Та, что танцевала...

      Домой Кларк добралась далеко за полночь. Город уже начал затихать. На дорогах становилось меньше машин, редкие прохожие спешили по своим делам, а прохладный ночной воздух приятно освежал после духоты клуба.       Но сама Гриффин совершенно не чувствовала усталости. Хотя должна была. За её плечами был длинный учебный день, несколько пар, шумный вечер и эмоциональные качели, которые устроила ей одна конкретная женщина.       Однако внутри словно горел маленький пожар. Вдохновение. Настоящее. То самое редкое чувство, ради которого художники готовы не спать сутками.       Стоило ей открыть дверь квартиры, как она сразу поняла — сегодня уснуть не получится. Не раньше, чем она попробует. Сумка была брошена где-то в коридоре. Куртка отправилась на ближайший стул. Кроссовки остались посреди комнаты.       Кларк даже не включила основной свет. Только настольную лампу возле рабочего места. Мягкое жёлтое освещение легло на холсты, карандаши и баночки с краской. Идеально.       Девушка быстро собрала волосы в небрежный пучок и открыла скетчбук. Карандаш сам оказался в руке. Почти без её участия. Первый штрих. Второй. Третий. Она даже не думала над тем, что рисует. Потому что прекрасно знала. Алиша Вудс. Конечно же. Кто ещё?       Перед глазами сразу возник образ из мастерской. Спокойная осанка. Сосредоточенный взгляд. Тёмные волосы. Руки, которыми она уверенно опиралась на преподавательский стол.       Кларк работала быстро. Очень быстро. Линия за линией. Штрих за штрихом. Словно боялась потерять воспоминание. Через двадцать минут первый набросок был готов. Потом второй. Третий. Четвёртый. На одном Алиша стояла возле мольберта. На другом объясняла задание. На третьем смотрела куда-то в сторону аудитории.       Кларк настолько увлеклась, что не замечала времени. Её пальцы были испачканы графитом. На столе появлялись всё новые листы. И всё же чего-то не хватало. Она это чувствовала. Все рисунки были хорошими. Технически почти безупречными. Но они изображали преподавателя.       Не женщину из клуба. Не ту девушку, которая исчезла среди музыки и огней. Кларк откинулась на спинку стула. Закрыла глаза. И снова вспомнила танцпол. Вспышки света. Движение. Музыку. Улыбку. Тот момент, когда Вудс будто существовала отдельно от всех остальных. Живая. Свободная. Настоящая.       — Вот оно... — тихо пробормотала Кларк.       Она перевернула страницу. Начала заново. На этот раз медленнее. Внимательнее. Без спешки. Она пыталась поймать не внешность. Не идеальные пропорции лица. Не цвет глаз. А ощущение. То чувство, которое возникало рядом с Алишей. И это оказалось невероятно сложно. Слишком сложно. Первый вариант отправился в сторону. Второй тоже. Третий был безжалостно скомкан. Четвёртый заставил её раздражённо выругаться. Пятый выглядел ещё хуже.       Кларк встала из-за стола. Прошлась по квартире. Вернулась. Снова села. Начала заново. Часы продолжали идти. Ночь становилась всё глубже. На кухне давно остыл кофе. Музыка в наушниках сменялась один трек за другим. А рисунки продолжали появляться и исчезать. Она снова и снова пыталась поймать тот самый момент. Когда Вудс запрокинула голову. Когда улыбнулась самой себе. Когда двигалась так, будто музыка была продолжением её собственного тела. Но каждый раз что-то ускользало.       Не хватало жизни. Не хватало эмоции. Не хватало света внутри. И это сводило Кларк с ума. Потому что она точно знала, что хочет показать и никак не могла этого добиться.       Около пяти утра она уже всерьёз начала думать о том, чтобы всё бросить. Перед ней лежала целая стопка неудачных набросков. На полу валялись смятые листы. Квартира выглядела так, будто пережила художественную катастрофу. Кларк устало потёрла глаза, снова посмотрела в окно. Небо постепенно светлело. На горизонте появлялись первые признаки рассвета. Золотистый свет медленно проникал в комнату. Тихий. Мягкий. Живой. И неожиданно что-то щёлкнуло.       Идея. Она резко схватила карандаш. Новый лист. Новый вдох. Новый взгляд. На этот раз рука двигалась уверенно. Без сомнений. Без остановок. Кларк больше не думала о том, как правильно. Не анализировала. Не пыталась добиться идеальности. Она просто рисовала так, как чувствовала, так, как запомнила, так, как видела. Минуты складывались в часы. Пока наконец карандаш не остановился.       В квартире воцарилась тишина. Кларк медленно выдохнула. И посмотрела на результат. Вудс, но не преподаватель, не женщина из аудитории, не идеальная красавица. На рисунке была именно та девушка из клуба. С лёгкой улыбкой на губах. С закрытыми глазами. В движении. Свободная. Счастливая. Живая. Казалось, будто ещё мгновение — и она снова начнёт танцевать.       Кларк долго смотрела на рисунок очень долго, потом уголки её губ медленно поднялись вверх. Наконец-то получилось. Впервые за всю ночь получилось именно то, что она хотела. Не просто внешность. Не просто красивый портрет. Она смогла поймать атмосферу. То самое чувство, которое не давало ей покоя с момента встречи.       Солнце окончательно поднялось над городом. Золотой свет залил мастерскую часть квартиры. Кларк поставила рисунок на мольберт и отошла на несколько шагов назад. Уставшая. С растрёпанными волосами. Испачканными графитом руками. И абсолютно счастливая. Потому что перед ней стояло лучшее, что она создала за последние несколько месяцев. И, что пугало больше всего, вдохновением для этой работы стала женщина, которую она знала меньше одного дня.       