Закатное солнце

Короткий писк отключения Армена из Дискорда прозвучал для Эда как оглушительный выстрел в пустой комнате. Зеленый кружок погас. Экран монитора продолжал тускло светить, выхватывая из темноты лицо Эдисона, застывшее в полном шоке. Он остался один. Прошла минута, пять, десять, а Эд всё так же сидел, уставившись в одну точку. В голове крутился этот бархатный, надломленный голос: «Мне не в игре хочется тебя защищать». Каждое слово Армена теперь казалось осязаемым, тяжелым, словно оно физически находилось в этой комнате. Эд попытался заставить себя лечь спать. Он выключил компьютер, дополз до кровати и накрылся одеялом, но сон не шел. Мысли метались, как сумасшедшие. На часах было уже два часа ночи, а в часовом поясе Армена — четыре утра. Самый глухой, холодный предрассветный час. «Идиот, какой же ты идиот, Армеша... Зачем ты это сделал?» — крутилось в голове у Эда. Но следом за этой мыслью пришла другая, куда более пугающая своей честностью: «А почему у тебя самого так бешено колотится сердце? Почему ты не разозлился? Почему тебе... страшно, что он больше не зайдет в канал?» Эд перевернулся на другой бок и уставился в потолок. В последнее время его жизнь превратилась в бесконечный конвейер: съемки, монтаж, превью, разбор сценариев с «Наркоманами Петровичами». Вокруг него всегда было много людей, шума, криков, но когда выключалась камера, наваливалось глухое, липкое одиночество. И единственным человеком, который за последний год умудрялся пробивать эту стену, был именно Армен. Армен никогда не требовал от него быть «тем самым крутым Эдисоном». Он мог часами просто сидеть с ним вдвоем в Дискорде после тяжелых съемок, молча слушать, как Эд жалуется на усталость, или тихо рассказывать о своей жизни в Армении, о горах, о том, как у них красиво на закате. Его голос всегда действовал на Эда как успокоительное. Армен согревал его через тысячи километров, сам того не зная. Эд не выдержал. Он резко сел на кровати, нащупал на тумбочке телефон и зажег экран. Пальцы быстро открыли Telegram. Эд: «Ты спишь?» Ответ пришел через три секунды. Словно Армен и не выпускал телефон из рук все эти два часа. Армен: «Нет. Не могу» Эд закусил губу. Ему было чертовски страшно сделать этот шаг, но оставаться в этой неопределенности было еще невыносимее. Он нажал на кнопку вызова. Смартфон едва успел издать первый короткий гудок, как Армен принял звонок. В трубке слышалось только тяжелое, прерывистое дыхание. Армен молчал, боясь вымолвить хоть слово, чтобы не разрушить этот хрупкий мостик, который Эд перебросил между ними посреди ночи. — Ты почему не спишь, романтик? — тихо, с едва заметной, грустной усмешкой спросил Эд. Его голос в темноте звучал непривычно мягко. — Опять свои дурацкие ролики монтируешь? — Ждал, — честно ответил Армен, и в его голосе слышалась такая обезоруживающая уязвимость, что у Эда пережало горло. — Думал, ты меня заблокируешь везде после того, что я наговорил. — Заблокирую? Тебя заблокируешь, как же, — Эд тихо вздохнул и посильнее сжал телефон. — Кто тогда меня от Херейда на съемках защищать будет? Армеш... ты дурак. Но, кажется... я такой же дурак, как и ты. В трубке на секунду повисла звенящая тишина, в которой Армен, кажется, даже забыл, как дышать.