Exploration

      Джексу удалось отвести Помни обратно их в квартиру и в её комнату. Она довольно неуверенно держалась на ногах, но, похоже, была не так пьяна, как в прошлый раз. Джексу нужно было убедиться, что она хотя бы ляжет в постель, ведь в прошлый раз она заснула, едва усевшись на кровать.        — Слушай, Помни, я принесу тебе стакан воды и тайленол, так что, надеюсь, завтра похмелье будет не сильным. Переодевайся.       — Ты снова назвал меня Помни! — сказала она, сидя на кровати и болтая ногами, сияя довольной улыбкой.       — Что? Нет, не называл. Ты пьяна, — Джекс отрицал, но если подумать, вряд ли бы она сказала это просто так?       — Назвал! — посмеялась она. Прекрасный смех, но и подтверждение, что он это сделал. Почему он до сих пор думает о ней как о Помни? Она Кристин. И он Феликс. Не Джекс.        Но он не мог перестать думать о ней как о Помни в своей голове. Это неправильно.        Когда он думал, он не мог перестать называть себя Джексом. Он давно замечал это, но не задумывался глубже, чем нужно.        — Ладно, Кристин, пора спать. Переодевайся, я сейчас вернусь, — Джекс покинул комнату, прежде чем она успела что-то сказать, закрывая дверь за собой. Он на мгновенье прислонился к стене, погружаясь в свои мысли. Одна его часть надеялась на то, что она попросит его переночевать с ней снова. В последний раз, когда он обнимал её, он не насладился этим полностью. Но если только это могло повториться...       Хотя, было бы лучше, если бы он не соглашался. Он был уверен, что попытается сделать с ней что-то большее, чем просто пообниматься. Он не заслуживал это, а Помни была пьяна, так что он определённо этим бы воспользовался. Она его возненавидит, если бы он так сделал.        Джекс вздохнул, проведя рукой по волосам. Ему не следует просто стоять здесь. Он пошёл за стаканом воды и тайленолом для неё. Заботиться о ней сейчас стоит в приоритете.        Это заняло даже меньше минуты, налить воду и взять таблетку. Он ещё несколько минут расхаживал по кухне, желая дать Помни чуть дольше времени на переодевание. Он медленно подошёл к её комнате, прислушиваясь к звукам внутри. Он ничего не услышал и постучал в дверь.       — Эй, ты переоделась?        Ответа не последовало. Серьёзно? Что она делает? Джекс ещё раз слабо постучал, но подождав несколько секунд просто зашёл внутрь.        Теперь понятно, почему она не отвечала. Помни лежала на кровати, сбросив свои штаны, оставшись только в длинной футболке, которую носила ранее. Джекс искренне старался не смотреть на её слегка согнутые ноги, её футболка еле прикрывала промежность, когда она лежала на боку. Он правда старался.        К сожалению, очень сложно не смотреть на её мягкие на вид ноги, слегка сгибающиеся у ягодиц. Её ноги не выглядели слишком длинными, но всё равно казались прекрасными в его глазах. Если бы он только мог провести по ним рукой...       Или оставить нежные поцелуи на внутренней стороне бёдер, постепенно поднимаясь к её...       Ему пора в кровать. Помни лежала на своей постели и спала, поэтому его работа закончена. Джекс поставил стакан и таблетку на прикроватную тубочку и покинул комнату, но на секунду остановился в проёме.        — Знаешь, Пом-пом, — прошептал он, повернув голову к спящей Помни, — Я не врал, когда сказал, что ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел.        Оставив эти искренние слова витать в воздухе, Джекс направился в свою комнату. Оказавшись в своей комнате, он снял с себя всю одежду до боксеров, небрежно кинув их в корзину с грязным бельём. Слишком жарко, чтобы надевать пижаму, да и силы давно покинули его. Он лёг на свой футон. Помни спит прямо за стеной. Он закрыл глаза, представляя, что Помни гораздо ближе, в нескольких сантиметрах от его рук, и заснул.              ——————       Джекс проснулся от стука в дверь. Он понятия не имел, сколько времени, но всё ещё чувствовал себя пьяным, так что, прошло не так много времени с тех пор, как он уснул.       — Иду-иду, — сонно произнёс Джекс, вставая с кровати. Поднявшись, он ощутил сильное головокружение и чуть не врезался в стену, прежде чем добраться до двери. Открыв её, он увидел Помни, стоящую там. Хотя, кто ещё это мог быть?       — Эй, Феликс... — Помни неловко преминалась с ноги на ногу, глядя на него, — Я, э-э...       Тело Помни слегка дрожало, и из её горла вырвался тихий всхлип. Тревога взяла верх над остальными чувствами Джекса, и он спросил:       — Ты в порядке?       — Да, просто... мне приснился кошмар, — Помни тяжело вздохнула, — Можно я тебя обниму?        — Обнимешь? — недоверчиво спросил он.       — Пожалуйста?        Джекс тяжело вздохнул.        — Хорошо.       Помни обняла его. Джекс не знал, куда деть свои руки, но всё таки решил положить одну руку ей на затылок, а другую оставить свисать вдоль тела. Она крепко сжимала его, словно боялась отпустить. Но что было важнее, поскольку на ней была только огромная футболка, а на Джексе её вообще не было, он чувствовал её соски.        О боже.       На мгновенье он чуть не возбудился. Но сейчас определённо не время для этого. Ему стоит... утешить Помни, чтобы его мысли не приняли непристойный оборот.       — Кристин, — тихо сказал ей Джекс, поглаживая её по волосам, — Расскажешь о своём кошмаре?       — Я, э-э... — Помни снова глубоко вздохнула, опустив голову ему на плечо, — Это глупо, но мне приснилось, что ты умер.        — Оу, — Джекс почувствовал, как что-то сдавило в груди. Он ненавидел это. Чтобы он ни делал, он всё равно ранит её. Неужели можно оставаться с ней рядом, когда ей в любом случае больно? Он хотел оттолкнуть Помни. Он не мог этого выносить.       Но если он сделает это, всё станет только хуже.        И что делать в такой ситуации?       Пока он колебался, Помни вновь заговорила:       — Можно я посплю с тобой?       — Тебе стоит поработать над формулировкой—       — Пожалуйста, — перебила Помни, отстраняясь от объятий, чтобы посмотреть ему в глаза.        — Ладно, — вздохнул он, — Наверное, можно. Только моя кровать маленькая, матрас всего лишь одноместный, так что...       Он понятия не имел, к чему клонит. И зачем он вообще на это соглашается? Разве он не решил, что именно такой сценарий — плохая идея?       Но Помни дрожала. И каков был выбор?       — Всё в порядке. Мы поместимся, я не такая уж и большая, — ответила Помни.       Джекс не знал, что сказать, поэтому просто кивнул и снова лёг на кровать. Он повернулся лицом к стене, придвинувшись как можно ближе. Он почувствовал, как Помни забралась на кровать рядом с ним.       — Эй, ты можешь повернуться ко мне?       — Зачем? — простонал Джекс. Он позволил ей спать на своей постели, разве ей этого было недостаточно?       — Не знаю. Я до сих пор вся дрожи после кошмара. Можешь поговорить со мной, пока я не успокоюсь?       Джекс вздохнул и перевернулся к ней лицом. Его глаза немного привыкли к темноте, и теперь, когда Помни была так близко, он мог разглядеть на её лице следы, похожие на слёзы. И долго она плакала?       — О чём хочешь поговорить?       — Ну... — Помни прищурилась, глядя на него, — Я хотела спросить, что случилось с тобой и твоим отцом? Почему он выгнал тебя из дома, когда ты вернулся?       Джекс не стал поправлять её по поводу отца, поскольку это уже не имеет особого значения.        — Да ничего такого. Он никогда не хотел, чтобы я был рядом. Возможно, Рагата думает, что её мама была рада её исчезновению, но я точно знаю, что этот старик был в восторге, когда я не вернулся домой. Но я не хочу об этом говорить, ладно?       — Да, э-э, — Помни глубоко вздохнула, улыбка на её лице выглядела натянутой, — Не знаю, просто очень больно осознавать, что тебя никто не встретил. Наверное, я должна была догадаться, ведь никто не навещал тебя в больнице, когда ты был в коме. В смысле, кроме меня.        — Ага, — Джекс слегка покачал головой, — Я правда не хочу об этом говорить. Это ты хочешь поговорить, так что давай сама.        — Даже не знаю, что сказать, — Помни грустно усмехнулась.       — Ну, тогда ты расскажи о своей семье. Я знаю, что у твоего отца есть магазин товаров для сада, а мама? У тебя есть братья или сестры? — этого должно быть достаточно, чтобы Помни могла поговорить. Тогда ему не придётся думать о своём доме. Хотя то место, где он раньше жил, никогда не казалось ему домом.       — Моя мама иногда работает с папой, — тихо сказала Помни, — Но у неё так же есть свой маленький бизнес, где она занимается вязанием. А ещё у меня есть младшкий брат, его зовут Даниэль. Ему недавно исполнилось двадцать, он учится в колледже и до сих пор живёт с родителями.        — Понятно, — Джекс даже не подозревал, что у неё есть брат. Он предположил, что и сам не очень-то много о ней знает. Обычно он избегал задавать слишком много вопросов, потому что не хотел, чтобы эти вопросы обернулись против него самого.        — Мне вот интересно, — Помни посмотрела на обнажённую грудь Джекса, — Ты сам все свои татуировки делал?       — Ага. Всё сам, когда учился в старшей школе.        — Хм, — Помни протянула руку и коснулась своей груди, прямо там, где была его татуировка с лошадью. Это почему-то смутно напомнило ему сон с Помни. Лёгкое возбуждение охватило его, когда он вспомнил, как трогал Помни во сне.        Сейчас не время об этом думать!        — Почему у неё такое унылое лицо? — фыркнула она, — То есть, почему именно длинная лошадь?        — Да не знаю, просто думал, что это смешно, — и, думая о чём-то смешном, он добавил, — А ещё у меня такой же большой член!        Джекс тихо усмехнулся, когда глаза Помни расширились. Она провела пальцами по татуировке, словно всерьёз задумываясь о его размере. Какая прелесть. Но на этом она на остановилась. Она опустила руку, словно собираясь самостоятельно это проверить.        — Воу, — Джекс остановил её руку, схватив за запястье, прежде чем она смогла сделать задуманное. Ладно, он недооценил опьянение Помни. Казалось, она действительно собиралась схватить его за пах. Неужели ей было так любопытно, насколько он большой? Очевидно, ему следует быть осторожнее с ней, когда она так пьяна. Он не хотел, чтобы она сделала что-то, о чём потом точно пожалеет.        Он продолжать держать её за руку между их телами. Мысль о том, что Помни может его потрогать, ещё больше возбуждала его, и теперь его член неизбежно начинал твердеть. Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать:       — Ты сегодня нежная, да? Для человека, который не любит, когда к нему прикасаются, ты совсем не против меня трогать.        — Прикосновения к другому человеку — это совсем другое дело, — Помни слегка поджала губы, — К тому же, мне не хочется отстраниться, когда ты меня трогаешь.       — Правда? — Джекса это немного заинтриговало, поскольку Рагата сказала, что Помни не любит, когда её трогают. Хотя Джекс много раз отталкивал её, она никогда не отвечала ему тем же. Ну, отмахивалась от его рук, когда он трепал её по волосам, но это было совсем не то же самое.        — Да. Обычно, когда кто-то прикасается ко мне, мне становится не по себе. Но с тобой всё по-другому, — объяснила Помни.       Почему-то от этого у него в груди появилось сильное тепло. Только ему позволено касаться её. Словно он был особенным. Возможно, из-за того, что он был ещё достаточно пьян, он выпалил:       — Значит, я могу прикасаться к тебе как захочу?       — Ну... — её лицо словно порозовело на несколько оттенков, — Да. Ты можешь.        