Следующие несколько дней превратились для Кларк в настоящее испытание. И одновременно в лучшее время учебного семестра. Что было крайне несправедливо. Потому что виновницей обоих состояний являлась одна и та же женщина.       Алиша Вудс. Каждая её пара теперь была обведена в расписании не только мысленно, но и эмоционально. Кларк начинала ждать их ещё с утра. Смешно. Глупо. Но факт оставался фактом. Она просыпалась и первым делом думала о том, будет ли сегодня занятие Вудс. Во время других предметов иногда ловила себя на том, что смотрит на часы. Считает время. Ждёт. Как ребёнок ждёт любимый фильм. Как будто именно там начиналась настоящая часть её дня. А потом открывалась дверь мастерской. И всё. Кларк пропадала.       С каждым занятием становилось только хуже. Она внимательно слушала каждое слово. Записывала буквально всё. Даже когда остальные студенты начинали отвлекаться, переговариваться или зевать, Кларк продолжала следить за объяснениями. Не потому, что старалась произвести впечатление. Хотя и это тоже. Просто ей действительно было интересно.       Вудс преподавала совершенно иначе. Она не заставляла заучивать правила. Не читала скучные лекции. Она объясняла искусство так, словно это был живой организм. Заставляла думать. Спорить. Искать собственные решения. Иногда её замечания были жёсткими. Иногда безжалостными. Но всегда справедливыми.       — Если вы рисуете человека, вы обязаны понимать, что он чувствует.       — Если вы не можете объяснить, почему использовали этот цвет, значит, сами его не понимаете.       — Красиво…не значит интересно.       Каждая её фраза оседала в памяти Кларк. Каждая. И всё же проблема была не только в преподавании. Проблема была в самой Алише. В аудитории она оставалась холодной. Собранной. Профессиональной. Недосягаемой. Словно между ней и студентами существовала невидимая стена. Она могла улыбнуться. Могла похвалить работу. Могла пошутить. Но никогда не позволяла сократить дистанцию. Никогда.       И это сводило Кларк с ума. Потому что она знала другую Алишу. Ту, которую никто здесь не видел. Ту девушку из клуба. Живую. Свободную. Смеющуюся глазами. Растворяющуюся в музыке. Иногда во время пары Кларк ловила себя на том, что смотрит на Вудс и пытается совместить эти два образа. Но они никак не складывались.       Будто речь шла о разных людях. И чем больше она думала об этом, тем сильнее хотела узнать настоящую Алишу. Не преподавателя. Не строгую Вудс. А женщину, которая улыбалась самой себе посреди танцпола.       Через несколько дней Кларк поняла, что больше не может просто наблюдать. Ей нужен был разговор. Хотя бы один. Нормальный. Человеческий. Именно поэтому после очередной пары она осталась в мастерской. Специально. Студенты постепенно расходились. Кто-то обсуждал задания. Кто-то собирал материалы. Кто-то уже торопился домой. А Кларк сидела за своим мольбертом и чувствовала, как сердце пытается проломить грудную клетку.       — Соберись.       Тихо приказала она себе. Ничего страшного не происходит. Это просто разговор. Обычный разговор. Ты умеешь разговаривать с людьми. Наверное.       Когда последний студент вышел из аудитории, Алиша собирала бумаги возле преподавательского стола. Кларк поднялась. Сделала шаг. Потом ещё один. И ещё. Каждый следующий давался тяжелее предыдущего.       — Вудс?       — Да? — Алиша подняла голову.       Всё. Теперь пути назад не было.       — Я хотела спросить кое-что по поводу задания.       — Спрашивай.       Профессионально. Спокойно. Без единой эмоции.       Кларк быстро задала вопрос, который придумала ещё утром. Алиша ответила. Чётко. Подробно. Как преподаватель студенту. И всё. Молчание. Кларк не уходила. Алиша ждала.       — Ещё что-то?       — Да... наверное.       — Наверное? — Вудс слегка приподняла бровь.       — Я просто подумала...       Кларк мысленно молилась всем существующим богам.       — Может быть... можно как-нибудь поговорить вне занятий?       Секунда. Две. Три. Ничего. Никакой улыбки. Никакого узнавания. Никакого намёка на тот вечер. Кларк вдруг отчаянно захотелось спросить: «Ты меня вообще помнишь?» Потому что она-то помнила каждую секунду. Каждый взгляд. Каждую улыбку. Тот чёртов подмигивающий взгляд. Но вместо этого она сказала:       — Может, кофе?       Получилось ужасно. Просто ужасно.       Алиша некоторое время смотрела на неё. Спокойно. Внимательно. Без жестокости, но и без тепла.       — Это не лучшая идея.       — Почему? — сердце Кларк неприятно кольнуло.       — Потому что я ваш преподаватель.       Ответ прозвучал мгновенно. Без колебаний. Будто этот вопрос уже давно был решён.       — Мы могли бы просто пообщаться.       — Нет.       Вежливо. Но твёрдо. Окончательно.       — Вне университета я предпочитаю сохранять дистанцию со студентами.       — Понятно, — Кларк почувствовала, как внутри что-то начинает медленно осыпаться.       — Надеюсь на понимание.       — Конечно, — Кларк заставила себя улыбнуться, но получилось плохо, очень плохо.       Алиша кивнула. Снова посмотрела на бумаги.       Словно разговор был закончен. Словно ничего особенного не произошло. Словно между ними никогда не было того взгляда через весь клуб. Той улыбки. Того подмигивания. Словно всё это существовало только в голове Кларк. Она ещё несколько секунд стояла на месте. Глупо надеясь, что Вудс что-нибудь скажет, но этого не произошло.       