twins

Эта ночь была настоящей пыткой. Сонхён лежал на спине, уставившись в потолок, и чувствовал, как тело горит от одних только воспоминаний - пальцы Гонхо на бедрах, как его горячее дыхание пылало на шее, и хриплый голос шепчущий слова, от которых кровь приливала к лицу. Рука предательски спустилась к кромке белья, чтобы сжать наливающийся кровью член. Закрыв глаза, он насильно представил перед собой Ынджу - девочку из параллельного класса, с длинными ногами и кокетливой улыбкой. Он заставил себя представить, как она снимает блузку, кусает ее пухлые губы и смотрит на него своими большими глазами. Его член дернулся, и Сонхён выдохнул с облегчением - вот, все хорошо, он по-прежнему нормальный, ему просто нужно было немного отвлечься. Но в следующую секунду милое лицо Ынджу расплылось и превратилось в острые скулы, которыми можно резать бумагу, победную ухмылку и прожигающий взгляд. — Ублюдок. — прошептал, пытаясь прогнать это видение, но рука уже сжимала член сильнее, двигаясь быстрее, а перед глазами стоял Гонхо, не Ынджу, а именно он, грубо берущий его на столе. Вместо округлой, мягкой груди, он видел только рельефный пресс. Когда тот, интересно, успел себе такие хоромы за сутки отрастить? Пытался услышать ее голос, но в ушах звучала только фраза, сказанная бархатным шепотом: «Сожми ножки, малыш». Он ненавидел свой мозг, который предательски подсовывал ему не образ красивой девушки, а лицо этого самоуверенного ублюдка. Он кончил со скулящим стоном, выгнулся на кровати, вцепившись свободной рукой в простыню. Густая жидкость горячими струями выплеснулась на живот, медленно стекая по коже.  — Сука. — голос дрожал от злости.  Пальцы бессознательно скользнули к шее, к багровым отметинам, которые за эти дни никуда не делись, напоминая о том, кто их оставил. Сонхён отдернул руку, сжав ее в кулак и с силой ударил по матрасу. Бесполезно.

***

Никто не смеет ставить его на колени, тем более эта жалкая подобия флаттершай, которая еще недавно не могла связать двух слов без дрожи в голосе. Если раньше Сонхён почти не обращал на него внимания. Ну был и был - очередной тихоня, которого жизнь сама рано или поздно загонит в угол. То сейчас при одной мысли о нем внутри поднималась такая злость, что начинало сводить челюсть. Он шел по коридору быстрым шагом, прокручивая в голове десятки вариантов будущего разговора, и ни один из них не заканчивался мирно. Больше всего бесило даже не поведение Гонхо, а его наглость. Будто этот придурок внезапно решил, что может смотреть на Сонхёна сверху вниз. Из памяти выплыла фраза, брошенная тогда, на столе: «Будешь язвить, в следующий раз кончу внутрь» Сонхён фыркнул, скривив губы: Да кем он себя возомнил? Он? Хлюпик, который даже не может за себя постоять? Невольно вскользнула другая мысль - там, в кабинете, этот хлюпик совершенно не был хлюпким. Только если его член между ног. Сонхён заскрежетал зубами, пытаясь отогнать воспоминание, но оно не уходило, заставляя гореть щеки. Он остановился посреди коридора, закрыв глаза и глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Нужно сосредоточиться на главном - поставить Гонхо на место, а все остальное просто ошибка, которую он исправит.

