Я знаю, что напортачил с помолвкой, знаю, что выдал конфиденциальную информацию… но, пожалуйста, дай мне второй шанс? — сказал Орион, подходя ближе. Ему казалось, что он вот-вот потеряет Хайдена. — Я сделаю всё, что угодно, я не хочу тебя терять. — Ему очень хотелось поцеловать Хайдена, ведь он был так близко, но это было бы очень неуместно, особенно учитывая, что они не были помолвлены. Не то чтобы они планировали когда-либо обручиться. Орион думал, что его ждёт брак без любви с Вальбургой. Вместо того чтобы поцеловать его, как ему так отчаянно хотелось. Как он хотел с тех пор, как они познакомились. Его пальцы коснулись пальцев Хайдена, сплелись с ними, но не сжали. То, что Хайден не отпрянул, вселило в него надежду. Ошеломлённый и потрясённый, Хайден пробормотал: — Что случилось с «Блэк не извиняется»? — В некоторых вещах стоит признать свою неправоту, — искренне сказал Орион, и его серые глаза светились желанием угодить и искренностью. Он решил не говорить Хайдену о своей случайной мысли взять с собой Сигнуса. У него было странное предчувствие, что Хайдену это не понравится. В тишине каждая секунда казалась десятилетиями. Это Орион отпустил его и сделал шаг назад. Ему казалось, что кто-то сжимает его сердце в грудной клетке. От опустошения у него кружилась голова, он не ожидал такого исхода. Ну, не совсем, они так хорошо ладили, и Хайден, казалось, наслаждался их общением. Ему нужно было уйти, он не хотел, чтобы Хайден видел его реакцию. Он не хотел, чтобы кто-то видел его реакцию, и мог только представить, как отреагирует отец на его слёзы. Хайден протянул руку и схватил Ориона за плечо, прежде чем тот успел аппарировать, чувствуя, как магия окутывает его, готовясь к аппарации. — Я… тоже тебя люблю, — торопливо признался Хайден, сжимая пальцы Ориона, но тот, похоже, не возражал, а лишь пристально смотрел на Хайдена. — И это ужасно, мы совсем не знаем друг друга, Орион… — даже близко не знаем. Ничто не могло омрачить радость и воодушевление Ориона. Ещё несколько мгновений назад ему казалось, что его сердце вот-вот разорвётся на части... а теперь? О, он был на седьмом небе от счастья, сердце бешено колотилось в груди. Ему казалось, что желудок вот-вот взлетит, как при бесконечном перемещении по каминной сети. — Повтори, — жадно попросил он, но Ориону было всё равно, он просто хотел услышать это снова. Хайден слегка усмехнулся: — Я люблю тебя. — Его голос звучал нежно и искренне, он тихо вздохнул, оторвав взгляд от его губ. — Как можно по-настоящему любить того, кого совсем не знаешь? — спросил он с таким недоумением, словно только что осознал, что значит по-настоящему заботиться о ком-то и любить. — Мы действительно знакомы, — возразил Орион, опровергая предположение, что они не знакомы. Хайден рассмеялся, но это был скорее самокритичный, чем радостный смех: — Ничего страшного, если не будем, Орион, в этом и заключается знакомство с человеком. — Неясно, почему Орион отрицал тот факт, что они, честно говоря, не смогли бы ответить на многие вопросы друг о друге, если бы их задали. — Да, мы это сделаем, — упрямо выдавил Орион, не особо задумываясь. Хайден уставился на него, не веря своим ушам, и посмотрел на него так, будто тот сошёл с ума. — Серьёзно? — не удержался он от сухого вопроса. И тут его осенило: — Ты ведь имеешь в виду подарки для помолвки, да? Хайден смотрел на него, удивляясь отсутствию боли или растерянности. — Это меня окончательно убедило, да. — Он кивнул, слегка поёживаясь, — было ещё холодно. Если честно, он был рад, что не идёт снег. — Глупый ты дурачок, — сказал Орион, качая головой и хватая Хайдена за лицо. Несмотря на слова, его прикосновение было нежным, почтительным. — Надо было мне написать. — Его тон был раздражённым, а глаза почти наполнились слезами, когда