Поэтому Кларк просто развернулась и пошла к выходу. Дверь мастерской закрылась за её спиной. Коридор оказался неожиданно пустым. Тихим. И только тогда она позволила себе остановиться.       — Что за чёрт...       Пробормотала она. В груди было неприятно тяжело. Настолько тяжело, что становилось трудно дышать. Она не понимала. Совершенно не понимала. Как один и тот же человек может быть настолько разным. Как женщина, которая смотрела на неё в клубе так, будто между ними возникло что-то особенное, сейчас могла смотреть сквозь неё как через любого другого студента.       Может быть, Кларк всё придумала? Может быть, тот взгляд ничего не значил? Может быть, улыбка была просто улыбкой? А подмигивание — случайностью?       Эти мысли ранили сильнее, чем сам отказ, потому что отказ можно было понять. Она действительно была преподавателем, но ощущение, что весь тот вечер существовал только в её воображении... Вот это было больно, по-настоящему больно.       Кларк медленно пошла по коридору к выходу из корпуса. И впервые за последние дни любимый предмет перестал казаться таким идеальным. Потому что вместе с ним теперь появилась новая проблема. Каждый раз заходя в мастерскую, ей придётся видеть женщину, которая всего за несколько минут сумела поселиться в её мыслях. И которая только что разбила ей сердце, даже не подозревая об этом.       На следующий день Кларк проснулась в отвратительном настроении. Причём объективных причин для этого не было. Она была здорова. Учёба шла прекрасно. Работы получались всё лучше. До конца недели оставалось совсем немного. Но внутри сидело мерзкое ощущение разочарования. Словно кто-то взял её ожидания, аккуратно сложил в коробку, а потом выбросил в окно. И этим "кто-то", конечно же, была Вудс. Точнее, её отказ.       Кларк лежала в кровати и смотрела в потолок, перед глазами снова возникал вчерашний разговор. «Это не лучшая идея.» «Я ваш преподаватель.» Спокойно. Вежливо. Холодно. Настолько холодно, что Кларк до сих пор чувствовала этот лёд.       — Отлично, — пробормотала она. — Просто великолепно.       Через час она уже сидела в любимой кофейне неподалёку от университета. Напротив расположились Рейвен и Октавия. Вернее, Октавия расположилась. Рейвен почти лежала на столе.       — По твоему сообщению я решила, что кто-то умер, — заявила Рейвен. — Или тебя отчислили.       — Меня отвергли, — Кларк мрачно посмотрела на обеих.       — Так, — Октавия тут же выпрямилась. — Уже интереснее.       — Рассказывай, — Рейвен тоже оживилась.       Кларк отпила кофе, глубоко вдохнула и начала рассказывать. С самого начала. Как осталась после пары. Как подошла к Вудс. Как завела разговор. Как предложила встретиться вне университета. И как получила отказ.       Когда она закончила, за столом повисла тишина. Октавия медленно моргнула. Рейвен задумчиво постучала пальцами по стакану.       — Ну, — наконец сказала Рейвен. — Она права.       — Серьёзно? — Кларк посмотрела на неё так, словно её предали.       — Абсолютно.       — Спасибо за поддержку.       — Нет, подожди, — Рейвен подняла ладонь. — Я не говорю, что это приятно. Я говорю, что она преподаватель. Это логично.       — Логично?       — Да.       — После клуба?       — После клуба.       — Тогда зачем она смотрела на меня? — Кларк раздражённо откинулась на спинку стула.       — Потому что ты буквально сверлила её взглядом весь вечер, — сказала Октавия. — Я бы тоже заметила.       — И улыбнулась?       — Возможно.       — И подмигнула?       — Ладно, — после это Октавия замолчала.       — Подмигивание немного выбивается из концепции преподавательской дистанции, — подала голос Рейвен.       — Вот именно!       — Но это всё ещё не означает приглашение на свидание.       — Ненавижу вас, — Кларк простонала и закрыла лицо руками.       — Неправда.       — Неправда.       Повторила Октавия, после чего хитро улыбнулась. Очень хитро.       — Нет, — Кларк сразу напряглась.       — Я ещё ничего не сказала.       — Но собираешься.       — Собираюсь.       — Нет.       — Да.       — Началось, — Рейвен обречённо закатила глаза.       — А что, если мы снова сходим в клуб? — Октавия наклонилась вперёд.       — Нет.       — Почему?       — Потому что нет.       — Великолепный аргумент.       — Октавия.       — Послушай, — она развела руками. — Мы не знаем, случайность это была или нет.       — И?       — И вдруг она снова там бывает?       Кларк замерла. Совсем немного. Но подруги это заметили. Конечно заметили.       — Ага, — улыбнулась Рейвен. — Вот сейчас ей стало интересно.       — Мне не интересно.       — Конечно.       — Абсолютно не интересно, — поддержала Октавия. — Именно поэтому ты сейчас мысленно представляешь этот клуб.       — Нет.       — Да.       Кларк ненавидела тот факт, что они были правы. Совсем чуть-чуть. Потому что мысль действительно засела в голове. Что если Алиша действительно часто туда ходит? Что если тот вечер не был случайностью? Что если она снова появится? И тогда Кларк сможет поговорить с ней не как студентка. Не в аудитории. Не под взглядом десятков людей. А просто как человек. Без мольбертов. Без заданий. Без дистанции.       — Это глупо, — тихо сказала она.       — Очень, — согласилась Рейвен.       — Абсолютно, — поддержала Октавия.       — Но?       — Но я всё равно хочу посмотреть, чем это закончится.       