Закатное солнце

Слова Эда «я такой же дурак, как и ты» повисли в телефонной трубке, оборвав звенящую тишину ночи. Армен замер у себя в комнате, боясь даже вздохнуть. Ему казалось, что он ослышался, что сознание сыграло с ним злую шутку из-за дикого недосыпа. Сердце сделало сумасшедший кульбит и застряло где-то в горле, мешая нормально дышать. — Эд... — тихо, почти умоляюще произнес Армен, крепче сжимая смартфон ладонью. — Не шути так. Пожалуйста. Я сейчас не выдержу ютубских приколов. Если это ради контента или очередного ролика «Наркоманов Петровичей» — скажи сразу. Я не справлюсь с этим. — А я не шучу, Армеш, — Эд тяжело вздохнул. В трубке послышался шорох ткани — Эдисон перевернулся на спину и свободным рукавом худи протер уставшие глаза. — Какие уж тут шутки. Я несколько часов в потолок пялился после того, как ты из Дискорда ливнул. Всё думал, почему меня так сильно перекрыло от твоих слов. Понимаешь, я ведь за этот год слишком привык, что ты всегда рядом. Пусть через экран, пусть в игре на записях, но рядом. Эд сделал долгую паузу, собираясь с мыслями. Ему, привыкшему быть лидером команды, главным организатором съемок и человеком, который всегда полностью контролирует ситуацию в кадре, было дико тяжело признавать свою уязвимость. — Когда ты отключился, комната будто пустая стала. Совсем, — тихо добавил Эд, и его голос в темноте новосибирской квартиры прозвучал непривычно глухо. — Я только тогда понял, как сильно я... за забор этой нашей дружбы прятался. Мне так было проще. Безопаснее для работы. А ты взял и всё сломал своим Амонг Асом. Армен на другом конце провода наконец-то смог сделать первый полноценный выдох. Огромный, удушающий страх, который давил на него последние часы, начал медленно отступать, уступая место невероятному, щемящему теплу. — Я не хотел ломать, Эд, — Армен тихо хмыкнул, и в его голосе впервые за ночь проскользнула та самая мягкая, родная улыбка, которую Эд всегда безошибочно узнавал. — Я просто больше не мог держать это в себе. Я смотрю на твою вебку во время съемок, вижу, как ты устаешь, как у тебя глаза под вечер гаснут от бесконечного монтажа, и внутри всё переворачивается. Так хотелось... просто прийти, забрать у тебя эти наушники, закрыть ноутбук и сказать, чтоб ты шёл отдыхать. — Заботливый какой, — Эд непроизвольно улыбнулся, глядя на заснеженный подоконник за своим окном. На стекле застыли красивые морозные узоры. — Ладно тебе. Расстояние же, Армеш. Ты в своей теплой Армении, я тут, в Сибири, в Новосибирске. Между нами тысячи километров, разные часовые пояса, метели. Как мы вообще до такого докатились? Нас же пацаны из «НП» засмеют, если узнают. Херейд первый начнет стебать до конца жизни и припоминать нам эту игру в любовников. — А мы им не скажем, — мягко парировал Армен, и его голос стал чуть увереннее. — Пусть это будет только наше. За кадром. Эд... мне правда плевать на километры и на разницу во времени. Если ты позволишь, если ты чувствуешь то же самое... я найду способ прилететь к тебе. Прямо в твою Сибирь. Эд молчал, слушая, как за окном начинает едва заметно сереть небо — сибирская ночь медленно уступала место суровому зимнему рассвету. В часовом поясе Армена солнце уже, наверное, вовсю цеплялось за вершины гор, окрашивая их в розовый цвет. Они были так далеко друг от друга физически, но сейчас, в эту самую минуту, казалось, что их разделяет всего лишь один шаг. — Прилетишь, значит? В наши морозы? Из своего тепла? — тихо переспросил Эд, и его сердце снова пропустило удар, замирая в предвкушении. — Прилечу. Хоть в минус сорок, хоть в метель. Только скажи «да». Эд закрыл глаза, чувствуя, как внутри окончательно исчезают последние сомнения, страхи и блогерские маски. Граница была пересечена, и возврата к прошлому больше не было. — Да, Армеш. Прилетай. Я буду ждать.