он понял, что на этот раз не он во всём виноват, а только Хайден и его предположения. Если бы он не знал наверняка — а он знал, — то сказал бы, что Хайден предвзято относится к старым порядкам. Однако отношение Хайдена к старым порядкам граничило с почтением. — Хочешь снова оказаться в собачьей конуре? — спросил его Хайден, но в его голосе слышалось недоумение и веселье. Он не возражал против вспышки гнева Ориона, ему даже нравилось, что он может вывести его из себя. Орион всегда был таким спокойным и собранным, а когда он выходил из себя? Обычно он просто уходил. Быстро удалялся, словно боясь, что проявление эмоций запятнает имя Блэков. Его зелёные глаза жадно следили за каждой эмоцией, отражавшейся на лице Ориона. Сириус мог быть похож на Ориона... и на остальных Блэков, но он был очень эмоциональным, и Хайден не мог не задаваться вопросом, связано ли это с тем, что он не так похож на Блэков, или с его пребыванием в Азкабане. Ему было больно от того, что он так и не узнал своего крёстного отца по-настоящему. — Я не просто так отправил эти подарки на помолвку, — с нежностью в голосе сказал Орион. Удивление, которое испытывал Хайден, померкло, а растерянность исчезла. — Я злюсь на тебя не из-за этих дурацких подарков! — процедил Хайден, снова отстраняясь от Ориона. Орион открыл рот, но тут же резко его захлопнул. Что он сейчас сказал? — Тогда скажи мне, почему ты меня избегаешь! — в конце концов рявкнул он. Чёрт возьми, он был самым раздражающим, невыносимым, чертовски... великолепным существом на свете. Орион заметил, что в гневе глаза Хайдена светились. Он был так заворожён его красотой, что почти не услышал ответа. И это было бы очень, очень плохо. — ПОТОМУ ЧТО Я БОЮСЬ УЗНАТЬ, ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ МЕНЯ ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО Я НОСИТЕЛЬ! — Его голос, если бы он звучал внутри, эхом разнёсся бы по разным комнатам. Но после его крика наступила тишина, лишь изредка раздавалось пение какой-то птицы вдалеке. Орион моргнул, не обращая внимания на звон в ушах и на то, как он говорит, и недоверчиво уставился на Хайдена. Насколько же низко нужно пасть, чтобы поверить, что кто-то интересуется тобой только из-за того, что ты носитель? От одной мысли о том, что Хайден мог так подумать, у него сжалось сердце. Он был... гораздо большим, чем его статус. Это лишь усугубляло ситуацию. Орион повидал немало романтических историй и наблюдал, как обручающиеся пары вступали в брак. Одни, казалось, были очень довольны своим выбором, другие смирились с ним. Родители, которые выдавали своих детей замуж за политических соперников, — у него было ощущение, что они будут последними, кого постигнет такая участь. Ему казалось, что они поступали глупо, идеализируя свои отношения. Унижали себя, и ради чего? Они всё равно собирались пожениться. Теперь он понимал, что если они хоть в какой-то мере разделяли его чувства по поводу того, что он сделал... он не мог их винить. Резко вдохнув, он заговорил, схватившись за запястье, и слова шли от самого сердца, и ему совсем не было неловко, как он думал. — Ты — это не только твоя способность иметь детей. Хотя такая способность встречается редко, она не определяет тебя. Даже твоё имя не определяет тебя. — Ты самый храбрый, заботливый, чуткий, сильный и, что ещё важнее, преданный волшебник из всех, кого я встречал. Хайден заморгал, как сова, его щёки залились румянцем, а в груди разлилось тепло. — Из нас двоих ты самый преданный, — смущённо сказал он. — Ты так сильно любишь свою семью, Орион… она прекрасна… и незаменима. Тебе так повезло. — Может быть, если бы им обоим повезло, он бы тоже заслужил преданность Ориона. Всё, чего он когда-либо хотел, — это семья. Вскоре Орион станет частью этой семьи, как и