Клуб дебатов

1972 год. Коридор главного корпуса УНАМ. Четвёртый этаж. Мягкий солнечный свет проникает в здание сквозь окна, окрашивая стены в жёлтый. В лучах солнца неспешно танцуют пылинки, из приоткрытого в начале коридора окна слышны крики снаружи. Это на футбольном поле после обеда катают мяч младший курс. Камило задерживается у окна, наблюдая за первашами, чешет подобородок. Вдруг со стороны лестницы раздаются уверенные и торопливые шаги. Сьенфуэгос оборачивается только когда они так же резко останавливаются. В коридоре перед ним стоит Фидель. Слегка запыхавшийся, в сером пиджаке и портфелем в руке. Камило растягивает на губах улыбку, подходит. Они здороваются. Теперь уже вместе идут по коридору в сторону 418 аудитории. Фидель на ходу поправляет синий галстук, застёгивает верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. — Медфак вчера выиграл с 230 баллами, — говорит Камило и замечает как на губы друга снизползает ухмылка. — В этот раз кубка им не светит. — Они останавливаются перед закрытой дверью. — Не могу поверить, что они нас уделали в прошлом году. — Потому что тогда выдвинули не тебя, — Камило хлопает его по плечу. Кастро находит глаза инженера и улыбается. Проходит в аудиторию. Едва он перешагивает порог 418-ой, он желает вскинуть брови от удивления, увидев в противоположном конце аудитории ослепительной белизны ворох белых халатов. И среди них, как единственная туча в голубом небе, как пятно на шелковой рубашке — молодой парень. С растрёпанными волосами, в кожаной куртке, набросанной на засаленную майку. Эрнесто. Че. Кастро ловит самодовольную улыбку Гевары, а затем, не теряя времени, подходит к стоящим в стороне Хейди и Мигелю. Хейди шепчет что порядок проведения решили поменять из-за того, что литфаковцев проводят тестирование. Фидель закатывает глаза, ворча что в этом университете всё всегда идёт наперекосяк. В аудиторию влетает профессор Альмейда с бумагами, оставляет их на столе, а затем сразу же подходит к собравшимся юристам. Он поднимает глаза на Фиделя и хлопает по плечу. Кастро печально глядит в кофейного цвета глаза напротив: — Сегодня ты против Эрнесто. — Вижу. — сухо отвечает юрист. — Готов? — Нет. — тихо отвечает парень и чувствует как рука преподавателя несильно сжимает его плечо. — Я готовился к литфаковцам. — Хуан виновато улыбается ему, жмёт руку Хейди и Мигелю перед тем как пройти на первый ряд. Зазвенел колокольчик и в аудитории стало тише. Дебаты начались. С первого ряда вызвали молодую студентку с бантом на голове, чтобы раскрыть конверт. Распечатав его, она подала его первому судье — пожилому профессор с инженерного факультета. Последний в свою очередь неспешно поднялся и зачитал тему дебатов. Звучала она так:

“Защита общественной стабильности может служить

достаточным основанием для ограничения свободы слова.”

Затем необходимо было вытянуть жребий. Вызвали Хейди и Эрнесто. Они подошли к столу судий, где перед ними лежали две тонкие полоски, перевёрнутые текстом вниз. Гевара хитро сверкнул глазами и сделал вид, что собирается вытянуть ту бумажку, к которой уже тянулась Хейди. В последний момент она замерла, уступая оппоненту, но он после убрал руку и улыбнулся ей. Хейди раскраснелась. Фидель закатил глаза. Какой же придурок. В итоге Хейди получила бумажку, выбранную с самого начала. В этот раз их факультет оказался утверждающей стороной. По регламенту, обоим командам были даны десять минут для подготовки. Юристы быстро набросали главные идеи в блокноте, распределили их между собой, утвердили порядок выступлений. Дебаты должен был начать Мигель. Он ступил за трибуну, положил листочек с важными мыслями перед собой и открыл обсуждение. Фидель смотрел на него со спины и чувствовал гордость за первокурсника. По сравнению с предыдущим соревнованием, где Эррера потел и волновался, сейчас парень держался очень хорошо. Ровный голос, прямые плечи, несмотря на самодовльную улыбку Гевары. Последнюю аргентинец отказывался снимать с того самого момента, как Фидель показался в дверном проёме зала вместе с Камило. Камило. Кастро резко отвёл взгляд в сторону, ища друга среди рядов студентов и сразу же узнал приятеля по ярко-жёлтой рубашке. Убедившись, что друг здесь и не скучает, он снова переключился на голос Мигеля. Все их аргументы были искусно отметены в сторону отрицающей стороной. Пока выверенный низкий