Та, что танцевала...

      На следующий день Кларк поймала себя на мысли, что улыбается почти постоянно. Словно внутри поселилось что-то теплое, спокойное. Она больше не путалась в собственных чувствах, не задавала себе сотню вопросов перед сном, не искала подвоха. Все стало удивительно просто. Она знала, что хочет снова увидеть Лексу. И от одной этой мысли сердце приятно сжималось.       После последних пар Кларк с подругами, как обычно, устроились в студенческом кафе. Октавия уже успела занять любимый столик у окна, а Рейвен принесла всем кофе. Линкольн с Финном где-то задерживались, поэтому девушки наслаждались редкой возможностью посплетничать без них.       Октавия потребовала подробный рассказ о прошедшем свидании, а Рейвен уточняя детали. Когда Гриффин дошла до момента с машиной, Октавия уже смеялась так громко, что на нее начали оборачиваться соседние столики.       — Подожди... — она вытирала выступившие слезы. — То есть... Лекса умудрилась одновременно забыть кошелек, перепутать ресторан и сломать машину?       — Машину не она сломала, — попыталась оправдать ее Кларк.       — Неважно! — рассмеялась Рейвен.       — Знаете... — Кларк улыбнулась. — Мне кажется, именно поэтому все получилось таким хорошим.       Подруги переглянулись, но Октавия неожиданно тепло улыбнулась.       — Вот, — она указала пальцем на Кларк.       — Именно это и называется узнавать человека.       Рейвен сделала глоток кофе, потом вдруг хитро посмотрела на подругу.       — Помнишь...Что мы сказали тебе в первый день университета?       — Нет, — Кларк нахмурилась.       — Помню я, — подхватила Октавия. — Мы желали тебе найти человека, который станет твоими очками на этот мир...       — Неужели вы правда так сказали? — Кларк невольно рассмеялась.       — Слово в слово, — кивнула Рейвен.       — Тогда ты еще посмеялась.       Кларк задумчиво посмотрела в окно. За стеклом уже медленно опускался вечер. Студенты куда-то спешили. Кто-то смеялся. Кто-то спорил. Она сама не заметила, как улыбнулась.       — Наверное... — она тихо выдохнула. — Кажется, этот человек все-таки появился.       — Наконец-то! — Октавия довольно хлопнула ладонями по столу. — Только... — продолжила она уже серьезнее. — Теперь не тормози.       — В смысле? — Кларк удивленно посмотрела на нее.       — В прямом, — Блейк ткнула в нее пальцем. — Бери быка за рога.       — Не заставляй бедную девушку все делать самой, — Рейвен согласно кивнула. — Она и так уже организовала свидание. Следующий шаг за тобой.       — Вообще-то я ее пригласила изначально...Но я поняла вас, — Кларк закатила глаза.       Они еще немного посидели вместе, потом начали расходиться по домам.       Кларк тоже вернулась в квартиру, переоделась, поставила чайник, разложила конспекты. Она честно собиралась заняться заданием по композиции, но спустя двадцать минут поняла, что застряла. Преподаватель оставил несколько вопросов для самостоятельного анализа. Обычно Кларк обсуждала подобное с Алишей. Но сейчас...Она машинально открыла список контактов. Палец завис над именем. Кларк улыбнулась.       — Ну...Попробуем.       Она быстро напечатала сообщение.       Кларк: Привет.       Кларк: Можно украсть у тебя пять минут?       Ответ пришел почти мгновенно.       Лекса: Уже украла.       Лекса: Что случилось?       Кларк отправила фотографию задания, усаживаясь удобнее и с легкой ухмылкой наблюдала за «печатает…».       Кларк: Я застряла вот здесь.       Кларк: Совсем не понимаю, что преподаватель имел в виду.       Несколько секунд было тихо, потом телефон снова завибрировал.       Лекса: Так...Я официально стала твоим репетитором?       Кларк тихо рассмеялась.       Кларк: Пока только консультантом.       Ответ не заставил себя ждать.       Лекса: А я-то думала...Если Гриффин соскучилась, могла бы просто написать. Не обязательно было искать повод.       Кларк почувствовала, как начинает улыбаться.       Кларк: Может, я действительно соскучилась.       На этот раз ответ пришел не сразу, будто Лекса действительно задумалась, потом экран снова загорелся.       Лекса: Не пиши такие вещи вечером.       Кларк: Почему?       Лекса: Потому что я улыбаюсь как идиотка.       Кларк тихо засмеялась.       Кларк: Ладно. Тогда вернемся к заданию.       Лекса: Эх.       Лекса: Такая романтика закончилась.       Кларк: Суровая реальность.       Лекса: Хорошо.       Лекса: Показывай, что именно не понимаешь.       Следующие полчаса они действительно обсуждали композицию. Лекса не просто давала ответ, она задавала вопросы, заставляла Кларк самой искать решение. Иногда рисовала небольшие схемы прямо в сообщениях. Иногда присылала фотографии из книг. Иногда записывала короткие голосовые сообщения. В одном из них она с азартом объясняла:       — Нет, смотри... Ты сейчас анализируешь форму. А попробуй представить, что автор хотел заставить тебя почувствовать. Только потом возвращайся к композиции.       