Я помогу тебе!

Антон бродил по городу в поисках так называемого ночлега. Перед этим он выбросил пакеты с наркотой в мусорный бак. Денег было совсем мало, он даже не мог подумать, что всё это время жил на обеспечении Попова. Вдруг парень увидел объявление:

«Требуется грузчик и официант в ночной бар «Душевность» оплата по договорённости, звонить по номеру...»

Шастун, не долго думая, позвонил по указанному номеру. — Алло, кто это? — спросил низкий мужской голос. — Здравствуйте, я по поводу работы грузчиком и официантом, увидел объявление. — Хорошо, приезжайте сегодня в 10 вечера, адрес сброшу смс, — звонок завершился. Антону показалось, что мужчину на том конце провода он знает, или голос похож на какого-то знакомого – кого именно Антон не мог понять.

***

Арсений сидел в патрульной машине, прокручивая мысль о том, что Китаец на свободе. «Как этот ублюдок сбежал? Что за, мать его, охрана в СИЗО!» Его рассуждения прервал телефонный звонок. — Да, Денис, что такое? — Пробил я твоего Антона, адрес скинул смс, но по камерам видеонаблюдения видно, как он зашёл в подъезд, а через 20 минут вышел с вещами. Куда ушёл, не знаю, но больше он не возвращался. — Понял тебя, Дорох, спасибо. Как думаешь, куда он мог пойти? — Ну, — задумался Денис, — он же жил на твоем обеспечении, я бы пошел искать работу. — Логично. Куда мог устроиться 19 летний парень, не имея опыта работы и образования? — Официантом или грузчиком, промоутером, дворником, вариантов масса. — Позвони Сереге Лазареву, пусть пробьёт все последние объявления. — Понял. Завершив звонок, Попов прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Но перед глазами, словно кадры фильма, всплывали: авария, Ланкрузер, щум, крик и тишина. Тишина, которую невозможно забыть. Тишина давила, как свинцовая плита. Она была не пустой — она была вычищенной. Ни воспоминаний, ни знакомых голосов, ни даже ощущения собственного тела — только тёмная, вязкая пустота, в которой тонуло всё, что могло бы напомнить о прежней жизни. Он пытался ухватиться за обрывки образов, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Оставалась лишь тишина — чужая, холодная, безразличная, и в ней не было ничего, кроме вопроса: «А что было?» Эти ощущения сложно передать словами – их надо почувствовать. Из мыслей его выдернул будильник, напоминавший, что рабочий день окончен и можно ехать домой.

***

Антон приехал по назначенному адресу, где его встерил некий Чебатков Евгений Андреевич. — Здравствуй, Антон, — мужчина протянул руку для приветствия, — рад, что вы откликнулись на наше объявление. — Добрый вечер, — Антон протянул руку в ответ, — мне очень нужны деньги. Я готов взяться за две работы сразу. Ночью могу быть официантом, а под утро разгружать товары. Мужчина ухмыльнулся: — Твоё рвение к работе мне нравится. Но, есть одно условие: о том, где ты работаешь, кем работаешь и чем занимаешься – никто не должен знать, а иначе, — из-за угла вышли два массивных мужика, похожих на зеков, с костетами в руках, — нам придётся попрощаться, усёк? — его приятный низкий тембр неожиданно перешёл на грубый, внушающий страх, — малыш, не вынуждай меня делать тебе больно, хорошо? — Антон кивнул, не до конца понимая, куда попал, — вот и умничка, через час приступаешь к работе. Запоминай: твой график работы с 23:00 до 6:30, 7/0, оплата по завершению. Как поработаешь — так и получишь. Форму возьми в подсобке, — мужчина ушёл. Антон остался один в сыром вонючем подвале — баре, который уже через час откроет двери для тех, кто не вписывался в «приличный» мир: бывших уголовников, бандитов, наркоманов, наркодилеров и прочих сомнительных личностей. Антон надел чёрную рубашку, проверил карманы на наличие блокнота и ручки — мало ли, вдруг кто‑то всё‑таки решит заказать что‑то помимо алкоголя. Хотя случалось это редко: еды в баре почти не было, лишь пара закусок — орешки да чипсы, которые пылились на полках. Он на секунду замер перед зеркалом: «Мой первый рабочий день начинается.» Антон был полон сил и энергии, настрой был боевой, а настроение, на удивление, весёлое. Выйдя из подсобки, Шастун увидел,что бар уже встречал новенького гулом голосов, дымом и тяжёлым запахом дешёвого спиртного. Музыка гремела так, что вибрировали стены, а в углу уже начинался стриптиз — полуголая танцовщица извивалась у шеста под одобрительные крики. Рядом кто‑то орал в караоке, фальшиво выводя строчки старого хита. Антон втянул голову в плечи и двинулся между столиков. Его первая задача — обойти столики и принять заказы. Он двинулся вперёд, чувствуя на себе десятки оценивающих взглядов. Кто‑то хмыкнул, кто‑то громко прокомментировал его неопытный вид. Один из посетителей, лысый здоровяк с татуировками на руках, схватил Антона за плечо: — Эй, гадёныш, принеси мне виски! Да побыстрей! — Сейчас будет, — Антон выдавил улыбку, чувствуя, как внутри всё сжалось, — простите, я только сегодня начал… — Только начал? Да ты тут ползаешь, как таракан! Быстрее, а то… — он многозначительно показал сжатый кулак. Антон поспешил к стойке. Бармен молча налил виски и бросил: — В следующий раз будь расторопнее. Тут не детский сад. От всей этой атмосферы в груди нарастало что-то нехорошее. И тут Антона словно осенило: ««Душевность»! Точно! Именно про этот бар рассказывал Арсений!» Как-то Арсений действительно поведал мальчику про этот бар, объяснив, что сетью этого подпольного клуба владеет Шер-Хан и его соратники. И чтобы Антон и его друзья не смели даже соваться в районы, где расположены такие бары. И вот Антон, по собственной инициативе, стоит посреди этого бара, обслуживает посетителей. «Какой я придурок! Как я мог забыть про слова Арсения?! Похоже, я знатно влип.» Ночь, по ощущениям, тянулась бесконечно. Антон метался между столиками, стараясь запомнить, кто что заказал, путаясь в названиях коктейлей. Кто‑то плеснул ему на рубашку пивом, кто‑то толкнул так, что он едва не уронил поднос. — Новенький, — хрипло рассмеялся один из посетителей, хватая его за плечо, — а ну‑ка, расскажи, зачем тебе эта работа? Деньги нужны? Или в бегах? — Просто… просто работа, — пробормотал Антон, пытаясь освободиться. — Просто работа? Ха! Тут таких «просто» не бывает. Смотри, не ошибись, а то пожалеешь. В баре было душно, воздух пропитался потом, табаком и алкоголем. Антон старался не встречаться с посетителями глазами. Каждое резкое движение заставляло его вздрагивать, каждый громкий окрик — оборачиваться в страхе. В какой‑то момент он споткнулся о чью‑то ногу и чуть не упал. За спиной раздался грубый хохот: — Смотри, куда прёшь, недотёпа! Антон сжал зубы, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он поднял упавший стакан, вытер его краем рубашки и пошёл дальше, повторяя про себя: «Это всего лишь первый день. Ты справишься». Ближе к утру поток клиентов начал иссякать. Последние завсегдатаи допивали свои напитки, кто‑то уже спал, уронив голову на стол. Бармен махнул Антону: — Иди разгружай. Привезли товар. Это тоже твоя работа! Антон вышел на улицу. Рассвет только занимался, небо на востоке стало бледно ‑ розовым. Возле чёрного входа уже стояла машина с ящиками. Водила, угрюмый тип в кепке, кивнул: — Давай, помогай. И поживее, мне ещё в другое место ехать. Ящики были тяжёлыми, пахли деревом и спиртом. Антон таскал их один за другим. Спина ныла, руки дрожали. Каждый подъём отдавался болью в мышцах, которых он раньше даже не чувствовал. Пот стекал по спине, рубашка прилипала к телу. «Неужели так будет каждый день? Я смогу это выдержать?» Когда последний ящик оказался внутри, водитель бросил: — Всё, свободен. Завтра в то же время. И смотри, без опозданий! А то хуже будет! Антон вытер пот со лба и посмотрел на часы. Было почти шесть утра. Он чувствовал себя выжатым, разбитым, чужим в этом мире. Он быстро переоделся, умылся холодной водой из‑под крана и вышел на улицу. Город просыпался: дворники мели тротуары, открывались пекарни, первые прохожие спешили на работу. Антон вдохнул свежий воздух, пытаясь прогнать усталость и страх. Автобус до института шёл долго. Антон смотрел в окно, но видел не утренние улицы, а лица посетителей бара, слышал не шум города, а их грубые голоса. Он повторял текст для этюда, проговаривал про себя реплики, но слова путались, мысли разбегались. Глаза слипались, но он заставлял себя моргать чаще.