голос Франка разрезал тишину аудитории, температура внутри помещения стала выше. Кастро посмотрел на бетонный пол, окрасившийся в песочный под глазами осеннего солнца. Затем выступала Хейди. Она несколько нервно, разгладила складки коричневой юбки и затем начала свою речь. Изредка девушка кидала взгляд на блокнот в руке. Кастро в это время наблюдал за выражением лица Гевары. Конечно, лучше бы он этого не делал. Ведь всё это время парень с нескрываемым интересом разглядывал румяное лицо Сантамарии. Затем, почувствовав буравящий взгляд на себе, лукаво скользнул по фигуре Кастро. Они встретились глазами. Эрнесто улыбался. Держа руки в карманах своих потрепаных джинс. Фидель почувствовал как в нём зарождается раздражение. Как же ему хотелось сейчас стереть ухмылку с этой аргентинской рожи. Он перевёл взгляд на округлый профиль профессора Альмейды, пытаясь успокоиться, задышал чаще. Фидель был заключающим. Когда он шагнул за трибуну, то за такую же противоположную резко встал и Гевара. И кажется, даже ещё шире заухмылялся. Кастро сдержался от того, чтобы не закатить глаза снова. Любит же этот постоянно устраивать какие-то шоу. Однако, когда Фидель говорил, его дыхание на миг захватило. Гевара слушал его. Нет, конечно, по правилам дебатов всегда нужно слушать своего противника, но это было другое. Казалось, что Эрнесто также и соглашался с его словами, улыбался ему как-то слишком понимающе, проницательно смотрел в его серьёзные глаза. Кастро даже на какой-то миг растерялся, что его голос на секунду дрогнул и Хуан сразу же кинул взгляд на него. Гевара лишь шире расстянул на губах улыбку. Остальные этого и не заметили. —... таким образом, мы пришли к выводу, что в государствах с нестабильной политической ситуацией, введение цензуры может служить эффективным инструментом для обеспечения стабильности. — заключил Кастро и кинул короткий взгляд на наручные часы. Наступила очередь Гевары. —... в то же самое время наша сторона намерена подытожить, что никакое ограниченение свободы слова не может быть оправдано. Если опираться на данные, приведенные ранее, то может выясниться, что введение цензуры только тормозит общество, и так находящееся в состоянии политической нестабильности, экономического кризиса и социальной неопределённости. Пожилой профессор звонит в колокольчик и объявляет завершение дебатов. Просит подождать решения судий. Жюри были сегодня тремя преподавателями в возрасте — две женщины и мужчина, профессора из разных факультетов. Они показывают друг другу записи, тихо между собой советуются. Фидель отходит от трибуны, отворачивается чтобы сделать глоток воды. Хейди уже успела присесть на стул и сейчас накручивала локон на палец, поглядывая на судий. Мигель переговаривался с приятелями, сидящими на первом ряду. Фидель разгладил пиджак, присел рядом с девушкой. Через несколько минут объявили результаты. Раздаётся колокольчик, объявляя оглашение результатов. Из-за стола снова встаёт пожилой мужчина: — Итак, — он делает паузу, убедившись, что все затихли, — по результатам обсуждений судей в межфакультетовском полуфинале текущего семестра выигрывает юридический факультет с 227 баллами, опередив команду медицинского факультета всего на пять баллов. — аудитория взорвалась аплодисментами. Фидель наконец-то позволил себе улыбнуться. — разбаловку вы можете посмотреть при выходе с аудитории. Он устремляет взгляд в противоположную сторону, где стоят Гевара, Паис и студентка в очках, которую Кастро никогда не видел до сегодняшнего дня. Выглядели все трое разочаровано, сокрушённо. Оно и понятно. Медицинский факультет уже не первый год выходил в полуфинал и последние два года отнимал даже первые места. Когда студенты начали расходиться, то трио с медфака сразу же потянулась в сторону судий. Эрнесто навис над столом, пробегаясь по бумаге глазами и затем поднял возмущённый взгляд на пожилого профессора. — Извините, но почему у меня стоит ноль в графе “презентабельность”? Мужчина поправил на горбатом носу круглые очки и затем взял бумажку. Скользнул по одежде студента. — Так вы же не соответствуете. Всё честно. — Я не понимаю. Тут уже вмешалась профессор химического факультета с платком на шее. — Презентабельность — умение соблюдать дресскод. — произнесла она так, будто объясняла глупость маленькому ребёнку. — Я понимаю, но какое это имеет дело к дебатам? — женщина