Кларк несколько раз останавливала запись и слушала ее снова. Не потому, что не понимала объяснение, а потому, что ей нравилось слышать голос Лексы. Спустя сорок минут она наконец закончила работу.       Кларк: Кажется...Теперь поняла. Спасибо.       Ответ пришел почти сразу.       Лекса: Всегда пожалуйста. Но в следующий раз можешь сразу честно написать: «Привет. Я соскучилась.»       Кларк покачала головой, тихо смеясь.       Кларк: Не дождешься.       Лекса: Посмотрим, Гриффин.       Кларк: Посмотрим.       Весь оставшийся вечер Кларк несколько раз открывала переписку с Лексой. Закрывала. Снова открывала. Писала сообщение. Удаляла. И снова откладывала телефон. Это начинало раздражать даже ее саму.       — Ну что ты как школьница... — пробормотала она, опуская голову на стол.       На экране по-прежнему светился чат с Лексой. Последнее сообщение было от нее. Кларк улыбнулась, ведь действительно соскучилась. Всего за один день. И признаться в этом почему-то оказалось сложнее, чем пригласить девушку на первое свидание.       — Да будь что будет, — она шумно выдохнула.       Но вместо сообщения нажала кнопку вызова. Гудок. Еще один. Третий. На четвертом вызов приняли. На фоне слышался шум голосов, стук клавиатуры и чей-то смех.       — Если это опять мошенники... — раздался знакомый голос, но через секунду Лекса сама же рассмеялась. — А, нет. Это моя любимая Гриффин.       — Привет, — Кларк невольно закусила губу.       — Привет, — голос Лексы сразу стал мягче. — Все хорошо?       — Да... — Кларк на секунду замялась. — Я не отвлекаю?       — Немного, — честно ответила Лекса. — Я еще на работе, но для тебя у меня всегда есть несколько минут.       — Правда? — Кларк почувствовала, как тепло разливается где-то под ребрами.       — Конечно.       — А если начальство услышит?       — Тогда скажу, что это очень важный звонок.       — И поверят?       — Нет, — Лекса тихо рассмеялась. — Но звучит красиво.       Кларк тоже улыбнулась. Она все еще не до конца понимала, чем занимается Лекса, но решила не расспрашивать сейчас.       — Тогда…— она набрала воздуха. — Может... сегодня вечером приедешь ко мне?       На другом конце неожиданно стало очень тихо. Настолько, что Кларк даже посмотрела на экран, проверяя, не прервался ли звонок. И только спустя пару секунд услышала тихий смешок.       — Ну надо же... — протянула Лекса.— Второе свидание... — она сделала выразительную паузу. — ...а уже у тебя дома?       — Лекса... — Кларк моментально почувствовала, как начинают гореть щеки.       — Что?       — Даже не начинай.       — Я еще ничего не начала.       — Именно поэтому и прошу.       Лекса засмеялась уже громче. От ее смеха Кларк почему-то тоже захотелось смеяться.       — Хорошо-хорошо, я молчу...Хотя звучит очень многообещающе...       — Не надо ничего надумывать, — Кларк закатила глаза, прекрасно понимая, что Лекса этого не видит.       — Совсем?       — Совсем.       — Жаль, — театрально вздохнула Лекса.       — Мы просто посидим, — Кларк покачала головой. — Поужинаем, порисуем, если захочешь, а можем фильм посмотреть.       — Ага...Очень подозрительно спокойный вечер.       — Именно.       — Даже скучно немного.       — Вудс... — Кларк уже не скрывала улыбки. — Если сегодня кто и разденется... — она специально выдержала небольшую паузу. — ...то только ты.       На том конце воцарилась тишина. На этот раз — уже со стороны Лексы. Кларк даже удивилась. Неужели смогла смутить ее? Через несколько секунд раздался тихий смешок.       — Гриффин... — очень спокойно произнесла Лекса. — Это сейчас была угроза?       — Нет.       — Тогда предупреждение?       — Скорее... — Кларк улыбнулась. — Просьба.       — И зачем же мне раздеваться?       — Чтобы не испачкать одежду, будем рисовать.       На секунду наступило молчание, а потом Лекса расхохоталась так искренне, что Кларк сама не удержалась от смеха.       — Господи... — сквозь смех проговорила Лекса. — А я уже успела напридумывать себе всякого.       — Вот именно поэтому я и сказала, что не надо ничего надумывать.       — Поздно! У меня слишком богатая фантазия.       — Это я уже заметила.       — Хорошо, — Лекса шумно выдохнула. — Я согласна, сегодня вечером буду у тебя.       — Правда?       — Конечно, — она улыбнулась, и Кларк словно услышала эту улыбку даже через телефон. — Но есть одно условие.       — Какое?       — Ужин с меня.       — Лекса...       — Не спорь. Первое свидание сорвалось по моей вине. Второе должно быть хотя бы вкусным.       — Мне и первое понравилось, — тихо призналась Кларк, а на другом конце снова стало тихо.       — Знаю, — так же тихо ответила Лекса. — Именно поэтому очень хочу, чтобы второе понравилось еще больше.       — Тогда... — Кларк почувствовала, как сердце забилось быстрее. — До вечера?       — До вечера, Гриффин.       — Пока.       — И Кларк?       — М?       — Спасибо, что позвонила.       После этих слов Лекса отключилась первой. Кларк еще несколько секунд смотрела на погасший экран телефона, потом медленно улыбнулась.       И впервые за долгое время ей захотелось не рисовать. Стоило Кларк положить телефон после разговора с Лексой, как квартира мгновенно перестала казаться ей привычной. Она медленно осмотрелась. На столе стояли кружки, оставшиеся после вчерашнего чая, на спинке стула висел свитер, возле дивана лежал альбом, на подоконнике — четыре тюбика с краской, на полу...       — Господи... — Кларк закрыла лицо ладонью. — Я что, всегда так живу?       Ответа, к счастью, никто не дал, а следующие два часа превратились в настоящий марафон. Кларк бегала по квартире так, словно через полчаса к ней должна была приехать комиссия по проверке жилья. Сначала она собрала разбросанные кисти, потом вспомнила про мастерскую часть комнаты, потом обнаружила чашку с засохшей водой для акварели, потом еще одну.       — Откуда вас столько вообще?..       Она носилась между кухней и комнатой, протирая пыль, складывая книги, ровняя стопки альбомов. Каждые пять минут останавливалась посреди комнаты, осматривалась и тут же замечала еще что-нибудь.       — А люди вообще как живут? — она искренне пыталась вспомнить квартиры своих друзей. — Где у нормальных людей лежат пледы?       Она переложила плед на диван. Отступила. Нет. Слишком аккуратно. Вернула обратно. Потом снова переложила.       — Нет... так лучше.       На кухне она долго переставляла кружки.       — Белые...Нет. Синие...Нет. Белые выглядят уютнее. Хотя…А вдруг Лекса любит синие? — Кларк шумно выдохнула. — Она приходит ко мне, а не оценивать кружки.       Когда квартира наконец приобрела вид, который устраивал хотя бы саму Кларк, она устало опустилась на диван, посмотрела на часы, тут же вскочила снова.       — Душ!       Стоя под теплыми струями воды, Кларк невольно улыбалась. Она сама себе казалась смешной. Несколько раз поймала себя на совершенно нелепой мысли. «А вдруг...» И тут же резко мотала головой.       — Нет, не придумывай. Это обычный вечер. Вы просто поужинаете, порисуете, поговорите, — она закрыла воду. — И вообще...Душ понадобился только потому, что я весь день бегала по квартире. Вот и все! Никаких других причин. — она сама себе не очень поверила.       Минут через двадцать она уже стояла перед шкафом. И только сейчас поняла одну важную вещь. Она совершенно не знала, что надевают дома, когда ждут девушку, которая тебе нравится. Платье? Слишком официально. Джинсы? Странно.       Она открыла нижний ящик, достала первые попавшиеся домашние штаны. Голубые. Когда-то яркие, но теперь уже выцветшие после бесчисленных стирок. Натянула их. Потом взяла самую любимую футболку. Огромную, наверное, раза в полтора больше нее самой. В нескольких небольших пятнах краски, которые уже невозможно было отстирать.       — Идеально.       Она улыбнулась, а последним штрихом стали большие плюшевые тапки. Кларк посмотрела вниз. Тапки были настолько смешными, что она невольно рассмеялась.       — Ну и ладно, зато удобно.       Ровно в тот момент, когда она поставила кружки на стол, в дверь позвонили. Сердце тут же пропустило удар. Кларк даже не посмотрела в глазок, почти сразу открыла дверь.       На пороге стояла Лекса. И на несколько секунд просто застыла. Кларк тоже замерла. Сегодня Лекса выглядела совсем иначе. По фигуре идеально сидело темное платье-пиджак, подчеркивающее ее осанку. Высокие сапоги на каблуке добавляли роста и еще больше вытягивали силуэт. Волосы были собраны в небрежный пучок, из которого за долгий рабочий день выбилось несколько прядей. В одной руке она держала большой бумажный пакет с ужином. В другой — бутылку вина. Она уже явно устала после работы.       Но стоило ей увидеть Кларк...Она просто замолчала. Ее взгляд медленно скользнул сверху вниз. Домашние штаны. Большая футболка. Плюшевые тапки. Мокрые после душа волосы. Совсем беззащитный домашний вид. И в глазах Лексы вдруг появилось такое теплое выражение, что Кларк моментально смутилась.       — Привет... — первой тихо сказала Кларк.       Лекса все еще смотрела на нее, будто совершенно забыла, что собиралась ответить.       — Привет... — наконец выдохнула она, снова внимательно посмотрела на девушку.       Кларк тут же опустила взгляд на себя, только сейчас осознав, как выглядит. После Лексы, словно только что сошедшей с обложки журнала. Она нервно поправила край огромной футболки, потом одернула ее еще раз. И зачем-то посмотрела на свои плюшевые тапки.       — Я... — она тихо засмеялась.— Наверное, стоило переодеться.       — Нет, — Лекса вдруг тоже рассмеялась очень искренне, очень тепло.       