Чего стоит твое доверие?

После объединения двух царств деревня Ишигами гудела три дня. Сенку не помнил, чтобы они когда-нибудь так отдыхали. Столы ломились от еды, Хром отплясывал такой дикий танец, что Кохаку споткнулась и упала в костёр (слава камням, потушили быстро). Даже старик Касеки выпил рисового вина и начал рассказывать истории, которые никто не слушал, но все смеялись. Ген был в центре всего этого. Он танцевал, подливал, подшучивал, обнимал всех подряд — даже Магму, который покраснел и сбежал в лес. Менталист вернул свою маску, но в глазах горело что-то настоящее. Живое. То самое, от чего у Сенку внутри всё переворачивалось. Сам Сенку как мог уворачивался от тостов. Гинро гонялся за ним с кружкой, Хром подливал тайком — но учёный сливал вино в траву, когда никто не видел. Но один раз — один единственный — он всё-таки выпил. Полглотка. Чуть-чуть, чтобы отстали. Тепло разлилось по горлу, по груди, по рукам. Сенку почувствовал, как мир стал мягче, границы — размытее. Ему это не понравилось. Он ненавидел терять контроль. Ученый отошёл к старому дубу на краю поляны, прислонился спиной к шершавой коре и закрыл глаза. Здесь было тихо. Только треск костра вдалеке и чей-то пьяный смех. — Не поймают, — прошептал он себе под нос. — Я не хочу больше пить. И тут он почувствовал прикосновение. Нежное. Осторожное. Пальцы скользнули по его запястью, потом сжали — чуть крепче, чем надо, будто боялись, что он исчезнет. Сенку не открывал глаз. Он знал, кто это. Тепло разлилось по телу — не от вина, от этого прикосновения, от знакомого запаха цветов, от тихого дыхания рядом. Сердце забилось где-то в горле. Мысли заметались, как рой пчел: «Он здесь. А вдруг это сон? Вдруг я всё ещё в лаборатории один, и это просто пьяный бред? Нет. Рука настоящая, тёплая, живая. Я должен что то сказать, наверное. Он стоял на краю вражеского лагеря. Он мог умереть. Я мог его потерять. И всё из-за того, что я боялся сказать правду.». Сенку открыл глаза. Ген стоял напротив, чуть наклонив голову, и улыбался — той самой улыбкой, от которой у Сенку внутри всё переворачивалось. Его волосы растрепались, на щеке грязь, в глазах — лёгкое, тёплое опьянение. — Ты здесь, — выдохнул Сенку. И вдруг его прорвало. — Прости меня, — чуть вскрикнув произнес ученый. — За всё: за подозрения, за то, что копался в твоих вещах, за то, что назвал шпионом, за то, что прогнал, за то, что не сказал раньше… что ты… Он не договорил. Ген покачал головой — мягко, неторопливо. — Сенку-чаннн, — протянул он, чуть шепелявя, похоже вино всё-таки ударило в голову. — Я совсем не обижаюсь. Совсем-совсем. Ни капельки, — он скрестил два указательных пальца, стреляя глазками в Сенку. Он шагнул ближе. Положил ладони Сенку на грудь — прямо на сердце, которое колотилось как бешеное. — Ты мой друг. Ты мой… — Ген запнулся, подбирая слово. — Ты мой дом. А дома, знаешь, бывают ссоры, но это не страшно. Страшно, когда дом пустеет. А ты… ты пришёл за мной и забрал. Сенку схватил его за плечи. Сильнее, чем хотел. Пальцы впились в ткань кимоно. — Ген. Я… Он замолчал. Слова кончились. Вместо них он просто притянул Гена к себе — резко, неуклюже, и уткнулся лицом в его волосы. Пахло душистыми травами, цветами. Домом. — Не уходи больше, — прошептал он в макушку. — Никогда. Слышишь? Ген обнял в ответ. Крепко как только мог, но при этом с такой нежностью, будто боялся что Ишигами вот-вот растает.  — Слышу, Сенку-чан, дорогой, я никуда не уйду. Обещаю, — последнее слово он произнес в самое ухо ученого, от чего тот вздрогнул, неловко переминаясь с ноги на ногу. Они стояли так долго. Мир гудел, плясал и пил за их спинами, а для них существовала только эта секунда — тёплая, пахнущая травами и вином, как начало всего хорошего. Как тот самый чай, который Сенку пил и не мог забыть. В домик они вернулись, когда луна уже клонилась к рассвету. Тишина оглушала после шумной вечеринки. Ген закрыл дверь, Сенку замер посреди комнаты — руки в карманах, взгляд в пол. Обычно здесь всегда было тесно. Сейчас казалось — слишком просторно. Слишком пусто. Хотя они оба стояли в шаге друг от друга. Неловкость повисла в воздухе, как туман над рекой. Сенку не знал, куда деть глаза. Ген улыбался — своей мягкой, чуть пьяной улыбкой, — но пальцы теребили край кимоно. Они оба хотели одного. Но никто не решался начать. — Сенку-чан, — тихо позвал Ген. — Ты как? Не замёрз? — Нет. Пауза, казалось, длилась вечно, и смущала до чертиков. — Голова не болит? Я могу заварить… — Ген, — не дав договорить, Сенку поднял глаза. В них было что то, что менталист не мог расшифровать. — Не надо чая. Иди сюда. Ген шагнул. Один. Второй. Остановился в полушаге — так близко, что Сенку чувствовал его дыхание на своей щеке. — Я не знаю, как это делается, — прошептал Сенку. — Я умею запускать ракеты. Строить генераторы. А вот это… — он махнул рукой между ними, не в силах подобрать слово. — Я не умею. Научи… меня… Ген тихо рассмеялся — тепло, без насмешки. — Сенку-чан, ты гений. Ты всему научишься. Даже этому, — он игриво провел пальцем от груди Сенку чуть вниз, наблюдая за реакцией. Затем протянул руку и коснулся пальцами щеки Сенку. Легко, как крылом. — А я помогу. Сенку перехватил его ладонь, прижал к своей груди — туда, где сердце колотилось как бешеное. — Я тебя… — начал он и запнулся. Слова не шли. Вместо них он накрыл ладонь Гена своей. Потом притянул его ближе — осторожно, как будто боялся сломать. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось. — Знаю, — прошептал Ген. — Я тоже. Поцелуй вышел неуклюжим. Сенку не умел целоваться — и это было заметно. Слишком сильно сжал губы, слишком резко наклонил голову. Но Ген терпеливо вёл его — мягко, без спешки, как учитель, который не ждёт быстрых результатов. А потом Сенку будто прорвало. Он подтолкнул Гена на циновку — не больно, но твёрдо, без права на возражение. Ген охнул, оказавшись на спине, и поднял на него удивлённые глаза. В них мелькнуло что-то похожее на испуг — и тут же сменилось жадным любопытством. — Сенку-чан, ты… — Молчи, — хрипло сказал Сенку, нависая сверху. — Я сам. Он стащил с Гена кимоно, путаясь в завязках, рванул слишком сильно — ткань жалобно затрещала, но Сенку было плевать. Он хотел видеть. Касаться. Оставлять следы. Ген оказался под ним — раздетый, растерянный, с волосами, разметавшимися по циновке. Сенку замер на секунду, рассматривая его: ключицы, впалый живот, тёмные родинки на бёдрах. — Ты красивый, — выдохнул он, как открытие. — Сенку-чан, я… — менталисту было довольно неловко под таким испытывающим взглядом его дорогого ученого. — Я сказал — молчи, — это был не приказный тон, скорее просящий послушаться его и Ген не мог отказать. Сенку наклонился и поцеловал Гена в шею. Не нежно — грубо, с прикусом, оставляя алое пятно. Ген выгнулся навстречу, пальцы вцепились в плечи Сенку, но он не жаловался, только дышал часто, горячо, влажно. Сенку спускался всё ниже — ключицы, грудь, живот. Оставлял засосы, следы зубов, красные пятна. Он хотел, чтобы Ген помнил, чтобы на утро, глядя в зеркало, видел: он его. — Перевернись, — приказал Сенку, отрываясь от его тела. Ген послушался — медленно, чуть дрожа. Лёг на живот, прижался щекой к циновке. Сенку навис сзади, провёл ладонью от лопаток до поясницы, чувствуя, как Ген вздрагивает под его пальцами. — Боишься? — спросил Сенку тихо, слегка посмеиваясь.  — Немного, — честно ответил менталист в циновку. — Но хочу, — встречаясь взглядами, Сенку смутился. Опустил руку ниже — между ягодиц, скользнул по влажной коже, размазывая смазку, которую успел достать из кармана жилета. Хром всегда удивлялся, зачем Сенку таскает с собой баночку с маслом, но, похоже, он так и не узнает правды. Первый палец вошёл легко — Ген выдохнул, расслабляясь. Второй — сложнее. Ген закусил губу, но не застонал. Сенку терпеливо растягивал его, чувствуя, как тело под ним становится податливым, влажным, готовым. — Хватит, — прошептал Ген. — Давай. Пожалуйста, — умолял менталист, прогибаясь в пояснице, как бы приглашая Сенку. Гений убрал пальцы. Устроился между бёдер Гена, одной рукой сжал его бедро, второй направил член ко входу. И вошёл — медленно, глубоко, до конца. Ген вскрикнул — коротко, сдавленно — и вцепился в циновку. Сенку замер на секунду, давая привыкнуть. Лоб намок от пота, руки дрожали, но он сдерживался. Ждал. — Двигайся, — просил Асагири. — Прошу. Сенку начал двигаться. Медленно, широко, выходя почти полностью и снова входя — так, чтобы Ген чувствовал каждое движение, каждый сантиметр.  — Сильнее, я не сломаюсь, — Ген хитро улыбнулся, щуря глаза. Сенку послушался: ускорился, забился чаще, жёстче. Циновка скользила по полу, Ген стонал в голос, не пряча лицо, не прикусывая губы — просто позволяя себе быть громким. Сенку наклонился, укусил его за плечо, провёл языком по солёной коже. — Повернись, — приказал он, отстраняясь ненадолго. Ген послушно перекатился на спину, мокрый, растрёпанный, с расширенными зрачками и милой улыбкой. Сенку снова вошёл в него — теперь лицом к лицу. Ген обхватил его ногами за талию, притянул ближе, и Сенку почувствовал, как глубоко он внутри, как горячо и приятно, как долго он этого хотел. — Смотри на меня, — потребовал Сенку. Ген поднял глаза. В них был только Сенку — его лицо, его пот, его влажное дыхание, ощущающееся на щеке. — Я тебя… — Сенку запнулся, толкнулся особенно сильно. — Я тебя… никому… — Знаю, — выдохнул Ген и улыбнулся. — Только тебе. Всё только тебе. Сенку кончил первым — с рыком, с дрожью, вжимая Гена в циновку так сильно, что тот не мог вздохнуть. А потом, не выходя, обхватил член Гена ладонью и довёл его за несколько секунд до разрядки. Ген выгнулся, зажмурился и обмяк без сил. В воздухе повис его последний судорожный выдох. Они лежали молча. Слова были ни к чему. — Сенку-чан, — прошептал Ген охрипшим голосом. — М? — У тебя хорошо получается. Для первого раза, — он задорно хихикнул, поглаживая Сенку по спине. — Заткнись, — беззлобно ответил парень, но губы его дрогнули в улыбке. Он перекатился на бок, притянул Гена к себе спиной и обнял — крепко, будто боялся что все это сон. Ген что-то мурлыкнул, устраиваясь удобнее, и через минуту ровно задышал — уснул. Сонный, тёплый, с родинками на шее, которые Сенку теперь знал наизусть. Сенку уснул не сразу, перебирал в пальцах чужие волосы и думал: «Надо завтра собрать новую циновку. Эту мы окончательно угробили».