Клуб дебатов

      Теплый осенний день 1972 года осветился не только горячим мексиканским солнцем, но и новостью о победе юридического факультета. Команда Кастро прошла в полуфинал, сразившись со студентами химического и медицинского, и затем в финале уверенно обошла литфак на десять баллов. Наконец-то студентам юридического выпал шанс принести столь долгожданную победу, о которой они грезили последние два года. Казалось что и воздух внутри стен университета стал слаще, и рубашка уже мягче обтягивала кожу, а солнце лично праздновало победу Фиделя. Во время вручения Хейди смущалась, пряча свои раскрасневшиеся скулы за завитками тёмных волос, Мигель же гордо выпячивал грудь колесом, задирал подбородок. Конечно, какая же это радость — возвести свой факультет на педьестал будучи только первокурсником. Фидель глядел на сверкавшего в лучах солнца Эрреру и не мог скрыть улыбки. Зал разошёлся аплодисментами и свистками, когда ректор вручил команде кубок вместе с благодарственными грамотами. Затем было сделано памятное фото и воздух аудитории снова наполнился хлопками студентов всех шести факультетов. Среди них Фидель смог узнать Клодомиру и Антонио — двух студентов с исторического, занимавших первый ряд. Ступенькой выше уже сидел инженерный факультет с Камило Сьенфуэнгосом во главе. Также присутствовали химики и медики. Однако когда пришёл черёд последних забрать награду за третье место, то на сцену вышли только девушка в очках и Франк Паис. Фидель заметил отсутствие третьего члена команды, но не стал сильно заострять на этом внимания. Всё-таки этот момент был про его команду, про его факультет и про него самого. Выкрашеный в золото кубок после церемонии сразу же отправился в офис декана юридического факультета. Мигель пружинистой походкой и зычным голосом понёс награду вверх по лестнице, следом за ним увязалась Хейди. Фидель попращался со своими сокомандниками, и сунув диплом за первое место в портфель, направился к выходу из корпуса. Пар на сегодня больше не было. Осталось лишь закончить самостоятельное задание и немного поработать над темой для научной статьи. Главная библиотека университета представляла из себя огромное прямоугольное здание, состоящее из десяти этажей архивов и двух стеклянных залов для занятий. Фасад же было облицован каменной мозаикой с причудливыми узорами. Кастро каждый раз, проходя или проезжая мимо библиотеки всегда старался найти что-то новое в этой мозайке. Помнится, что Камило даже как-то говорил, что она иллюстрирует четыре важнейших этапа в истории Мексики, но Кастро не хватало времени чтобы остановиться и поразмышлять над рисунками. Поэтому чаще всего узоры были обычным фоном в его жизни. Он толкнул тяжелую дверь во внутрь и сразу же подошёл к стойке регистрации. Он протянул женщине за стеклянной перегородкой карточку студента и ему выдали бланк для получения книг. Затем молодой парень поднялся на третий этаж, чтобы подобрать парочку учебников по теме своего проекта на следующую неделю. Кастро, несмотря на то, что ему редко удавалось найти время для осознанности и собственных размышлений, всё-таки приходил в это состояние благодаря библиотеке. Проходя каждый раз через её порог, он чувствовал как возвращался в себя. Ему казалось что среди высоких стеллажей время застывает и течёт медленнее обычного. Именно потому в такие моменты он разрешал себе отпустить тревоги и вернуться к себе, прочувствовать момент. Пройтись кончиками пальцев по корешкам книг на полках, вдохнуть запах пожелтевшей бумаги, ощутить прохладу спинки стула через ткань белоснежной рубашки. Немного побродив по полупустым коридорам книжных полок, он нашёл две самые подходящие книги. Вписал их номера в бланк и спустился на второй этаж в малый читальный зал. В меньшей “читалке” как её называл Камило, часто было пусто, но тем не менее она казалась Фиделю уютнее. Потолок был ниже, воздух пропитан газетами и чернилами, а