Кларк тяжело вздохнула. Посмотрела сначала на одну подругу. Потом на другую. И поняла, что проиграла ещё до начала спора. Потому что если уж Октавия что-то решила, остановить её было невозможно. А если ещё и Рейвен не возражала...Шансов не оставалось.       — Хорошо.       — Я знала! — Октавия победно ударила ладонями по столу.       — Не радуйся раньше времени.       — Уже радуюсь.       — Мы просто сходим в клуб.       — Конечно.       — Просто посмотрим.       — Разумеется.       — И, если её там не будет, тема закрыта.       Октавия и Рейвен переглянулись, после чего одновременно улыбнулись. Слишком понимающе. Слишком многозначительно. И Кларк сразу поняла, что ей не нравится эта улыбка. Совсем не нравится, потому что подруги явно знали что-то, чего пока не понимала она сама.       Когда она вошла в клуб, музыка уже привычно ударила по ушам. Она была первая, ведь девочки решили еще и своих парней захватить, от чего не успевали. Неоновые огни скользнули по лицу. Толпа двигалась в такт музыке. Всё было почти так же, как в тот вечер. От этой мысли внутри что-то неприятно кольнуло, поэтому Кларк сразу направилась к барной стойке. Без остановок. Без размышлений. Без взглядов по сторонам.       — Что будете пить? — спросил бармен.       — Что-нибудь крепкое.       — Настолько плохой день? — Бармен понимающе усмехнулся.       — Настолько плохие несколько дней.       — Тогда понимаю.       Перед ней появился первый шот. Кларк взяла его и сразу выпила. Горло обожгло алкоголем. Отлично. Именно то, что было нужно. Через несколько минут рядом появился второй. Потом коктейль. Потом ещё один.       Она не собиралась напиваться до беспамятства, просто хотела хотя бы на время перестать думать о зелёных глазах. О девушке, которая улыбнулась ей один раз. И почему-то перевернула весь её мир.       Первый коктейль помог расслабиться. Второй немного притупил раздражение. После третьего Кларк наконец перестала мысленно прокручивать каждую встречу с Алишей Вудс за последнее время.       Почти. Она лениво крутила трубочку в стакане и пыталась не думать о том, что её друзья до сих пор не появились.       Рейвен наверняка опять спорила с Финном о маршруте. Октавия, скорее всего, заставляла Линкольна переодеться, потому что его любимая футболка выглядела так, словно пережила несколько войн.       Кларк усмехнулась собственным мыслям. После чего решила проверить зал. Может, они уже пришли и просто потерялись в толпе, или же она сможет увидеть ее. Она повернулась на стуле, скользя взглядом по танцполу.       Неоновые огни вспыхивали над головами людей. Музыка гремела сильнее, чем в прошлый раз. Кто-то танцевал на небольшом возвышении возле сцены. Кто-то смеялся за столиками. Кто-то целовался прямо посреди прохода. Ничего необычного.       Кларк уже собиралась отвернуться обратно к бару, когда её взгляд зацепился за знакомый профиль. Сердце мгновенно пропустило удар. Нет. Не может быть. Она резко выпрямилась. Несколько секунд просто смотрела. Боясь моргнуть. За дальним участком барной стойки сидела она.       Тёмные волосы были собраны точно так же, как тогда. Часть прядей убрана назад. Остальные свободно спадали на плечи. Тот же профиль. Те же скулы. Та же линия губ. И зелёные глаза. Кларк почувствовала, как алкоголь моментально ударил в голову сильнее. Потому что перед ней сидела Вудс.       Девушка была одета совсем иначе. Потёртая кожаная куртка была небрежно брошена на спинку стула. На ней была черная водолазка. Рукава были слегка закатаны.       Она сидела расслабленно. Даже слишком расслабленно для человека, которого Кларк привыкла видеть исключительно собранным и строгим. Девушка что-то читала в телефоне и время от времени улыбалась своим мыслям.       И эта улыбка... Вот она. Та самая. Из клуба. Живая. Тёплая. Настоящая. Не та вежливая полуулыбка преподавателя. Совсем другая.       Кларк почувствовала, как сердце начинает биться всё быстрее. Она могла просто уйти. Сделать вид, что ничего не произошло. Но несколько коктейлей явно были против такой разумной идеи.       Поэтому, прежде чем мозг успел её остановить, Кларк уже поднялась со стула. Один шаг. Второй. Третий. С каждым метром уверенность стремительно испарялась.       Что она вообще собирается сказать? Что делать? Что если её опять оттолкнут? Что если девушка снова посмотрит на неё тем холодным преподавательским взглядом?       Кларк остановилась рядом. Брюнетка подняла голову и улыбнулась. Просто улыбнулась. Без раздражения. Без дистанции. Без ледяной стены между ними.       Именно тогда Кларк окончательно перестала что-либо понимать, потому что Алиша Вудс никогда так на неё не смотрела. Никогда.       — Кажется, мы уже все же виделись? — спросила Кларк.       Она старалась звучать спокойно, но сердце всё равно билось слишком быстро. Девушка несколько секунд внимательно смотрела на неё. А потом её губы медленно дрогнули в улыбке. Не вежливой. Не натянутой. Настоящей. И Кларк сразу узнала её. Ту самую улыбку.       — Да, — неожиданно ответила брюнетка. — Виделись.       От облегчения Кларк едва не рассмеялась. Слава богу. Значит, она ничего не придумала. Значит, тот вечер действительно был. Тот взгляд. Та улыбка. То подмигивание. Всё было настоящим.       — Я знала, — выдохнула она.       — Правда?       — Уже начала думать, что схожу с ума.       — Нет. Насколько я вижу, с этим всё в порядке, — брюнетка тихо усмехнулась.       