в ответ только сморщила лицо. — Умение одеваться, это тоже навык. — ехидно ответила третья судья, поправляя тронутые сединой кудри, — Сейчас большинство студентов нашего университета ходят в чём попало. Пришлось ввести. Тут Фидель явно не выдержал. Почему-то его резко потянуло к столу судий чтобы узнать причину проблемы. Он подошёл к членам жюри. Эрнесто даже на него не посмотрел, только скрестил руки на груди. — Но ведь этого критерия никогда не было. Это не прописано в постановлении. — возразил Гевара. — Мы ввели его ещё в начале отборочного тура. Новое постановление тоже вышло. — ответили ему сухо, — ещё вопросы? Кастро, уже праздновавший как пять минут победу своего факультета, всё-таки не мог остаться в стороне. Он быстро понял суть спора, а потому вежливо представился и решил вмешаться. — Однако спешу заметить, что нововведения не озвучивались в начале отборочного тура. — тут Гевара обратил на него взгляд, — я считаю, что снимать баллы за внешний вид считается в данном случае некорректным. Женщина с зелёным шарфом поглядела на него сквозь стёкла очков, явно желая ответить, но слова не находились. В итоге она грубо произнесла: — Постановления надо читать. — Но, согласно “декларации проведения дебатов”, подписанной официальной Ассоциацией дебатных клубов, до начала каждого соревнования ведущий обязан зачитывать постановление. — Слушайте, сеньор Кастро. Я вижу что из вас выйдет хороший адвокат, но у нас нет на это времени. — ответили ему устало за стёклами очков. — Проведите тогда блиц-раунд. — предложил бодро Фидель. — Я вам повторяю, что у нас нет на это времени. Фидель слегка хмурится, в уме уже подбирая новые слова, пока его локтя легко, как будто бы боясь спугнуть, не касаются. Он понимает, что нужно идти. В коридоре они молчаливо расходятся, не глядя друг на друга. Студент юрфака сразу же замечает Камило, сидевшего рядом на скамейке и они уходят в сторону лестницы. Уже скоро приблизился вечер. Осеннее небо окрасилось в рыжий и тени от деревьев удлинились. Ветер спокойным шёпотом раскачивал их густую листву. Площадь перед библиотекой была уже пустой; Камило и Фидель в этот момент выходили из здания университета. Юрист перессказывал свой диалог с судьями. — Ассоциация дебатных клубов правда существует? — уточнил Камило почесав затылок. — Нет. Я её выдумал, — усмехнулся Кастро. Сьенфуэгос в удивлении вскинул брови. — Это на тебя не похоже. Ну, врать. Студент резко остановился на месте и замолчал. Он посмотрел себе под ноги, думая о чём-то, а затем осторожно ответил, — Да. Ты прав. Когда они проходили мимо парковки, то Фидель краем глаза заметил Гевару. Медик стоял у своего, уже ставшей легендой кампуса, мотоцикла. Кастро, итак замолчавший после своего признания, из-за чего между приятелями повисла неловкая тишина, решил, что должен отойти. Он мягко остановил Сьенфуэгоса, показал в сторону Гевары и сказал, что хочет поговорить. Инженер согласился и попрощавшись, дальше зашагал в сторону автобусной остановки. Кастро подошёл к Эрнесто. Аргентинец поднял на него взгляд подёрнутых усталой меланхолией глаз. Кастро мнётся с полсекунды, но в итоге произносит: — Здоров, — приветствие звучит непривычно неловко и несколько не к месту, да и Гевара кажется не настроен на общение. — Хотел сказать, что ты выступил блестяще. Глаза медстудента зажигаются и он воодушевленно отвечает. — Вау, сам Фидель Кастро Рус отметил моё скромное выступление. Откуда же такая щедрость? — конец фразы сопровождается хмурым взглядом, последние слова он уже выплёвывает. — Мне тоже их критерии показались несправедливыми. Они так немного помолчали, затем Гевара оглядел знакомого с головы до ног. Отглаженный серый костюм как с ниточки, зализанные волосы: — Ты куда-то собираешься? — Только домой. Эрнесто глянул на свой блестящий красный мотоцикл, будто бы прикидывая что-то, а затем спросил. — Добросить? Фидель пару секун молчит, пытаясь понять, шутит ли Гевара или предлагает всерьёз. — Хочешь убить меня в месть за проигранный чемпионат? — хмыкает Фидель. Эрнесто в ответ сводит кустистые брови к переносице. — Кастро, я не такой уж и злой человек чтобы планировать на тебя покушение. Фидель лишь в ответ что-то парирует насчёт того, что он забыл ключи от квартиры в аудитории и разворачиваясь на каблуках, уходит. Гевара остается на стоянке и глядит удаляющейся фигуре в след.