с окна открывался замечательный вид на университетский парк. Такого в большом читальном зале увидеть было нельзя, в отличии от малой читалки. Поэтому Фиделю полюбилась именно она. Позанимавшись немного с учебниками и подумав над проектом, Фидель так же успел набросать в блокноте парочку идей для своей научной статьи. Читалка была почти пустая, только пара студентов сидела на плюшевом диванчике, работая над домашним заданием. С окна, у которого сидел Фидель, доносились слабые крики футболстов университетской лиги и далёкие песни птиц. Когда слнце уже стало клониться к горизонту, он решил, что пора домой. Тётя Селия, должно быть, ждала его к ужину, и он не хотел заставлять её ждать. Сдав учебники на третьем этаже, он и прошёл по прохладному бетонному коридору по направлению лестницы. Спускаясь он даже получил парочку поздравлений от знакомых, присутствоваших на утренней церемонии. Грамота от ректора тепло напомнила о себе закладкой в учебнике по римскому праву, и сейчас всегда тяжёлый портфель даже показался легче. Тихое шаркание каблуков по полупустым коридорам одавалось эхом от серых стен. Он толкнул тяжёлую массивную дверь и выпустил прохладный воздух наружу. Однако едва Фидель ступил за порог библиотеки и оказался на улице, так сразу же был встречен разноцветной пучиной скандировавшей “Руки прочь от Гватемалы!”. То были студенты, одетые в джинсы и яркие рубашки на голое тело, с растрёпанными волосами. Кто-то махал цветастым плакатом, кто-то кричал в громкоговоритель. Кастро задержался на пару секунд перед толпой. В этом не было ничего странного: во дворе университета стояло множество студентов, таких же захваченных энергией этой демонстрации. Молодые люди сидели на ступеньках, другие же наоборот стремительно вышагивали в сторону выхода из кампуса. Кастро мгновенно замер, не понимая куда ему деться. Непонятно, как долго он мог бы простоять на входе в библиотеку, если бы он среди этой цветастой бездны не узнал Гевару. Аргентинец также скандировал со всеми. Поверх его засаленной майки была накинута кожаная куртка, сальные волосы растрёпаны. И рядом с ним стояла белокурая девушка, придерживая за плечо. Увидев Гевару в центре этой вахканалии Фидель сразу же пришёл в себя. Он нахмурился, а затем быстро спустившись по ступенькам, дугой обогнул толпу и зашагал прочь от митингующих. Эрнесто Гевара должно быть был полным глупцом или отчаянным идеалистом, готовым выйти на политическую демонстрацию, ставя под риск свою драгоценную стипендию. Кастро хотел недовольно фыркнуть от этой мысли. Пока другие, как Камило, дорожат своим грантом и из кожи вон лезут — участвуют в студенческой жизни и научной деятельности, занимаются волонтёрством от лица университета, этот придурок так легко готов отказаться от неё. Ради какой-то мелкой забастовки на площади кампуса. С этими мыслями Кастро доехал до дома на автобусе. Он сошёл на автобусной остановке и зашагал в сторону старенького весиндада — огромного дома с общим внутренним двором, поделённого между несколькими семьями. Здесь его тётушка жила последние пару лет своей жизни после иммиграции с Кубы в Мексику. Дом был не самым новым, но в хорошем состоянии и недалеко от центра города. Кастро прошёл во двор дома через арку. Там на хлопковых веревках сушилось постельное белье, с открытых окон доносился стук сковродок и посуды, а двое маленьких детей играли, сидя на каменном полу. Фидель прошёл мимо соседских малышей и поднялся по лестнице вверх на галерею, повернул налево и зашёл в первую от лестницы дверь. Уже находясь на пороге квартиры он сразу почувствовал горькие нотки шоколада и услышал тихое пение кубинского радио. Парень прошёл внутрь, прикрыв дверь за собой и заглянул на кухню. Тия Селия в это время варила горячий шоколад. На столе уже лежали пан дульсе, должно быть купленные в пекарне неподалёку. — Ну вот и мой племянник! — радостно воскликнула тетушка, убрала