***

Большую перемену они встретили на улице, как делали почти каждый день. Холодный воздух щипал щеки, сигаретный дым растворялся над школьной одеждой, а впереди маячила математика с Паком. От одной мысли о нем Сонхён раздраженно цокнул языком. Старый хрен постоянно пытался доказать окружающим собственную значимость за счет учеников. Особенно доставалось парням. И чем дольше Сонхён наблюдал за этим, тем меньше верил, что все дело только в оценках. — Кенмин, говорят, вообще без тормозов, — вещал Мартин, жуя жвачку. — Он на своих гонках такие суммы отжимает, что нам и не снилось. Тачка у него - черный Ниссан, движок переделанный, на спидометре за двести запросто переваливает.  Джеймс кивнул и бросил короткий взгляд на Сонхёна.  — Тебе бы тоже не помешало сходить. А то выглядишь хуево последнюю неделю. Без обид. Сонхён хотел огрызнуться, но осекся. Отец - полицейский. Грех, конечно, посещать нелегальные гонки, когда твой старик ловит таких же ушлепков каждую ночь. Но почему-то подумалось, что развеяться бы не помешало. Сменить обстановку, и перестать думать об этом Гонхо хотя бы на несколько часов.  — Когда следующая катка? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — У меня есть знакомый, Джухун. Он в этой сфере как рыба в воде. Я спрошу у него и дам знать.  — Хорошо, маякнешь тогда.  Они возвращались с курилки медленно, растягивая последние минуты свободы перед уроком. Осенний воздух все еще цеплялся за одежду холодом, а запах сигарет въелся в пиджаки настолько сильно, что его невозможно было перебить даже мятной жвачкой Мартина. Сонхён шел впереди, засунув руки в карманы, и смотрел себе под ноги. Разговор с парнями немного отвлек его от мыслей, которые последние дни упорно не желали оставлять его в покое. Он уже почти убедил себя, что сумел выбросить из головы все лишнее, но впереди показалась знакомая фигура. Ан-ебанный-Гонхо. Как всегда безупречно одетый. Рубашка сидела идеально, серебристая оправа очков поблескивала под холодным светом ламп, а взгляд, скрытый за линзами, моментально нашел Сонхёна среди остальных. На долю секунды их глаза встретились, и Сонхён почувствовал, как внутри все неприятно напряглось. Они шли навстречу друг другу по почти пустому коридору. Чем ближе становился Гонхо, тем сильнее Сонхён ощущал раздражение. Одного его спокойного лица хватало, чтобы настроение летело ко всем чертям. И когда между ними осталось меньше шага, Сонхён специально грубо задел его плечом. — Смотри куда идешь. Гонхо даже не сбился с шага. Только уголок его губ приподнялся. — И тебе привет, милашка.  — Смотрю, ты давно асфальт не целовал. — А тебя поцеловать можно?  Сонхён застыл, почувствовав, как внутри все неприятно перекрутилось. Он бросил быстрый взгляд на друзей, надеясь, что никто не заметил его заминки. Сердце почему-то колотилось сильнее обычного, и это бесило еще больше. Мартин за его спиной громко фыркнул. — Да забей, бро. Просто у кого-то синдром задрочки дал побочки. Джеймс коротко усмехнулся. — Пошли уже. У нас матеша через пять минут. Всю дорогу до кабинета Сонхён почти не слышал разговор друзей. В голове крутились совсем другие мысли. Что бы сказали Мартин и Джеймс, если бы узнали, насколько сильно этот человек успел залезть ему в голову? Если бы узнали, что он тратит слишком много времени на попытки понять его поступки? Наверняка решили бы, что Сонхён окончательно свихнулся.  Он резко дернул дверь кабинета и первым вошел внутрь. Смех парней остался где-то за спиной. Перед глазами снова всплыла улыбка Гонхо и тот внимательный взгляд за стеклами очков. И чем дольше Сонхён об этом думал, тем сильнее крепло неприятное ощущение, которое он старательно игнорировал уже несколько дней. Это был не тот человек, которого он знал раньше. И впервые эта мысль показалась ему не глупой догадкой.