остальные Блэки. И что ещё важнее, он получит нечто ещё более ценное. — Ты такой целеустремлённый, твоя преданность тому, что ты считаешь правильным, несмотря на связанные с этим опасности, просто поражает, — продолжал перечислять все достоинства Хайдена Орион. — Ты мне нравишься за все эти достоинства и даже больше, а то, что ты носитель... и Певерелл... это так, мелочи. Хайден с трудом сглотнул и облизнул губы: — Ты ведь правда это имеешь в виду, да? — Его глаза расширились от удивления и счастья. Мерлин, помоги ему, но Орион был идеален, и это… это делало его ещё более совершенным в глазах Хайдена. Он верил ему, несмотря на то, что Орион мог нагло врать и просто использовать его ради своих способностей и имени. Он верил ему всем сердцем. — Тогда зачем ты купил те подарки для помолвки? — Это был совсем не он, как будто их выбрали за него много лет назад. Чувства, которые он всегда испытывал, думая о них, странным образом отсутствовали. Хайден и не подозревал, что это правда. — Я имею в виду, что помолвка нужна для того, чтобы показать, насколько хорошо вы знаете друг друга, — продолжил Хайден. — Чтобы доказать, что вы тот, кто заслуживает вашего избранника. Орион фыркнул, едва сдерживая насмешку, к большому удивлению и восхищению Хайдена. Не было никого, кто придерживался бы традиций и уважал их больше, чем он, даже если бы Орион настаивал, что это был Хайден. — Может, раньше так и было, — признался он, — но сейчас это просто бессмысленное соревнование, кто кого переплюнет. Если бы я... добился того, чего хотел... и люди узнали бы об этом? — Они никогда не будут относиться к тебе с уважением, никогда не поверят, что мы не просто вынужденные союзники, они будут считать, что я использовал тебя, чтобы расторгнуть контракт с Вальбургой. Или из-за твоего имени и способностей. — Серые глаза Ориона вспыхнули, когда он заговорил, в его голосе звучали одновременно защита и собственничество. — Будь я проклят, если позволю этой вере укорениться. — Он хотел, чтобы Хайден процветал в волшебном мире, хотел остаться там, видеть его таким, какой он есть, и любить его. Он мог представить, как отреагируют на его решение, как он будет отчаянно пытаться вернуться в мир маглов, где вырос. Мысль о том, что его желание сделать мир лучше угаснет, приводила в ужас. Пальцы подрагивали от желания прикоснуться друг к другу, но они не знали, как это сделать. Кроме того, это было бы неприлично. Они всё ещё были только помолвлены и могли встречаться только в присутствии родственников. К счастью, в наши дни соблюдался скорее дух, а не буква помолвки. К счастью, у Хайдена было менее суровое детство и он не получил никакого образования, кроме базового школьного, когда смог его посещать. Хайден нежно взял Ориона за руку и повёл его мимо стражников у ворот поместья. — Завтра я собираюсь встретиться с Томом возле Визжащей хижины… хочешь пойти со мной? — продолжил он разговор, когда они вошли в шатёр. Он не хотел оставаться без Ориона, только не сегодня, ему просто хотелось побыть эгоистом и забрать его себе. Время, проведённое с Орионом, было для него дороже всего на свете, даже золота. Ни один из них не подозревал, что их сфотографировали, и эмоции Хайдена были у всех на виду. — Рядом с Визжащей хижиной? — спросил Орион без тени улыбки. — Нам нужно быть осторожными. — Вокруг никого не будет, и он опасался, что Том что-то замышляет. Что ж, он не собирался отпускать Хайдена одного. К тому же ему было искренне любопытно, как пройдёт встреча. Покажет ли Том Хайдена таким, каким он был в гостиной Слизерина, или таким, каким он был на самом деле? — Почему её называют Визжащей хижиной? — спросил Хайден, тихо вздохнув, когда костёр разгорелся, согревая палатку. Он был удивлён, что в наше время её называют Визжащей