Кларк невольно улыбнулась в ответ. Она сама не понимала, почему сейчас чувствует такое облегчение. Наверное, потому что последние дни Алиша Вудс смотрела на неё так, словно они никогда не встречались.       А сейчас всё наконец-то вставало на свои места. Конечно. Преподаватель просто не хотела смешивать работу и личную жизнь. Это было логично. Даже очень. И Кларк вдруг почувствовала себя полной идиоткой. Она столько времени обижалась на женщину за холодность, хотя та наверняка просто соблюдала дистанцию в университете.       — Приятно знать, что меня хотя бы помнят, — сказала Кларк.       — Тебя сложно забыть.       Ответ прозвучал легко и совершенно искренне. И заставил Кларк покраснеть. Она быстро отвела взгляд к своему стакану.       — Ну... спасибо.       — Не за что.       На несколько секунд между ними повисла приятная тишина. Без напряжения. Без неловкости. Совсем не такая, как на парах. Именно это окончательно убедило Кларк, что она всё поняла правильно.       Здесь не было преподавателя. Не было строгой Алиши Вудс. Была просто девушка из клуба. Та, которая улыбалась. Та, которая танцевала. Та, о которой она думала несколько недель подряд.       Кларк даже почувствовала лёгкий укол вины. Наверное, ей не стоило поднимать тему университета. Если девушка хотела разделять работу и личную жизнь, это её право. И Кларк вполне могла это уважать. Поэтому она решила подыграть, сделать вид, что понимает правила. Что всё нормально.       — Не переживай, — сказала она чуть тише. — Я понимаю, Вудс.       — Что именно? — брюнетка вопросительно подняла бровь.       — Что некоторые вещи лучше оставлять вне работы.       В зелёных глазах мелькнуло удивление. Совсем лёгкое. Будто она не совсем поняла, о чём речь, но потом просто кивнула.       — Наверное.       — Поэтому обещаю не создавать проблем.       Теперь брюнетка выглядела ещё более озадаченной. Однако улыбка не исчезла.       — Это очень благородно с твоей стороны.       — Я серьёзно, — Кларк рассмеялась.       — Я тоже.       Брюнетка сделала глоток напитка, всё ещё с интересом разглядывая её. Она понятия не имела, почему эта очаровательная блондинка внезапно решила говорить загадками. Но что бы ни происходило в её голове, это было даже забавно.       А Кларк тем временем была уверена, что всё поняла правильно. Алиша просто не хотела, чтобы студентка обсуждала её вне университета. И честно говоря, сейчас Кларк была готова согласиться на любые правила. Потому что впервые за несколько недель перед ней сидела не холодная преподавательница. А девушка, которая ей улыбалась.       Они разговаривали уже почти двадцать минут. И с каждой минутой Кларк всё сильнее убеждалась, что именно такой и должна была быть Алиша вне университета. Живая. Ироничная. Лёгкая. Она улыбалась чаще, чем за все лекции вместе взятые. Шутила.       Иногда смотрела так внимательно, будто действительно была заинтересована каждым словом Кларк. И от этого становилось удивительно тепло. Именно поэтому Кларк не сразу заметила знакомые лица у входа.       — Чёрт, — выдохнула она.       — Что такое? — красотка проследила за её взглядом.       — Мои друзья пришли.       Рейвен уже заметила её и махала рукой через половину зала. Рядом стояли Октавия, Финн и Линкольн.       — Мне нужно хотя бы поздороваться, — Кларк невольно улыбнулась.       Она уже собиралась подняться со стула, когда почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке. Замерев, Кларк посмотрела вниз. Она осторожно удерживала её за пальцы. Совсем ненавязчиво. Словно давая возможность уйти в любую секунду.       — Иди, — сказала брюнетка с улыбкой. — Но потом ты должна мне танец.       — Должна? — Кларк почувствовала, как сердце пропустило удар.       — Конечно.       — Это когда мы успели договориться?       — Только что.       — Очень удобно.       — Я знаю.       Кларк рассмеялась. та слегка сжала её пальцы и отпустила.       — Не заставляй меня ждать слишком долго.       — Постараюсь.       — Нет, — возразила. — Не постараешься. Просто возвращайся.       — Хорошо, — улыбка Кларк стала шире.       Она ещё несколько секунд смотрела на девушку, после чего всё-таки заставила себя подняться со стула. Странно. Ей совершенно не хотелось уходить. Словно стоило отвернуться — и всё исчезнет. Будто этот вечер окажется очередной фантазией, которую она потом будет неделями прокручивать в голове.       Но друзья уже уверенно пробирались через толпу. Особенно Октавия. Которая выглядела как человек, заранее почувствовавший приближение сенсации.       — Я сейчас вернусь, — пообещала Кларк.       — Буду ждать, — ответила брюнетка и снова улыбнулась этой улыбкой, той самой, от которой у Кларк внутри всё становилось подозрительно мягким.       Кларк ещё раз улыбнулась. Последний раз. И всё-таки заставила себя развернуться. Шаг. Ещё один. С каждым шагом шум клуба снова начинал возвращаться в голову. Музыка. Смех. Голоса. Неоновые вспышки. И где-то на границе этого хаоса — ощущение, что она оставляет за спиной что-то важное. Слишком важное для случайного вечера. Но друзья уже ждали.       Рейвен скрестила руки. Октавия выглядела так, будто сейчас взорвётся от любопытства.       — Так.       — Я вернулась, — сказала Кларк, останавливаясь рядом.       — И?       — И ты сейчас расскажешь всё, — добавила Октавия.       — Ничего не было.       — Ложь.       — Абсолютная ложь, — подключилась Рейвен.       — Мы просто поговорили, — Кларк закатила глаза.       — «Просто поговорили» ты не говоришь с таким лицом.       — С каким «таким»?       — С лицом человека, который только что встретил смысл жизни.       — Октавия.       — Я наблюдательная.       Рейвен коротко посмотрела в сторону бара.       — Она всё ещё там?       Кларк машинально обернулась. И сердце снова предательски дёрнулось. Да. Сидит. На том же месте. Расслабленная поза. Лёгкая улыбка. Стакан в руке. И абсолютно спокойный взгляд, который время от времени скользит по залу… и снова возвращается к ней.       — Да, — тихо ответила Кларк.       — И она… нормальная.       — В каком смысле?       — В смысле… не холодная.       Кларк запнулась. Слово «холодная» неприятно кольнуло внутри. Потому что оно всё ещё ассоциировалось с тем, другой версией Вудс.       — Она другая здесь.       — Ага, — протянула Октавия с таким видом, будто уже записывает это в досье. — «Другая здесь». Очень интересно.       — Не начинай.       Но Кларк сама не заметила, как снова посмотрела в сторону бара. И в этот момент Вудс чуть наклонила голову. Будто почувствовала взгляд. И едва заметно улыбнулась. Не шире. Не ярче. Но так, что у Кларк снова сжалось внутри.       — Она снова смотрит, — сухо заметила Рейвен.       — И ты снова смотришь в ответ.       — Я не…       — Смотришь, — Октавия уже сияла. — Всё, мне нравится эта история.       — Это не история.       — Пока.       — Вы пришли сюда, чтобы меня достать? — Кларк резко выдохнула.       — Мы пришли сюда, чтобы тебя поддержать.       — Это очень похоже на пытку.       — Иногда поддержка выглядит именно так.       Октавия на секунду замолчала, а потом вдруг прищурилась.       — Слушай.       — Нет.       — А если она тоже здесь не просто так?       — В смысле? — Кларк нахмурилась.       — Ну… клуб.       — Люди ходят в клубы.       — Да.       — И?       — И иногда совпадения несовпадения.       Рейвен посмотрела на неё.       — Ты сейчас пытаешься построить теорию заговора на основе одного коктейля?       — Уже второго.       — Страшно.       Кларк нервно усмехнулась.       — Это просто… странно.       — Что именно?       Она снова посмотрела на бар. Вудс как раз что-то писала в телефоне. И выглядела при этом так спокойно, будто весь этот мир ей абсолютно под контролем.       — Она.       — Вот это не объяснение.       — Она… не такая, как на парах.       — А ты ожидала, что преподаватели в клубе будут читать лекции? — Октавия наклонилась ближе.       — Нет.       — Тогда в чём проблема?       Кларк замолчала. Проблема была не в этом. Проблема была в том, что внутри неё уже существовали два образа одного человека. И ни один не хотел исчезать.       — Не знаю, — честно призналась она. — Я просто не понимаю, как она может быть такой… разной.       — Люди бывают разными, — спокойно сказала Рейвен. — Особенно вне работы.       — Да, — подхватила Октавия. — Днём ты строгий преподаватель. Ночью ты человек, который пьёт и улыбается красивым студенткам.       — Не называй это так, — Кларк резко повернулась к ней.       — Как?       — «Красивым студенткам».       — А как это выглядит для тебя?       Кларк открыла рот. И тут же закрыла. Потому что ответа не было. А в это время у бара Вудс снова подняла взгляд. И на секунду их взгляды пересеклись. Слишком долго. Слишком точно.       И слишком неправильно для человека, который якобы просто случайно оказался в том же клубе. Кларк почувствовала, как внутри снова что-то опасно сдвинулось.       Прошло ещё около получаса. Они разговаривали, смеялись и обсуждали начало семестра, но внимание Кларк постоянно ускользало. Она ловила себя на том, что снова и снова ищет взглядом барную стойку.       И каждый раз находила там Вудс. Иногда та разговаривала с барменом. Иногда смотрела на танцпол. Иногда просто сидела со своим напитком. Но несколько раз Кларк замечала, что зелёные глаза уже направлены на неё. Будто она наблюдала всё это время. От этой мысли становилось одновременно неловко и приятно.       Кларк как раз смеялась над очередной историей Финна, когда почувствовала знакомый аромат парфюма рядом. А через секунду чьи-то руки осторожно обвили её со спины. Не собственнически. Не навязчиво. Просто уверенно. Словно это было самым естественным действием в мире. Кларк замерла. Услышала тихий смешок возле своего уха.       — Вот ты где.       — Привет, — улыбка сама появилась на её лице.       — Еще раз привет.       Рейвен едва сдерживала смех. Октавия выглядела так, словно смотрела любимый сериал.       — Я пыталась вести себя прилично, — сообщила Вудс.       — Правда?       — Целых тридцать семь минут.       — Впечатляющий результат.       — Согласна.       Кларк услышала ещё один тихий смешок.       — Но у меня есть проблема.       — Какая?       — Я не могу перестать смотреть на тебя.       Сердце Кларк предательски ускорилось. Брюнетка чуть отстранилась, чтобы встретиться с ней взглядом. Зелёные глаза светились весельем.       — А ещё ты привлекла моё внимание, а потом просто ушла.       — Меня позвали друзья.       — И теперь ты должна взять за это ответственность.       — Вот как? — Кларк рассмеялась.       — Именно так.       — И что мне делать?       — Для начала пойти со мной танцевать.       