***

Душный кабинет давил, выжимая из него остатки терпения, и он уже не слушал преподавателя, только машинально кивал в нужные моменты, пока пальцы сами находили в рюкзаке пачку сигарет, спрятанную так, чтобы никто не заметил, и мысль о крыше возникла почти как спасение. Он вышел из кабинета, ссылаясь на плохое самочувствие, и направился по излюбленному маршруту. Поднявшись по лестнице, он толкнул тяжелую дверь плечом, и она со скрежетом поддалась, впуская его на холодный, продуваемый ветром участок, откуда открывался вид на серое небо и унылые бетонные коробки соседних домов. Но на крыше был не только ветер, но и два силуэта, стоящие слишком близко. Сонхён замер на пороге, не сразу осознав, что видит перед собой, а когда осознал, внутри него что-то оборвалось и рухнуло вниз, оставляя после себя только горячую, пульсирующую пустоту, которая мгновенно заполнилась злостью. Гонхо стоял, прижав к стене какую-то девушку, и целовал ее с тем самым требовательным темпом, которую Сонхён уже успел узнать и возненавидеть. Его руки лежали на ее талии, пальцы сжимали тонкую ткань школьной блузки, а губы методично вжимались в ее губы, а та неумело отвечала. Сонхён фыркнул резко и громко, так, что звук отскочил от бетонных поверхностей крыши и разлетелся по воздуху раздражающим эхом. Гонхо отреагировал не сразу, лишь чуть повернул голову в его сторону, но не разорвав дистанцию, а наоборот прижимая девушку к себе плотнее. Поцелуй стал глубже и жестче, с явным вызовом, который Сонхён безошибочно уловил в момент, когда их взгляды встретились через плечо девушки. Так они и застыли в этом напряженном противостоянии: Сонхён на пороге с сжатой в руке пачкой сигарет, а Гонхо у стены, удерживающий девушку в объятиях и не отводящий от него взгляда. Он отвел взгляд первым, опустил голову и начал дрожащими пальцами доставать сигарету из пачки, чувствуя, как внутри него все кипит, и он не понимает, почему его так разрывает от этой картины. Он прикурил, глубоко затянувшись, и горький дым заполнил легкие, обжигая изнутри, смешиваясь со злостью, которая поднялась из груди. Гонхо тем временем убрал прядь со лба девушки, провел пальцами по ее щеке и сказал ласково:  — Джесси, милашка, иди на урок.  Сонхён скривил губы. Джесси. Имя как у стриптизерши из второсортного клуба. Серьезно? Кто вообще в Корее называет своих детей такими именами? Скорее всего, эта мымра сама придумала себе этот дурацкий псевдоним, потому что ее настоящее имя звучала максимально скучно, под стать ее лицу, которое сейчас горело от смущения, как первоклашка, ей богу. Прикрылась западным фантиком, чтобы такие, как Гонхо, велись на эту дешевую обертку, целовали ее у стен на крышах школ, шептали на ухо свои грязные комплименты, а она краснела и хлопала накладными ресницами, как будто это не она сама влезла в чужую территорию. От этого почему-то стало еще хуже, потому что злость внезапно сместилась с парня на девушку, хотя логики в этом не было вообще никакой.  Та что-то спросила в ответ, и Ан, не отрывая взгляда от него, лениво ответил, что останется еще подышать воздухом. Поцелуй в щеку, который девушка оставила перед уходом, выглядел максимально случайным, но Сонхён все равно фыркнул, отворачиваясь чуть сильнее, словно это могло стереть сцену из памяти, и только потом заметил, что дверь за ней закрылась, оставляя их вдвоем на крыше, где ветер сразу стал заметно холоднее. Парень подошел ближе, сокращая расстояние, и остановился почти вплотную, глядя на Сонхёна сверху вниз своим томным, удушающим взглядом.  — Коть, ну не ревнуй. Ножки у тебя все равно лучше. Сонхён усмехнулся, зажав сигарету в зубах, и с силой замахнулся без раздумий, не взвешивая последствий, вложил в удар всю свою ярость, и врезал кулаком прямо в лицо, которое еще секунду назад красовалось от чужой помады. Костяшки негромко хрустнули, в плече прострелило острой, обжигающей болью, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу, и Ом выдохнул с облегчением, от того, что наконец-то сделал хоть что-то, что могло остановить изматывающий круговорот мыслей, в котором он тонул уже несколько дней. К его удивлению, Гонхо отшатнулся - не сильно, на полшага. Его голова мотнулась в сторону, но он не упал, только провел тыльной стороной ладони по разбитому носу, стирая тонкую полоску крови, которая потекла из правой ноздри, оставляя на щеке красный, размазанный след. — Ой, а я думал, только я соскучился, — звучал тот слишком весело для человека, который только что получил по морде. Он вытер пальцы о школьные брюки, усмехнувшись себе под нос, и снова перевал взгляд на Сонхёна и неожиданно протянул руку. Пальцы бесцеремонно зарылись в его волосы, взъерошив макушку. — Приятно знать, что ты тоже. — Руку убрал. А то второй нос тоже развалю. — Сонхён грубо скинул его руку с головы и оттолкнул ее в сторону. — Ты поосторожнее. Еще пара таких ударов и я точно рискую влюбиться.  — Как ты меня заебал уже. — Нууу, чисто теоритечески, я тебя еще не еба— Не успевает тот договорить, как раздражение вспыхнуло мгновенно, резко и ярко, как бензин от случайной искры. Сонхён даже не успел осознать собственное движение, когда снова шагнул вперед, чувствуя, как мышцы напрягаются раньше мысли, а кулак сам рвется вперед, туда, где все еще маячила эта невыносимо довольная физиономия. Но Гонхо среагировал быстрее. Его пальцы сомкнулись на чужом запястье в самый последний момент, резко остановив движение, и Сонхён почувствовал, как инерция все равно толкает его вперед. На долю секунды мир неприятно качнулся, бетон под ногами словно ушел чуть в сторону, а затем Ан дернул его ближе к себе, окончательно лишая возможности восстановить нормальную дистанцию между ними. От неожиданности Сонхён едва не налетел на него плечом. Их разделяло теперь настолько мало пространства, что он мог различить каждую мелочь. И первое что он заметил это был запах, не тот приторный ванильный аромат, которым всегда была пропитана его одежда, а что-то горьковатое, напоминающее бензин и табак, смешанные с холодным ветром крыши. Сонхён подумал, что ему точно нужно лечиться - вызывать санитаров, ложиться в психиатрическую клинику, потому что не может быть, чтобы у Гонхо, у этого тихого, безобидного ботаника, вдруг объявился злой близнец. Бред. Полный, сущий бред, достойный страниц дешевых романов и дорам. Но в то же время как иначе объяснить эту перемену - за одну неделю, за какие-то семь дней, человек не мог измениться настолько сильно, если только он не притворялся все это время. Тот молча рассматривал его лицо так внимательно, словно пытался запомнить каждую эмоцию по отдельности. От этой затянувшейся паузы становилось только хуже. Сонхён чувствовал, как внутри снова начинает закипать злость, потому что любое другое развитие событий было бы проще. Что угодно. Но Гонхо вместо этого просто смотрел. — Ставлю тебе десять из десяти. — Чего блять?  — Внешности, малыш. Было бы сто очков, но ты все портишь характером.  — Нашелся мне тут эксперт. Себя в зеркало видел вообще? — Конечно, видел. Меня бы вообще в ЮНЕСКО занесли. Как редкий вид катастрофически красивого человека. Сонхён резко дернул рукой, наконец, вырывая свое запястье из чужой хватки. Его пальцы скользнули к чужому галстуку, сжимая ткань в кулак и рывком притянули Гонхо к себе, так близко, что их лбы почти соприкоснулись, а дыхание смешалось в едином, прерывистом ритме. Он рассматривал его лицо, изучая острые скулы, темные глаза, красную от удара щеку, и чувствовал, как внутри все тянуло приятным узлом. — Я вот одного понять не могу, — прошептал низким голосом. — Ты когда успел так измениться? Что я проспал? Какой радиоактивный хер тебя укусил, а? — Он чуть наклонился ближе, медленно проводя пальцами по его щеке, ожидая, что тот отстранится или хотя бы дернется, но тот остался на месте, только улыбка стала заметнее, как будто вся ситуация его только развлекала. — Да я просто, это…упражнения для скул делал и все. Делов-то.  — Не подскажешь, какие? — спросил, чувствуя странное, щекочущее возбуждение, которое разливалось по телу, заставляя пальцы сжимать чужой галстук все сильнее. — Сосательные. Ха-ха, да я шучу. Просто молотком себя ебашил, как луксмаксеры. И вот результат на лицо. — он не пытался вырваться, позволяя Ому самому контролировать ситуацию.  Сонхён рефлекторно провел языком по сухим губам, и сам не заметил, как это движение стало слишком заметным. Ан уловил его сразу, и притянул его ближе без лишних слов, сокращая расстояние так естественно, словно оно изначально было ошибкой.  Ом не отстранился, а только ближе прижался к нему. Разумная часть все еще пыталась сопротивляться, цепляясь за привычные объяснения, а тело унизительно требовала большего, жаждая поглотить каждую его клетку.  Этот Гонхо чертовски нравился ему. Не тот, прежний - пугливый, забитый, который прятал глаза и краснел от любого прикосновения, а этот новый - наглый, опасный, который смотрел на него так. Ему хотелось узнать его таким, дойти до самой сути, где пряталась настоящая причина такой резкой, необъяснимой перемены. Он больше не мог игнорировать пожар, который полыхал у него в груди, не мог делать вид, что этот парень его не привлекает, что он не думает о нем каждую ночь, когда лежит в постели и смотрит в потолок, надеясь забыть, но запоминая каждую мелочь. Сонхён сам, не контролируя себя, не думая о последствиях, притянул парня за галстук и прошептал ему в губы, заставляя чужие зрачки расширяться, а дыхание сбиваться:  — Хотя бы так, наконец, ты заткнешься.  Он вжался в чужие губы без всякой подготовки, без намека на нежность, вгрызаясь в них так, словно хотел не целовать, а уничтожить с лица этого ублюдка следы чужой помады, выжечь память о том, как еще двадцать минут назад эти губы касались другой, заставить забыть обо всех, кто был до, и думать только о нем. Гонхо ответил не задумываясь, его пальцы вцепились в чужую талию с такой силой, что Сонхён на секунду почувствовал, как ногти впиваются в кожу даже сквозь плотную ткань рубашки, а затем тот прижался к нему всем телом, отчаянно вжимаясь, и принципиально не собираясь уступать.  Сонхён прижал парня к ближайшей поверхности почти автоматически, вдавливая его в холодный бетон, и почувствовал, как чужие руки скользят по его талии, опускаясь ниже, и грубо сжимая ягодицы. Он невольно застонал в чужой рот, чувствуя, как стон вибрирует на языке Гонхо, и как тот ловит его, целуя еще интенсивнее, от чего в штанах становится теснее. Ом сильно укусил того за потрескавшуюся губу, и почувствовал на языке металлический привкус крови, смешанный со слюной. Тот не отдернулся, а только сильнее сжал его задницу, прижимая ближе, так, что Сонхён чувствовал его возбуждение даже сквозь несколько слоев ткани, и это сводило с ума, заставляя окончательно забыть, где они находятся.  Не отдавая себе отчета, Сонхён спустился губами ниже - к чужой шее, и начал целовать ее, сначала робко, неуверенно, а потом все настойчивее, всасывая кожу, оставляя красные следы. Ан гортанно застонал, запрокидывая голову и подставляя шею, для большего пространства. Сонхён целовал его шею, покусывая, посасывая, и каждый раз, когда тот стонал, он чувствовал, как его собственная воля тает, уступая место его истинным желаниям. Они еще долго целовались, вжимаясь друг в друга , так, что казалось, еще секунда, и они превратятся в одно целое, из которого невозможно будет выбраться.  Но когда раздался звонок. Сонхён отпрянул, будто его ударили током, отшатнулся назад, и уставился на Гонхо потерянным взглядом. Тот стоял, прислонившись к стене, тяжело дыша, губы были припухшими, а на шее красовались красные следы. Когда он опустил взгляд ниже, там отчетливо выделялся бугорок, заставляя поднять взгляд на рядом стоящего парня.  — С этим добром пусть тебе помогает твоя Джесси, придурок.  — он быстрым, резким движением поправил растрепанные волосы, провел пальцами по воротнику рубашки, пытаясь вернуть себе хоть какое-то подобие собранности.  — Блять, ну коть… давай, мирись-мирись и больше не дерись.  — Все, бывай. И не спи тут, уроки еще не закончились. — бросает напоследок, направляясь к двери.  — Ты слишком жесток, Сонхённи.  1:1