Кларк удивленно подняла глаза, а Лекса медленно покачала головой.       — Даже не думай, — она сделала шаг ближе, внимательно рассматривая девушку. — Ты сейчас... — улыбнулась еще мягче. — Такая домашняя, будто я пришла не на свидание, а домой.       Эти слова заставили Кларк окончательно покраснеть. Она снова машинально потянула футболку вниз.       — Она старая...       — Вижу.       — И вся в краске...       — Тоже вижу.       — И тапки...       Лекса перевела взгляд вниз, увидела огромные плюшевые тапочки, несколько секунд пыталась сохранить серьезное лицо, но не получилось.       — Они великолепны, — тихо рассмеялась.       — Не смейся... — Кларк закрыла лицо ладонью.       — Я не смеюсь над тобой, — брюнетка сделала еще один шаг, теперь между ними почти не осталось расстояния. — Я смеюсь потому...Что ты невероятно милая.       Кларк почувствовала, как сердце окончательно перестало слушаться. Она совершенно не знала, куда деть руки. Продолжала нервно теребить край футболки. И это окончательно выдало ее волнение.       Лекса заметила, конечно же заметила. Она тихо улыбнулась, поставила пакет с ужином на пол и неожиданно раскрыла руки.       — Можно?       Кларк даже не стала отвечать, только едва заметно кивнула. В следующую секунду Лекса уже крепко обнимала ее, совсем не спеша, без игры, без привычных шуток. Просто крепко прижимая к себе.       Кларк сначала немного растерялась, потом медленно выдохнула. Все напряжение последних минут будто растворилось. Она осторожно обняла Лексу в ответ, положив ладони ей на талию. Уткнулась носом в ее шею, ощущая знакомый аромат — легкие древесные ноты, мята и теплый запах осеннего воздуха, который Лекса принесла с улицы. Она даже не заметила, как закрыла глаза. Ей было удивительно спокойно. Лекса слегка погладила ее по спине.       — Вот так гораздо лучше, — тихо сказала она. — Теперь я узнаю свою Гриффин.       — Я всего две минуты назад переживала, что выгляжу нелепо, — Кларк тихо улыбнулась ей в плечо.       — А сейчас?       Кларк чуть крепче прижалась к ней еще на мгновение, прежде чем немного отстраниться.       — А сейчас... уже нет.       И, встретившись с теплым взглядом Лексы, она поняла, что рядом с этой девушкой ей неожиданно понравилось быть просто собой. Кларк нехотя отстранилась первой не потому, что ей хотелось закончить объятия. Наоборот. Они оказались настолько естественными, что отпускать Лексу совершенно не хотелось, но пакет с едой продолжал стоять на полу, а желудок предательски напомнил, что с обеда она почти ничего не ела.       — Заходи уже, — Кларк тихо улыбнулась. — А то все остынет.       — Есть, хозяйка дома, — шутливо отсалютовала Лекса, снимая пальто, аккуратно повесив его на вешалку, потом разулась. — Я руки помою?       — Конечно, — Кларк показала в сторону ванной. — Полотенце справа.       — Уже чувствую себя как дома.       — Не наглей.       — Поздно, — Лекса подмигнула и скрылась за дверью.       Пока шумела вода, Кларк разобрала пакеты. Она ожидала увидеть привычную доставку, но Лекса опять смогла удивить. В одном контейнере лежала домашняя лазанья. В другом — теплый салат с запеченными овощами. Отдельно — небольшая коробочка с чесночными булочками. Еще одна — с десертом. И маленький бумажный пакет с кофейными зернами.       — Она... сама все это сделала? — Кларк удивленно улыбнулась.       — Нет, — в этот момент из ванной вышла Лекса, закатывая рукава пиджака. — Последнее время готовлю редко, но у меня есть знакомое семейное кафе. Там готовят так, будто это все сделала чья-то бабушка.       — Пахнет невероятно, — Кларк вдохнула аромат.       — Я же обещала хороший ужин, — Лекса подошла ближе.— Помочь?       — Да, раскладывай тарелки.       Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга на кухне. Небольшой стол едва вмещал все контейнеры. Лекса периодически подкладывала Кларк еще еды, несмотря на ее протесты.       — Вудс.       — Что?       — Я не съем столько.       — Проверим.       — Ты меня откармливаешь?       — Конечно.       — Зачем?       Лекса сделала вид, что серьезно задумалась.       — Чтобы ты не забывала есть, когда опять уйдешь рисовать часов на восемь.       — Справедливо... — Кларк тихо рассмеялась.       Некоторое время они ели молча, но это молчание не было неловким. Наоборот. Таким спокойным, каким оно бывает только рядом с человеком, рядом с которым комфортно. В какой-то момент Кларк подняла взгляд.       — Можно спросить?       — Сегодня день вопросов?       — Получается, да.       — Спрашивай.       — Ты ведь так и не сказала... кем работаешь, — Кларк покрутила вилку в руках.       — Правда не говорила? — Лекса улыбнулась.       — Нет.       — Странно, а я думала, проболталась еще на первом свидании, — она сделала глоток воды. — Я архитектор.       — Серьезно? — Кларк удивленно подняла брови.       — Угу.       — Поэтому ты постоянно так смотришь на здания?       — Я думала, никто этого не замечает, — Лекса рассмеялась.       — Я замечаю.       — Тогда да, — Лекса улыбнулась еще теплее. — Профессиональная деформация, — она откинулась на спинку стула. — Сейчас я уже ведущий архитектор в бюро. Работаю над общественными пространствами, культурными центрами, иногда музеями, иногда жилыми комплексами.       — Тебе нравится?       На этот вопрос Лекса ответила сразу, без единой секунды раздумий.       — Очень, — ее глаза буквально загорелись. — Мне нравится создавать места, в которых людям потом хорошо жить, чтобы пространство не просто существовало, а чувствовалось, чтобы человеку хотелось возвращаться, — она улыбнулась. — Наверное, это немного похоже на живопись. Только вместо холста…— Лекса развела руками. — Целые здания.       Кларк слушала ее, почти не моргая. Когда Лекса рассказывала о том, что любила, ее невозможно было не заслушаться. В ней появлялась удивительная искренность. Когда с ужином было покончено, Кларк собрала тарелки. Лекса попыталась помочь, но получила легкий шлепок полотенцем по руке.       — Гость сидит.       — А если гость не хочет сидеть?       — Тогда гость идет за мной.       — Куда? — Лекса заинтересованно подняла брови.       — Я хочу кое-что показать, — Кларк улыбнулась.       Они прошли через квартиру. Кларк открыла дверь в небольшую комнату. Лекса остановилась прямо на пороге. И замерла. Перед ней была мастерская. Настоящая. Повсюду стояли мольберты. На полках лежали десятки карандашей, угля, пастели. Кисти всех размеров были расставлены по банкам. У стены стояли холсты. Некоторые законченные. Некоторые только начатые. Подоконник был полностью заставлен красками. Воздух пах маслом, деревом и бумагой. Лекса медленно улыбнулась.       — Вот... — сказала Кларк. — Здесь я живу большую часть времени.       Лекса сделала шаг внутрь очень осторожно, будто заходила в чей-то внутренний мир, потому что именно так все и ощущалось. Она подходила к каждой работе не спеша, долго рассматривала, иногда наклонялась ближе, иногда отходила на несколько шагов назад.       Кларк молча наблюдала. Она почему-то волновалась сильнее, чем когда показывала работы преподавателям. Мнение Лексы оказалось для нее неожиданно важным.       — Можно? — Лекса указала на один из холстов.       — Конечно.       Она внимательно посмотрела на городской пейзаж, потом улыбнулась.       — Очень хорошая композиция, но знаешь, что нравится мне больше всего?       — Что?       — Свет. Ты умеешь делать его живым.       — Правда? — Кларк удивленно улыбнулась.       — Абсолютно.       Лекса переходила от одной картины к другой. И каждый раз говорила не просто «красиво». Она замечала детали, решения, настроение, технику. Она действительно смотрела. Через некоторое время Лекса остановилась. Нахмурилась. Посмотрела на одну работу. Потом на другую. Потом еще на несколько. Кларк заметила изменение ее взгляда.       — Что? — тихо спросила она.       Лекса ничего не ответила, вместо этого подошла к серии графических рисунков. Силуэты. Лица без четких черт. Движения. Повороты головы. Руки. Длинные пальцы. Изгиб запястья. Танец. Фигура в полумраке. Девушка, стоящая у барной стойки. Шут, смеющийся где-то среди теней.       Кларк тоже подошла ближе, и сама все поняла. Лекса медленно переводила взгляд с одного рисунка на другой. На следующем — глаза. На другом — полуулыбка. На третьем — девушка, танцующая под дождем. Потом снова руки. Потом знакомый силуэт в движении.       В мастерской повисла тишина. Лекса больше ничего не рассматривала. Она просто смотрела. Очень долго. А потом тихо выдохнула. Почти неслышно. И мысль пришла сама собой. «Она рисовала меня...Еще до того, как узнала правду. Еще тогда, когда была уверена, что влюблена в Алишу. Не лицо. Не портрет. А движения. Энергия. Свобода. Взгляд. То, что невозможно перепутать. То, что всегда принадлежало только мне.»       Она медленно повернулась к Кларк. Та стояла рядом, заметно смущенная.       — Я... — Кларк неловко улыбнулась. — Даже не замечала этого.       Лекса смотрела на нее еще несколько секунд, потом очень тепло улыбнулась.       — Нет, Гриффин... — тихо сказала она. — Замечала, но просто еще не знала, что именно видишь, — она осторожно провела кончиками пальцев по краю холста, не касаясь самой краски, снова посмотрела на рисунки. — Знаешь... — ее голос стал совсем мягким. — Это, наверное, самый красивый способ узнать, что кто-то увидел тебя раньше, чем ты сама позволила ему познакомиться с собой.       Кларк почувствовала, как сердце сжалось от этих слов. Она никогда не думала об этом именно так, но сейчас понимала. Все эти месяцы она действительно рисовала Лексу. Не имя. Не лицо. А человека, который незаметно поселился в ее сердце задолго до того, как она смогла это признать.       