Кларк посмотрела на друзей. Рейвен немедленно показала большой палец вверх. Октавия кивнула так энергично, будто от этого зависела её жизнь. Финн выглядел откровенно довольным происходящим.       — Предатели, — пробормотала Кларк.       — Мы поддерживаем любовь, — заявил Линкольн.       — Вы невыносимы.       — Так ты идёшь? — спросила зеленоглазая.       Кларк перевела взгляд на брюнетку. На её улыбку. На зелёные глаза. На ту самую девушку, которую не могла забыть. И поняла, что ответ знала ещё до того, как вопрос был задан.       — Да.       Вудс довольно улыбнулась и протянула руку. Кларк вложила свою ладонь в её. После чего позволила увести себя к танцполу.       — Сразу предупреждаю, — сказала Кларк, когда они остановились у края танцпола. — Я совершенно не умею танцевать.       Партнерша посмотрела на неё так, словно услышала самую нелепую вещь на свете.       — Это невозможно.       — Очень даже возможно.       — Нет.       — Я серьёзно.       — И я серьёзно, — улыбнулась и сделала шаг ближе.       Вокруг них двигались люди, мигали огни, музыка вибрировала под ногами, но почему-то Кларк слышала только её голос.       — Никто не рождается умеющим танцевать.       — Судя по тебе, некоторые всё-таки рождаются.       — Танец …это не про умение, — девушка рассмеялась.       — А про что?       — Про то, чтобы перестать думать.       — Тогда я обречена, — Кларк фыркнула.       — Возможно.       — Спасибо за поддержку.       — Всегда пожалуйста, — она протянула ей руку. — Просто почувствуй музыку.       — Ненавижу, когда люди так говорят.       — Почему?       — Потому что это ничего не объясняет.       — Тогда придётся показать.       Кларк вложила свою ладонь в её. Сердце тут же ускорилось. Глупо. Очень глупо. Это ведь был всего лишь танец. Но почему тогда ей казалось, что она снова стоит посреди того самого вечера?       Вудс медленно двинулась в ритм музыки. Без усилий. Без напряжения. Будто её тело действительно понимало музыку лучше любого языка. Кларк сначала чувствовала себя ужасно неловко. Не знала, куда деть руки. Не знала, как двигаться. Не знала вообще ничего.       Зато другая выглядела так, словно совершенно не замечала этой проблемы. Она продолжала улыбаться. Продолжала двигаться в такт музыке. Продолжала смотреть на Кларк так, будто вокруг никого больше не существовало. И постепенно напряжение начало исчезать. Совсем немного. Но достаточно.       — Вот видишь! Уже лучше.       — Нет.       — Да.       — Я буквально стою на месте.       — Но уже не пытаешься сбежать.       — Хорошее замечание.       — Спасибо.       Кларк рассмеялась. И именно в этот момент что-то изменилось. Она вдруг перестала думать о том, как выглядит со стороны. Перестала переживать о правильных движениях. О том, кто смотрит. О том, насколько нелепо себя чувствует. Музыка всё ещё была громкой. Свет всё ещё мелькал вокруг. Но теперь это не раздражало. Наоборот. Впервые за долгое время она позволила себе просто находиться в моменте. Вудс заметила это сразу. Кларк поняла по её улыбке. По довольному блеску зелёных глаз.       — Вот теперь ты начинаешь понимать.       — Что именно?       — Почему я люблю танцевать.       Кларк посмотрела на неё. На девушку, которая не выходила из её мыслей. На девушку, которую она рисовала десятки раз. На девушку, рядом с которой сейчас неожиданно чувствовала себя легко. И действительно поняла. Дело никогда не было в самом танце. Дело было в свободе. В том, как она позволяла себе быть собой. Не думать. Не прятаться. Не играть никакую роль. Просто жить. И, возможно, именно это покорило Кларк ещё тогда. В тот самый вечер. Когда она впервые увидела девушку, танцующую так, словно весь мир принадлежал только ей.       — Спасибо, — тихо сказала Кларк.       — За что? — удивлённо подняла бровь.       — За то, что всё-таки вытащила меня сюда, — Кларк улыбнулась.       Вудс несколько секунд смотрела на неё, а потом улыбнулась в ответ. И в этот момент Кларк поняла, что уже давно не думает ни об университете, ни о лекциях, ни о проблемах. Только о том, как хорошо ей сейчас рядом с этой девушкой.       Музыка вокруг них становилась плотнее, будто клуб сам подталкивал людей ближе друг к другу. Кларк уже перестала думать о том, как двигается. Осталось только ощущение — ритм, тепло ладони и взгляд зелёных глаз, которые почему-то всегда находили её даже сквозь вспышки света и толпу. Но где-то глубоко внутри всё равно оставалось лёгкое, едва уловимое напряжение.       Как маленькая заноза. Не больно. Но постоянно напоминает о себе. Она ловила себя на том, что сравнивает. И это раздражало. На парах Вудс была другой. Холоднее. Собраннее. Как будто между ней и миром всегда стояла идеально выстроенная дистанция. А здесь…       Здесь она была слишком близко. Слишком живой. Слишком… настоящей. И это не укладывалось в одну картину.       — Ты снова задумалась, — голос Вудс вернул её в реальность.       — Я просто…       — Думаешь, — спокойно закончила она.       — Это привычка, — Кларк выдохнула.       — Плохая.       — Ты говоришь это как преподаватель, — вырвалось у неё раньше, чем она успела остановиться.       На секунду что-то в движении Вудс почти незаметно изменилось. Микроскопическая пауза. Потом лёгкая улыбка.       — Может быть.       Слишком легко. Слишком естественно.       