Это очень возбудило Джекса. Помни, наверное, не имела в виду ничего невинного, но теперь Джекс представлял, как прикасается к ней самыми разными способами.        Джекс отпустил руку Помни и положил её на её обнаженное бедро, чуть ниже края футболки.       — Ты уверена?       — Да-да, — выдохнула Помни, — Э-э, если ты сделаешь то, что мне не понравится, я тебя остановлю. Но в остальном, э-э, можешь делать что угодно?       Хорошо. Это вызвало ещё один сильный прилив возбуждения прямо в его член. Он старался не думать о том, заметила ли Помни его эрекцию. У него были дела поважнее, потому что ему показалось, что она дала ему полную свободу действий, и он должен был проверить границы. Должен быть момент, когда она скажет ему прекратить, и он был полон решимости найти этот момент.        В конце концов, именно так и поступил Джекс. Довёл всё до предела.        — Ну, ты сама мне разрешила.        Джекс медленно поднял руку, приподнимая футболку Помни. Кожа её ног была такой же мягкой, как и выглядела, и это ещё больше разжигало желание касаться её. Пока он приподнимал её футболку, Помни очень незаметно приподняла бедра, чтобы футболка не зацепилась.        Зачем она это делала? Разве она не понимала, что он задумал?       Джекс глубоко вздохнул, поднимая футболку выше ягодиц. Теперь он отчётливо видел её нижнее бельё, поскольку она забыла надеть шорты. Его разум был немного затуманен алкоголем и сильным возбуждением. Трудно было поверить, что она действительно позволяет ему это делать.        Её нижнее бельё не было ни изысканным, ни кружевным, ничего особенного. Они выглядели как довольно простые белые хлопчатобумажные трусики. Единственной особенностью было то, что на них были ещё красные полоски.        — Задница как леденец, — усмехнулся Джекс.        — Эй! — Помни выглядела слегка раздражённой, но не попросила его остановиться.       Так что, если вид на её нижнее бельё не было её пределом терпения, то на что ещё он способен?       Джекс переместил руку и сжал её ягодицы. По ощущениям, они были больше, чем он ожидал. Он сжал их снова, ухмыляясь Помни. Она ничего не говорила, но покраснела ещё сильнее, чем раньше.        Это всё ещё не предел? Хм...       Джекс слегка шлёпнул её по ягодицам, не так, чтобы было больно, скорее мягко похлопал. Затем он переместил руку на её бедро. Её тазовая кость немного выступала, она довольно худая. Там была небольшая впадина, ведущая к промежности, но он проигнорировал это, просто поглаживая большим пальцем её бедро, собираясь с духом перед тем, что собирался сделать дальше.        Сделав ещё один глубокий вдох, он приподнял её футболку ещё выше, обнажив талию, а затем и рёбра. Когда он перестал приподнимать ткань, остановившись чуть ниже груди, разум Джекса стал ещё более затуманенным.        Почему она не останавливала его?       Разве это не было слишком?       Почему она не останавливала его?       — Знаешь, — снова заговорил Джекс, пытаясь успокоить нервы, — Если бы ты выбрала действие в нашей игре, я бы попросил тебя показать мне что-нибудь.        — Я примерно так и думала, — тихонько усмехнулась она.        Джекс провёл большим пальцем прямо под её грудью, растягивая время. Почему вся её кожа была такой гладкой и мягкой? Все женщины такие? Это так приятно.       — Ты бы сделала это или выпила?       — Думаю, выпила, — Помни покачала головой, — Я вроде не эксгибиционистка.        — Но сейчас я могу увидеть, — усмехнулся Джекс, глядя на Помни и быстрым движением приподняв её футболку выше груди, прежде чем успел передумать.       Он опустил взгляд и наконец увидел её грудь в реальности, а не просто во сне. Она была миниатюрной, слегка упругой, даже несмотря на то, что она лежала на боку. Но ко всему этому она выглядела очень мягкой. Он может прикоснуться к ней? Она ни разу не сказала “нет”. Она ничего не говорила. Она просто смотрела на него, словно ожидая следующего его шага.        