***

Он вошёл в аудиторию, когда занятия уже начались. Павел Алексеевич удивлённо поднял бровь: — Опять опоздал, Антон? — Простите, — Шастун сел на своё место, чувствуя, как дрожат руки, — автобус долго шёл. — Автобус? — ещё больше удивился Павел, — с каких пор ты пользуешься общественным транспортом? — Так вышло, — парень виновато опустил голову, — Павел Алексеевич, не сейчас, — еле слышно сказал он, Паша кивнул и продолжил урок. Антон не собирался рассказывать Паше, что стоит за этим опозданием — первый кошмарный день в «Душевности», тяжёлые ящики на рассвете, унижения и усталость, которая, казалось, навсегда въелась в кости. «Да, это был тяжёлый день, но я выдержал. Значит, смогу и дальше». Проблема с работой была решена, а вот с жильём еще нет. Антон искренне не понимал, что ему делать и куда идти. Позов, конечно, предлагал парню пожить у него какое-то время, но у Димы строгий отец, который вряд-ли будет рад новому жильцу. За работу в баре ему заплатили пять тысяч рублей – этих денег не хватит даже на номер в хостеле, чего уж говорить о съемной квартире. — Антон! — крикнул Воля, — ты меня слышишь? — А, что простите? — посмотрел он в сторону преподавателя, который, видимо, не первый раз его зовёт. Воля внимательно изучил Шастуна взглядом, вздохнул и сказал: — Останься после пары. «Мне пизда».

***

Арсений всю ночь не смыкал глаз. В груди что-то болело и наводило панику, будто что-то ужасное произошло. Что именно, Попов так и не мог понять, поэтому мужчина вышел на балкон, укутавшись в плед, достал наушники, слушая музыку, смотрел на город. — Катастрофически тебя не хватает мне... — эта строчка, играющая в наушниках, идеально описала состояние Арсения, из-за чего мужчина готов биться головой об стену, чтобы вспомнить и вернуть своего мальчика, ему было стыдно, больно. Он хотел извиниться перед парнем, хотел полюбить его как раньше. Но из-за своей амнезии не мог этого сделать. Попов перечитывал письмо, оставленное на прощание, раз за разом, представляя какие эмоции испытал Шастун. Боль, сидящяя внутри, давила со всех сторон, вдавливая в землю. И Арсений не выдержал. Слёзы потекли сами из голубых глаз, будто голубое светлое небо плачет, пуская капли на несправедливый гнусный серый мир. «Где же ты, Антош, я хочу быть с тобой..»