Лекса еще долго молчала. Она переходила от одного холста к другому, задерживаясь у каждого чуть дольше, чем требовалось. А Кларк просто наблюдала. Ей было непривычно находиться по другую сторону. Обычно именно она изучала людей. Она смотрела. Замечала. Запоминала. А сейчас чувствовала, что рассматривают уже ее.       Лекса неожиданно остановилась посреди мастерской. Медленно повернулась к Кларк.       — Можно тебя кое о чем попросить?       — Конечно.       — Я хочу тебя нарисовать.       — Меня? — Кларк моргнула.       — Угу.       — Нет.       Ответ прозвучал слишком быстро. Настолько быстро, что Лекса не удержалась от улыбки.       — Почему «нет»?       — Не знаю... — Кларк неловко пожала плечами. — Это всегда я рисую людей, а не наоборот…Мне как-то...Неловко.       — Тем более, — Лекса скрестила руки на груди. — Значит, пора попробовать что-то новое.       — Лекс...       — Нет-нет, — она уже улыбалась совсем по-хулигански. — Теперь мне интересно еще сильнее.       — Не надо.       — Надо.       — Я не умею позировать.       — Это уже моя проблема.       — Ты невозможная, — Кларк рассмеялась.       — Мне так часто говорят.       — И всех это устраивает?       — Не всех, — Лекса пожала плечами. — Но тебя, кажется, начинает.       — Ладно... — Кларк закатила глаза, пряча улыбку, но подняла руки в знак капитуляции. — Один рисунок.       — Один рисунок, — торжественно повторила Лекса. — Обещаю.       Она быстро оглядела мастерскую, осмотрела окно, настольные лампы, небольшие студийные прожекторы, которыми Кларк иногда пользовалась для натюрмортов.       — О-о... — довольно протянула Лекса. — У тебя здесь все есть.       — Почти.       — Тогда доверяй архитектору.       — Причем тут архитектор? — Кларк засмеялась.       — Пространство — моя работа.       Через пару минут Лекса уже переставляла источники света. Повернула один прожектор. Опустила второй чуть ниже. Отошла. Прищурилась.       — Нет...Еще немного, — она снова подвинула свет.       — Ты всегда такая серьезная? — Кларк молча наблюдала.       — Когда работаю.       — Даже страшно.       — Не бойся, — Лекса улыбнулась. — Я пока никого не кусаю, — она подошла к старому креслу у окна. — Садись       Кларк послушно присела.       — Нет, не так.       — А как?       — Сейчас, — Лекса подошла ближе, очень близко настолько, что Кларк снова почувствовала знакомый аромат мяты и древесины. — Можно? — тихо спросила Лекса. Кларк только кивнула, а Лекса осторожно положила ладонь ей на плечо. Совсем легко. Без спешки. Другой рукой чуть повернула ее корпус.       — Вот так, — слегка поправила положение головы. — Подними подбородок совсем немного. Да, идеально.       Кларк старалась не думать о том, насколько близко сейчас находилась Лекса, но это было невозможно. Особенно когда Лекса едва заметно приобняла ее за плечи, помогая устроиться удобнее.       — Не напрягайся.       — Я и не...       — Врешь.       — Видно? — Кларк тихо засмеялась.       — Очень.       Лекса чуть наклонилась, поправила выбившуюся прядь волос за ее ухо.       — Вот теперь красиво.       И только потом отошла, будто ничего особенного сейчас не произошло. А у Кларк сердце все еще стучало где-то в горле.       Лекса некоторое время перебирала материалы. Масло. Нет. Карандаш. Тоже нет. Уголь. Она задумалась, потом достала коробку сухой пастели.       — Вот.       — Почему пастель?       — Потому что... — она посмотрела на Кларк. — Сегодня ты слишком мягкая для карандаша.       — Это сейчас был комплимент? — Кларк улыбнулась.       — Конечно.       Лекса села напротив, положила лист. Несколько секунд просто смотрела очень внимательно, потом уверенно сделала первый штрих, следом второй, третий…Кларк молчала, пока Лекса вдруг не сказала:       — Раз это вечер вопросов...Продолжим?       — Продолжим.       — Тогда... — она почти не отрывала взгляда от рисунка. — Кошки или собаки?       — С этого начинаются все серьезные знакомства? — Кларк рассмеялась.       — Конечно, это фундамент отношений.       — Кошки.       — Почему?       — Они любят рядом быть, но не навязываются.       — Красиво сказала, — Лекса кивнула. — Я выберу собак.       — Я так и думала.       — Почему?       — Ты слишком любишь людей.       — Возможно, — Лекса тихо улыбнулась.       Вопросы посыпались один за другим.       — Море или горы?       — Горы.       — Закат или рассвет?       — Закат.       — Чай или кофе?       — Кофе.       — Самая любимая книга?       — Худшая привычка?       — Что ты боишься потерять больше всего?       Они смеялись, спорили, иногда задумывались над ответами дольше минуты, а иногда отвечали моментально, будто знали друг друга уже много лет. Спустя какое-то время Кларк хитро улыбнулась.       — Теперь моя очередь.       — Страшно.       — И правильно.       — Спрашивай, — Лекса подняла взгляд.       Кларк некоторое время колебалась, потом все-таки решилась.       — Помнишь...На дне рождения...Тебе подарили... — она кашлянула. — Наручники и плеть.       — Помню, — Лекса едва заметно приподняла бровь.       — Ты... — Кларк вдруг почувствовала, как начинают гореть уши, но все же закончила мысль. — Пользовалась ими уже?       На несколько секунд в мастерской повисла тишина. Лекса медленно отложила пастель, посмотрела прямо на Кларк. В ее глазах появилась знакомая лукавая искра.       — Нет, — спокойно ответила она. — Они еще ждут своего часа, — и почти сразу, не меняя легкой улыбки, добавила. — Судя по тому, как ты сейчас покраснела, вопрос стоило задать раньше.       — Я не покраснела.       — Конечно.       Лекса вновь взяла пастель. Ей неожиданно нравилось видеть такую Кларк. Неуверенную. Смущенную. Любопытную. И при этом достаточно доверяющую ей, чтобы задавать вопросы, которые еще месяц назад никогда бы не прозвучали. Время пролетело совершенно незаметно, но минут через сорок Кларк наконец жалобно простонала.       — Все...       — Что случилось?       — У меня затекла шея, — потом она пошевелила ногой. — И спина…И кажется...       — Потерпи секундочку, — Лекса рассмеялась.       — Совсем.       — Абсолютно.       Она внимательно посмотрела на лист, добавила еще несколько светлых штрихов, потом отошла на шаг назад, склонила голову, улыбнулась. И наконец положила пастель обратно в коробку.       — Все, готово.       — Я теперь понимаю, почему модели постоянно жалуются художникам, — Кларк осторожно поднялась, разминая плечи.       — Это профессиональная месть.       — За что?       — За то, что вы постоянно вертитесь.       — Я вообще-то сидела идеально.       — Именно поэтому рисунок получился таким, каким я его увидела.       Она взяла лист в руки и еще раз посмотрела на него, прежде чем показать Кларк. В ее взгляде читалось не столько удовлетворение работой, сколько тихая радость от того, что ей удалось сохранить на бумаге именно этот вечер — домашнюю, немного смущенную, но настоящую Кларк, которую уже невозможно было спутать ни с кем другим.       — Ну? — Кларк нетерпеливо переступала с ноги на ногу.       Лекса подняла голову, в ее глазах снова появилась знакомая озорная улыбка.       — Терпение.       — Лекс...       — Нет, — она аккуратно перевернула лист изображением вниз и положила его на стол.       — Это нечестно, — Кларк сразу нахмурилась.       — Очень даже честно.       — Я хочу посмотреть.       — Посмотришь.       — Сейчас.       — Нет.       — Издеваешься, — Кларк театрально вздохнула.       — Конечно и у меня будет одна просьба, — Лекса спокойно убрала пастель обратно в коробку.       — Какая? — скрестила руки на груди.       — Не переворачивай рисунок, пока я не уйду, — Лекса подошла ближе.       — Почему? — удивленно посмотрела на нее.       Лекса ненадолго задумалась, но потом честно ответила:       — Не знаю, наверное... — она улыбнулась немного смущенно. — Мне так спокойнее. Я хочу, чтобы ты посмотрела на него тогда, когда останешься одна. Без того, чтобы сразу искать мою реакцию. Без того, чтобы думать, понравился ли он мне. Просто... Посмотрела.       Кларк несколько секунд изучала ее лицо, а потом кивнула.       — Хорошо.       — Обещаешь?       — Обещаю.       — Для надежности, — Лекса протянула ей мизинец.       — Серьезно? — Кларк тихо засмеялась.       — Абсолютно.       — Тебе сколько лет?       — Не мало, но это не отменяет силу клятвы на мизинцах.       — Довольна? — Кларк покачала головой, все же цепляя ее палец своим.       — Очень.       Они выключили свет в мастерской. Лекса забрала пальто. Надела обувь. Кларк проводила ее до самой двери. Странно. Казалось, что вечер пролетел за несколько минут. Хотя часы уже показывали далеко за полночь.       — Спасибо... — тихо сказала Лекса, застегивая пальто. — За вечер.       — Это тебе спасибо.       — За что?       — За все, — Кларк улыбнулась. — За то, что ты есть.       Лекса посмотрела на нее неожиданно серьезно, совсем без привычной улыбки.       — Это очень опасные слова, Гриффин.       — Почему?       — Потому что мне начинает нравиться их слышать.       Кларк почувствовала, как снова краснеет. Она уже хотела открыть дверь, но вдруг передумала. Вместо этого сама сделала шаг вперед и осторожно обняла Лексу. На этот раз первой. Не раздумывая. Не спрашивая разрешения. Просто потому, что ей этого хотелось. Лекса словно замерла всего на мгновение, а потом крепко обняла ее в ответ.       — Вот это уже неожиданно, — тихо произнесла она.       — Решила тебя удивить, — Кларк улыбнулась ей в плечо.       — Получилось.       Несколько секунд они просто стояли в тишине, потом Кларк немного отстранилась, но отпускать Лексу окончательно все равно не хотелось.       — Можно попросить кое о чем?       — Конечно.       — Когда-нибудь... — она немного смутилась. — Попозируешь мне?       — То есть официально? — Лекса вопросительно подняла брови.       — Очень официально.       — Как настоящая модель?       — Именно.       — М-м...Это серьезное предложение, — задумчиво приложила палец к подбородку.       — Очень, — она улыбнулась. — Я давно хочу тебя нарисовать по-настоящему, а не по памяти, не по случайным взглядам.       Лекса долго смотрела ей в глаза, в итоге тихо кивнула, словесно подтверждая.       — Согласна.       — Правда?       — Правда, — она усмехнулась. — Только предупреждаю…Я ужасная модель.       — Не верю.       — Зря, я не умею долго сидеть спокойно.       — Тогда буду ловить тебя в движении.       — Это уже больше похоже на меня.       — Вот и договорились, — Кларк улыбнулась.       Лекса еще несколько секунд смотрела на нее, неожиданно наклонилась чуть ближе. Кларк вопросительно подняла голову и почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение губ к своей макушке. Совсем короткое. Нежное. Почти застенчивое.       — Спокойной ночи, Гриффин, — тихо сказала Лекса.       — До скорого, — Кларк даже не сразу нашлась с ответом.       — До скорого...       Она еще несколько секунд стояла у окна, наблюдая, как Лекса идет к машине. Та уже почти села внутрь, но вдруг обернулась, помахала рукой. И улыбнулась той самой улыбкой, которая каждый раз заставляла сердце Кларк сбиваться с ритма. Машина скрылась за поворотом. И Кларк словно сорвалась с места.       — Рисунок...       Она буквально побежала в мастерскую. Лист все еще лежал на столе, изображением вниз. Кларк остановилась, глубоко вдохнула, улыбнулась сама себе.       — Ну...Посмотрим.       Она осторожно перевернула лист и застыла. Мир будто на несколько секунд перестал существовать. Перед ней была она, но совсем не такой, какой Кларк привыкла видеть себя в зеркале. Лекса увидела ее иначе. Мягкий свет ложился на лицо, большая домашняя футболка казалась уютной, а не нелепой. Растрепанные после душа волосы выглядели живыми. Во взгляде читалось спокойствие. Тепло. И какая-то удивительная доверчивость. Будто человек на рисунке находился именно там, где ему хотелось быть. Пастель делала портрет почти светящимся. Легкие голубые, серые и теплые кремовые оттенки мягко переходили друг в друга. Штрихи были свободными. Живыми. Немного небрежными, но именно в этом чувствовалась Лекса. Не идеальная точность, а ощущение человека.       Кларк медленно провела пальцами по самому краю листа, боясь даже случайно коснуться рисунка. Она не могла перестать смотреть. Это был первый раз в жизни, когда кто-то нарисовал ее по-настоящему, а не как учебное задание, не как быстрый набросок. А так...Будто видел ее.       В самом низу аккуратным почерком стояла подпись «Alexandria Woods», но рядом, чуть правее, словно добавленная уже в самый последний момент, была еще одна строчка. Небольшая, почти незаметная, будто Лекса долго сомневалась, стоит ли вообще ее писать. «Моя Кларк Гриффин.»       Кларк замерла, перечитывая эти три слова. Еще раз. И еще. Странно...В них не чувствовалось ни капли собственничества. Не было этого холодного «ты моя», которым иногда пытаются обозначить право на человека. Совсем нет. Почему-то эти слова ощущались иначе, гораздо глубже, будто Лекса вложила в них совершенно другой смысл.       «Та Кларк, которую я увидела.»       «Та Кларк, которую мне хочется беречь.»       «Та Кларк, чье тепло стало для меня важным.»       Она вдруг вспомнила, как Лекса смотрела на нее сегодня вечером. На ее старые домашние штаны, на огромную футболку в пятнах краски, на нелепые плюшевые тапки. И ни секунды не смеясь над ней. Наоборот...Будто именно такой Кларк показалась ей самой красивой. Той, рядом с которой хотелось остаться еще немного.       Кларк почувствовала, как к горлу подкатывает теплый ком. Она осторожно провела пальцем по словам, не касаясь самой пастели, тихо улыбнулась.       — Дурашка...       Почти шепотом сказала она, представляя, как долго Лекса, наверное, думала, прежде чем написать эти три слова. Теперь Кларк понимала. Это было не признание в праве на нее. Это было признание в том, что Лекса увидела в ней что-то очень хрупкое и очень дорогое, то самое тепло, тот уют, ту искренность, с которой Кларк сама жила, даже не замечая этого.       И именно это Лекса хотела сохранить, сберечь ту Кларк, которая однажды открыла ей дверь в выцветших домашних штанах, огромной футболке и смешных плюшевых тапках, совершенно не пытаясь казаться лучше.       Кларк прижала рисунок к груди, закрыла глаза и почувствовала, что кто-то полюбил ее не внешность, не за талант, не красоту. И именно от этого простые слова «Моя Кларк Гриффин» оказались для нее самым теплым признанием, которое она когда-либо получала.