ложку на столешницу и протянула руки к Фиделю. Кастро тут же закатил глаза, но не смог сдержать улыбки и обнял Селию в ответ. Она потрепала его по гладковыбритой щеке — Какое место получили? — Первое, — Селия посмотрела на него из под пушистых ресниц, гордо улыбаясь. — Молодцы, — снова потрепала по щеке. — Ты должен упомянуть это в письме для мамы, — Кастро кивнул ей. Селия подошла к плите, сняла сотейник с огня и продолжила помешивать шоколад, чтобы он не прилип к посуде. Парень положил портфель на стул. Ослабил галстук на шее. — Ты ей давно не писал, Фиделито. Кастро растянул виноватую улыбку на губах. Санчес вздохнула, а затем достала две керамические чашки с полки и принялась разливать напиток по бокалам. — в копилку к хорошим новостям – Раульсито приедет уже к нам на следующей неделе. Кастро лишь кивнул и пошёл к себе в спальню, чтобы убрать костюм в шкаф. После переодеваний белая рубашка сразу же отправилась в стирку, а тёмно-синий костюм был аккуратно выглажен и повешен в шкаф. После ужина и беседы с тётей за чашкой горячего шоколада, Фидель принёс на кухню лист бумаги с ручкой. Солнце к этому моменту уже успело сесть, а потому комната освещалась одной тусклой лампой, одетой в скромненький плетеный абажур. На плите стоял уже отмытый сотейник, из приоткрытого окна доносился шум машин и голоса прохожих. Он сел за стол, смахнув с него ладонью крошки от пироженых и разгладил лист бумаги. Открыл чернильницу, наполнил ручку и замер. Он ведь уже давно не писал, уже как последние пару месяцев. Как же ему начать? Его взгляд устремился к окну с видом на город, но мыслей в голову не приходило. “Дорогая мама, Извини что давно не писал тебе, не знал чем стоит поделиться с тобой и отцом. У нас проходили университетские дебаты. Я выиграл кубок своему факультету.” (зачёркнуто) Идей больше не появлялось. Фидель не знал что он мог бы написать достойного внимания матери, а потому пустым взглядом смотрел в две строчки перед собой. Мысленно он возвращался к площади перед главной библиотекой. К ревущей толпе, цветастым плакатам, вороху движений рук и ног. Всё это в его воображении слилось в один огромный дыщуший клубок энергии и жажды справедливости. А в центре этого всего — Эрнесто Гевара. С его живой улыбкой, громким голосом, сверкающими глазами. Кастро зачёркивает текст письма, закрывает чернильницу. Письмо может подождать, а его заботы — нет. Всю следующую неделю Фидель был занят подготовкой к приезду младшего брата. Как не кстати предстояло еще согласовать с научным руководителем тему для написания статьи и подобрать список подходящей литературы. Однако занимаясь своими делами, показалось что жизнь снова пошла своим чередом. Фидель вернулся в привычному ритму. Пока снова не переступил через порог аудитории клуба дебатов. — Так, ну чтож, всем привет, ребята, — попривествовал профессор Альмейда, зайдя в аудиторию. Внутри сидело уже девять студентов. Он оглядел собравшихся и затем перевёл взгляд на Гевару. — Альберто не смог сегодня подойти? — У него практика, — отозвался Гевара, но затем добавил, довольно улыбаясь, — Сегодня вместо Альберто будет Алейда. Девушка, явно не ожидая такого, сразу же раскраснелась и ткнула Эрнесто локтем в бок. Хуан лишь доброжелательно улыбнулся ей и сказал, что рад видеть новую студентку на своем занятии. Не прошло и пяти минут с того момента как начались дебаты, как с пятого ряда начал доноситься шёпот двух голосов. Когда же они стали громче, то Хуан сделал им замечание. На пару минут они послушно замолчали, слушая речь выступавших с инженерного факультета, но затем снова послышался шёпот. Отсутствие дисциплины жутко злило Фиделя, который сидел на третьем ряду и старался вслушиваться в речь Хулио и Камило. Когда же бас Гевары уже стал перекрывать голос самого Касереса и явно мешать всем остальным, то Альмейда прервал дебаты и повернулся к Геваре. — Эрнесто, какую бы ты выбрал