И Кларк снова почувствовала этот странный диссонанс. Как будто два образа накладывались друг на друга и никак не могли совпасть. Но музыка не давала зацепиться за мысль. Вудс чуть сместила шаг, заставляя Кларк повернуться вместе с ней. Ближе. Слишком близко для простого танца. Но никто вокруг не обращал внимания. Здесь это было нормально. Здесь люди существовали на расстоянии дыхания.       — Ты сейчас иначе на меня смотришь, — вдруг сказала Вудс.       — Иначе? — Кларк моргнула.       — Да.       — А как я смотрела раньше?       Пауза. Короткая. Но ощутимая.       — Осторожнее.       Кларк на секунду замолчала. Это слово зацепилось внутри сильнее, чем должно было. Осторожнее. Как будто она действительно знала, что делает. Как будто между ними уже что-то было, кроме занятий и взглядов в аудитории. Но этого не было. По крайней мере, Кларк так думала.       — А сейчас? — тихо спросила она.       Вудс чуть наклонилась ближе, чтобы услышать её сквозь музыку. И Кларк снова почувствовала запах. Тот же самый. Слишком знакомый уже за эти дни.       — А сейчас ты смотришь так, будто наконец перестала бояться, — ответила она.       Сердце Кларк сбилось с ритма.       — Я не боюсь.       — Нет? — мягко уточнила Вудс.       Кларк хотела возразить. Сразу. Резко. Уверенно. Но не смогла. Потому что это было не совсем правдой. И самое странное — страх был не про танец. Не про людей вокруг. И даже не про саму Вудс. Он был про то, что рядом с ней всё становилось слишком настоящим. Слишком значимым. Слишком… легко теряющим границы.       — Просто… непривычно, — наконец сказала Кларк.       Вудс кивнула, будто этого ответа ей было достаточно.       — Это нормально.       И снова — спокойствие. Уверенность. Та самая, которая всегда выбивала Кларк из равновесия. Музыка на секунду сменилась, и Вудс чуть замедлилась, позволяя им двигаться мягче. Почти лениво. Почти интимно. Кларк почувствовала, как этот момент становится опасно тихим внутри шума. И всё же не отступила.       — Ты всегда так танцуешь? — спросила она.       — Как?       — Как будто… тебе всё легко.       — Это не легко, — Вудс улыбнулась чуть шире.       Музыка и тепло рядом. И зелёные глаза, которые не отпускали её ни на шаг. И пока они двигались в ритме, Кларк ещё не знала, что именно это чувство — самое опасное из всех. Потому что оно не требовало объяснений. И слишком быстро становилось привычным.       — Тогда почему так выглядит?       Пауза. И взгляд, который задержался чуть дольше обычного.       — Потому что я не пытаюсь контролировать каждый шаг, — сказала она наконец.       Кларк фыркнула.       — Это очень философский ответ для клубного танца.       — Ты удивишься, сколько философии в плохом танцполе.       Кларк рассмеялась. И на секунду забыла про всё остальное. Про аудиторию. Про дистанцию. Про странное ощущение несоответствия. Осталась только музыка. И тепло рядом. И зелёные глаза, которые не отпускали её ни на шаг.       Кларк даже не сразу заметила, как расстояние между ними стало почти опасно маленьким. Не в смысле танца. А в смысле чего-то, что уже перестало быть просто танцем. Вудс чуть наклонилась ближе. И Кларк сделала то же самое — почти автоматически, не успев осознать. Мир вокруг будто сузился до одной точки. До дыхания. До взгляда. До этого момента, который слишком легко мог переступить грань.       — Кларк!       Голос разорвал всё резко, грубо, как холодная вода. Она вздрогнула. Резко моргнула. И реальность ударила обратно — шумом, светом, людьми. Рейвен. Она стояла рядом, хватая её за руку чуть выше локтя.       — Прости, — быстро сказала она, даже не глядя на Вудс. — Октавии плохо.       — Что? — Кларк моргнула, всё ещё не полностью возвращаясь.       — Ей стало резко плохо, похоже, она выпила что-то не то. У неё начинается аллергическая реакция.       — Где она? — Кларк моментально изменилась в лице.       — Снаружи. Линкольн уже с ней.       Тело сработало быстрее, чем мысли. Она сделала шаг назад от Вудс. И только тогда поняла, насколько близко они были. Слишком близко. Слишком…       Кларк резко выдохнула, будто только сейчас вспомнила, как дышать.       — Извини… — вырвалось у неё, она даже не знала, к кому обращается к Рейвен или к ней. — Увидимся завтра на парах, — крикнула Кларк сквозь шум.       Вудс не ответила сразу. Она просто стояла. Слишком неподвижно. Слишком внимательно. И только когда Кларк уже почти отвернулась, она наконец услышала:       — На парах?..       Голос был тише обычного. И впервые в нём не было той спокойной уверенности, к которой Кларк уже успела привыкнуть.       — Да… завтра на парах, — Кларк обернулась, не понимая.       На долю секунды в зелёных глазах что-то изменилось. Не тепло. Не улыбка. А резкое, холодное понимание. Как будто пазл, который долго не складывался, вдруг встал на место. Слишком резко. Слишком точно.       — Понятно, — сказала Вудс.       И это слово прозвучало иначе. Пусто. Ровно. Отрезающе. Кларк не успела ничего добавить. Потому что в следующий момент Вудс уже развернулась. Резко. Слишком резко для человека, который только что танцевал так спокойно. И ушла. Без взгляда назад. Без паузы. Без той мягкости, которая была минуту назад. Только движение сквозь толпу — быстрое, собранное, почти злое.       Но Кларк этого не увидела. Она уже шла к выходу вместе с Рейвен, думая только об Октавии и том, как быстро добраться до неё.       А где-то позади, среди неона и музыки, Вудс исчезала в противоположную сторону клуба. И за весь вечер её выражение лица перестало быть спокойным.