хижиной, ведь он думал, что это произойдёт на несколько десятилетий позже. Он действительно уловил «мы» в словах Ориона и был этому рад, ведь он понятия не имел, как отреагирует Том, когда он сделает то, что задумал. — Потому что оттуда доносится визг, а само здание похоже на лачугу? — прямо спросил Орион, глядя на Хайдена так, будто считал его тупицей. Хайден подавил смешок и поднёс руки ближе к огню. Конечно, должна была возникнуть неловкость... после дневных откровений и его собственного смущения из-за того, что он игнорировал Ориона. Он должен был проявить храбрость, но в последнее время чувствовал себя не очень-то храбрым. К сожалению, кто обжёгся на молоке, дует на воду, и эта поговорка оказалась верной в данном случае. — Я ожидал чего-то крутого, например, что туда на полнолуние придёт оборотень. — Он пожал плечами, пряча за ними тайную улыбку. — Оборотень? В Хогвартсе? — с иронией спросил Орион. — Если бы такое случилось, Дамблдор не продержался бы и дня. И это действительно плохо, ведь он станет одним из худших директоров Хогвартса за всю историю школы. — Его тон был властным и всезнающим. Хайден уставился на пламя. Да, так и будет. Дамблдора нельзя подпускать к детям, и это лишь верхушка айсберга знаний, которыми обладал Хайден. Дамблдор был бессердечным, манипулировал людьми, откровенно вводил их в заблуждение и, что ещё важнее, вызывал к себе симпатию. Это было самое ужасное в Дамблдоре: Хайден относился к нему почти как к дедушке, думал, что и о нём тоже заботятся, но как же он ошибался. — Ты даже не представляешь, — хрипло ответил Хайден. — Хайден? — спросил Орион, подойдя к нему вплотную. — Что случилось? Ты с ним раньше встречался? — Он в замешательстве приподнял подбородок, но потом понял, с кем разговаривает, и чуть не влепил себе пощёчину за свою глупость. — Ты что-то видел… — он замолчал, но по лицу Хайдена понял, что ничего хорошего он не увидел. Хайден устало и напряжённо выдохнул. Он не хотел лгать. Нет, он отказывался лгать. По крайней мере, он не хотел постоянно лгать тому, кто был ему очень дорог, да, он любил его. Если, конечно, это и была любовь, но Хайден никогда раньше её не испытывал. Он был привязан к Джинни, но чего-то не хватало — страсти, желания, которые он так сильно испытывал к Ориону. — Хайден? — спросил Орион, его голос по-прежнему звучал обеспокоенно. Неужели он сказал что-то, что так расстроило друга? — Я, э-э-э... не могу сказать, — признался Хайден усталым и извиняющимся тоном. — Не может или не хочешь? — озадаченно спросил Орион. Раньше Хайден без колебаний делился с ним всем, что было у него на уме. Что же произошло за время их разлуки? Неужели Хайден нашёл себе другого поклонника? Или он просто боялся ему сказать? Или он видел себя с другим, более подходящим кандидатом? Или это действительно связано с Дамблдором? С волшебной палочкой? Которая, кстати, была опубликована в «Ежедневном пророке» со словами: «За любую информацию, касающуюся возвращения волшебной палочки, — две тысячи галлеонов». Это просто позабавило его бабушку, дедушку и прабабушку с прадедушкой. Для них такие деньги были мелочью, и они получали огромное удовольствие от рекламы. Кроме того, для Блэков — по крайней мере, для большинства из них — верность имела значение. Чёрт, если бы он во всём признался, Орион решил бы, что он сошёл с ума. Его бы заперли — по крайней мере, попытались бы — в лечебнице Святого Мунго, прежде чем он успел бы поклясться говорить правду. Он хотел начать всё с чистого листа, но для этого пришлось бы лгать. Поначалу это не было проблемой, даже казалось забавным — искажать правду. От мысли о том, что он будет делать то же самое с Орионом — до конца их жизни, — ему стало дурно. — Останешься со мной сегодня? — спросил он, даже не пытаясь сменить тему. Орион