И он сделал. Джекс обхватил рукой грудь. Она оказалась намного мягче, чем он ожидал. В порно грудь всегда выглядит очень упругой, но это было порно. Здесь всё по-настоящему. Он действительно думал, что это предел, но Помни не говорила ему остановиться.       Эти ограничения вообще существуют?        Что должно произойти, чтобы она остановила его?       Боже, она так прекрасна, что ему никогда не хотелось останавливаться.        Джекс большим пальцем обвёл её сосок. Помни, казалось, дышала тяжелее, прикусывая губу. Чувствуя себя смелее и возбуждёнее, чем когда-либо в жизни, Джекс провёл большим пальцем по её соску, надавливая на него.       Помни издала очень тихий стон, этот звук сразу же достиг члена Джекса. Она слегка пошевелилась, потирая бёдра друг о друга, пока он продолжал нежно поглаживать большим пальцем её сосок.        О боже.       Что он делал?       Если он продолжит в том же духе, всё изменится между ним и Помни. Или, может быть, всё рухнет. Он этого не заслуживает, она возненавидит его утром за это, он зашёл слишком далеко.        Но если он уже зашёл слишком далеко, если всё рухнет, то он сам разобьёт всё вдребезги.       Джекс убрал руку с её груди и перенёс её на лицо, нежно коснувшись пальцами щеки. Он наклонился к ней ближе. Он решил поцеловать её. Всё его тело переполнялось желанием к ней. В этот момент он почувствовал себя совершенно неуправляемым, он понимал лишь одно: Помни отчаянно ему нужна.        Он наклонился к ней, её глаза закрылись, когда его губы приблизились к её, он переместил руку на шею и...       Помни крупно вздрогнула, громко ахнув, и резко отшатнулась от Джекса, широко раскрыв глаза. Джекс отдёрнул руку, словно коснулся раскалённых углей.        Блять.        Ладно.       Это был предел. Она ведь не хотела, чтобы он её целовал, верно? Джекс почувствовал, как в животе зародилось ужасное чувство, он даже не был уверен, разочарование это или облегчение.       — П-прости, — пробормотал Джекс. Ему следовало быть осмотрительнее. Поцелуи — это совсем не то же самое, что просто прикосновения. Что с ним не так? Зачем он это делал? Да и вообще, зачем он вообще довёл всё до этого? Он серьёзно переступил границы дозволенного Помни, и ради чего?        Помни громко застонала, закрыв лицо руками:       — Тебе не нужно извиняться, ты ничего плохого не сделал. Чёрт... Прости, я просто.... когда ты коснулся моей шеи...       Стоп. Это прикосновение к её шее заставило Помни отстраниться? Не поцелуй? Джекс был совершенно озадачен.        — Тебе не нравится прикосновения к шее?       — Нет, не в этом дело, — Помни опустила футболку до пояса и снова посмотрела на Джекса. Её лицо всё ещё было красным, — Это напомнило мне о том, как ты... э-э...       Что? Что-то связанное с ним? Джекс нахмурил брови.       — Я сделал что-то с тобой?       Он понятия не имел, что это могло быть. Он не помнил, чтобы касался её шеи ранее, но прикасался к ней множество раз, так, что, наверное, забыл? Может, что-то упустил? Он помнил, как Помни душила его, но он ведь ничего такого не делал?       — Я не хочу рассказывать тебе об этом, — Помни снова прикусила губу, — Ты расстроишься из-за меня.        — Но это касается меня, верно? — Джексу надо было знать, — Я не расстроюсь, обещаю, просто расскажи.        Помни тяжело вздохнула.       — Когда мы были в цирке, когда ты... рассеивался... я оставалась с тобой. Мы... не хотели, чтобы Кейн нашёл тебя, это бы разрушило наши планы побега. Но ты совсем перестал быть собой. Думаю, ты не понимал, что делаешь, и напал на меня...       — Я понял, — Джекс быстро закрыл рот Помни, не желая слушать продолжение. Его сердце бешено колотилось в груди. Это действительно расстроило его. Неужели он тогда напал на неё? Кауфмо перед своим уходом тоже проявлял агрессию, получается, Джекса настигло это тоже?        Он чувствовал, как что-то щекочет ему затылок. Что-то, что он не хотел вспоминать.        — Ты уверена, что это произошло? Я не думал, что рассеивался перед побегом.        — Я же тебе говорила. Мы все это видели, — Помни посмотрела на него с беспокойством в глазах, — Почему ты мне не веришь? Ты ведь тоже был в коме, как и все остальные, кто рассеялся.        — Я... не знаю, — Джекс скрестил руки на груди. Больно. Болела голова, болело сердце, всё болело, — Я не думал, что это зайдёт настолько далеко.        — В смысле?       Блять, он опять много говорит.        — Я не хочу рассказывать, это только расстроит тебя.       — Слушай, ты не рассердился на меня, поэтому и я не буду, просто объясни, про что ты говоришь.        Это ошибка. Всё это огромная ошибка. Джексу не стоило подпускать Помни в свою постель. Но теперь уже поздно сожалеть. Ему следует рассказать ей всё, чтобы она перестала его доставать. Тогда он мог бы заснуть и притвориться, что ничего не было.        Но ужасное воспоминание всё равно не давало ему покоя. Словно какое-то существо пыталось прорваться в его мозг.       Он не хотел даже думать об этом чёртовом цирке. Блять.       — Не знаю с чего начать. Это сложно, но... это был не первый раз, когда я был близок к рассеиванию.        Помни резко вдохнула, и он замолчал. И опять он причинял ей боль. Невозможно говорить об этом, не причинив ей боль. Пиздец.  Но теперь он должен закончить рассказывать о случившемся.        — На самом деле, я почти погряз в этом задолго до того, как ты вообще попала в цирк. Это было... Ну, неважно, когда это было, но тогда мне было достаточно хуёво. Наверное, я просто позволил этим чувствам захлестнуть меня. Это прозвучит неправдоподобно, но рассеивание ощущалось, э-э, приятно. Это приносило умиротворение. Всё, что причиняло боль исчезло в один миг, и у меня оставалось только спокойное, лёгкое чувство. Мне хотелось остаться в таком состоянии. Поэтому я просто позволял себе рассеиваться всякий раз, когда в моей голове всё становилось слишком плохо. Мне всегда удавалось вовремя выбираться из этого. Думаю, в последний раз у меня просто не получилось.        — Феликс, я... я не знала, что всё так плохо. Я не знала... — Помни издала прерывистый всхлип, прежде чем крепко обнять его, уткнувшись ему в плечо. Джекс был благодарен, что у него больше не стоял, всё прошло, когда начался серьёзный разговор, но это была наименьшая из его проблем на данный момент. Помни плакала. Он снова причинил ей боль.       Не зная, что ещё делать, он тоже обнял её, шепча что-то, чтобы успокоить:       — Со мной в порядке. В реальном мире даже рассеяться нельзя, не переживай об этом.        — Я не могу не волноваться, — Помни покачала головой, щекоча его руку своими волосами, — То, что ты не можешь рассеиваться, не значит, что мои чувства исчезнут. Я очень за тебя волнуюсь.       Джекс хотел бы, чтобы они снова начали дурачиться. Всё было лучше, чем это. Он ненавидел то, что рассказал ей об этом, но теперь уже ничего не мог изменить.        — Я не могу тебя избавить тебя от беспокойства, но мы больше не в этом аду. Со мной всё хорошо. Давай просто ляжем спать? Мне нужно быть на работе через несколько часов.       — Я... хорошо. Давай спать, — её голос звучал неуверенно, но она сдалась, — Спокойной ночи, Феликс.        — Спокойной ночи, Кристин.       Но Джекс не может уснуть.        Он не мог перестать думать о том, что произошло.        И несмотря на то, что воспоминание о том, что произошло, когда он рассеивался, было настолько глубоко запрятно, оно всё же пробилось в его мозг.