даже не задумался, прежде чем согласиться: — Может, лучше пойдём ко мне? Чтобы сегодня вечером поспать на настоящей кровати? Поесть настоящей домашней еды, а не того, что разогревается взмахом палочки. — Я хочу, чтобы здесь были только мы, — признался Хайден, со вздохом опускаясь на диван и радуясь, что здесь тепло. — Я знаю, что это неправильно, тебе сейчас нужно быть со своей семьёй, особенно с Сигнусом и Альфардом. — Его голос звучал с таким сочувствием и болью, что мальчики наверняка всё поняли. Хайден потерял родителей, когда был слишком мал, чтобы по-настоящему их помнить. Что бы ни натворил Поллукс, Хайден был уверен, что им было очень больно. — Мальчики и Вальбурга живут в поместье Шелл, где также обитают Дорея и Чарлус, — объяснил Орион. — Там же есть коттедж Шелл, а напротив скал — поместье Поттеров и окружающее его поместье. Коттедж Шелл используется домашними эльфами. Хайден моргнул, потом ещё раз, и в его душе зародилось смутное сомнение. У Чарлуса и Дореи не было живого ребёнка. Она родила мёртвого ребёнка — да благословит их всех Господь, — так что всё, что у них было, должно было перейти к поместью Поттеров. То есть к его бабушке и дедушке, потом к родителям, а потом и к нему. Он не видел в журналах ничего, что указывало бы на продажу земли или недвижимости, да и не было в этом необходимости. — О? — Он не так сильно удивился, как следовало бы. Он был голоден, но не настолько, чтобы двигаться или есть купленную готовую еду. — Дорея и Чарлус уже очень давно пытаются завести ребёнка. То же самое и с Поттерами, — тихо признался Орион, слегка охнув, когда его повалили на землю и перебросили через него. Это было слишком интимно, но сейчас Орион не слишком заботился о приличиях. Не тогда, когда Хайден лежал у него на плече, а его дыхание щекотало шею. Что вызвало у него неожиданную реакцию, и он обнаружил, что действительно очень благодарен за то, что на него накинули одеяло. В основном для того, чтобы Хайден не понял, как он реагирует на такую невинную вещь. — Они начинают приближаться к тому возрасту, когда заводить ребёнка небезопасно. — В определённом возрасте они заметили, что их уверенность в выживании снизилась. Даже его собственная мама прошла этот этап, и сейчас у них не было бы ребёнка, даже если бы они могли. Отец бы никогда этого не позволил. — У них будет один, — сказал Хайден, но это прозвучало скорее как утверждение, чем как обещание. Впрочем, Хайден мог иметь в виду и то, и другое. Он завернулся в одеяло, расстегнул плащ, снял обувь и устроился поудобнее. — У моего отца и моего… Поллукса были единственные дети из пяти внуков моих бабушки и дедушки, — сказал Орион, не в силах называть Поллукса дядей после его предательства. — В нашей семье часто встречается бесплодие… и проходят годы, прежде чем у них появляется ребёнок… и за это время они переживают много душевных страданий. — Он не был уверен, что сможет вынести такие страдания. — Некоторые душевные терзания того стоят, — сказал Хайден, пока Орион устраивался поудобнее с таким видом, будто принимает это решение через силу, а не с радостью. Они повернулись на бок, лицом друг к другу, их носы почти соприкасались, и Орион почувствовал, как тает от этой близости, которая дарила ему… приятные ощущения. — Возможно, — пробормотал Орион. Несмотря на то, что дети были «гипотетическими», желание стать отцом было у него в крови и являлось одним из самых заветных. Так что, возможно, Хайден был прав. — Как бы ты их назвал? — спросил Хайден, придвигаясь чуть ближе к Ориону, который обнял его и притянул к себе. Несмотря на усталость, Хайден и Орион помирились и проболтали больше четырёх часов, прежде чем провалились в столь необходимый сон. Хайден не удивился выбору имени, так как давно знал, что это не выбор Ориона.