сторону? — спросил профессор из-за чего все присутствующие обернулись на студента медицинского. — Извините, а какая тема? — спросил буднично Эрнесто улыбаясь, и Фидель с силой подавил желание заворчать. Сколько же наглости! Альмейда процитировал название темы и Гевара мгновенно ответил, — ну, конечно, же отдельные личности. Даже один человек способен изменить судьбы тысяч людей. — он посмотрел на Кастро, который всё это время не отводил от него взгляд. Ухмыльнулся. — Хочешь что-то добавить от себя, Фидель? Отмахнуться от вопроса могло было быть расценено как слабость. Пойти на попятную означало засомневаться в своих идеях. Сейчас в самом центре аудитории стояли Камило и Хулио, спорящие с Мельбой и Рамиро и это время предназначалось им, однако Фидель не мог позволить себе проигнорировать вопрос Эрнесто, который тем более так гаденько улыбался ему. — Хотелось просто возразить, только и всего. — скромно от себя добавил Фидель и Гевара потянулся вперёд к третьему ряду, уже не обращая внимания на свою подругу. Он кивнул ему, желая показать, что он слушает, — Любая, даже самая гениальная личность смертна. Человек может заболеть, погибнуть или предать свои же идеалы. Но хорошо отлаженный институт — суды, школы, министерства — переживет своего создателя. Общество не должно зависеть от воли только одного человека. Эрнесто собрал губы в трубочку, бессознательно показывая, что он думает над словами знакомого, но всё-таки быстро находит новый аргумент для поддержания своей точки зрения. — Сильные институты создаются людьми, а не пустыми кабинетами. — парировал он. — у тебя не получится собрать министерство из кучки необразованных ленивых людей. Кастро привстал с места и повернулся к Геваре. — Это правда, но и один человек не способен один работать в министерстве. Будь он хоть трижды титаном, ему не удастся лечить столько же людей, сколько делает десять врачей за один день, и ему не удастся обучить столько же детей, сколько делает трое учителей за час. Без поддержки институтов он бессилен. Гевара также решил подняться с места, поправил куртку на плечах и скрестил руки на груди, улыбаясь: — Институты хороши для сытых и спокойных времен. Но когда наступает кризис, никакая комиссия или параграф закона не спасут страну. Обществу нужен тот, кто возьмет на себя ответственность, выйдет вперед и скажет: "Идите за мной". Институты трусливы, Фидель. Смелыми бывают только люди. Когда Фидель хотел было открыть рот чтобы возразить, он услышал колокольчик из середины аудитории. Он повернулся и встретился со строгими глазами профессора Альмейды и замолчал. Он кинул взгляд на Гевару, который светился от самодовольства. “Кретин” — подумал Кастро и сел обратно на свое место. Дебаты продолжились. В итоге выиграла сторона Мельбы и Рамиро. Кастро этому даже не был удивлен, кто кто-то, а Эрнандес — смышлённая и упорная девушка, пусть даже и с первого курса. Слушая её речь, Фидель пожалел, что она не успела ещё тогда зарегистрироваться на состязание межфакультетских дебатов. В конце занятия профессор Хуан Альмейда вышел в середину зала и снова позвонил в металлический колокольчик, объявляя окончание дебатов. Студенты стали лениво подниматься и шуршать блокнотами, застегивать замки сумок. Фидель встал со своего места на ватных ногах, потянулся за лежащим рядом портфелем Камило и невзначай кинул взгляд на пятый ряд. Эрнесто что-то говорил своей подружке, помогая ей надеть портфель. Она улыбалась и хихкала, когда рука медика задержалась на её локте. Аргентинец заметил чужой взгляд на себе и подмигнул Кастро, хитро улыбаясь. Фидель же лишь громко застегнул собственный портфель и поспешил к выходу из аудитории, на ходу вручая Сьенфуэгосу его сумку. Уже был обед. Фидель находился на кухне квартиры тии Селии и скреб ложкой по дну миски с супом. Он вздохнул, перемешивая содержимое посуды, плечи его были напряжены, а лицо было слишком серьёзным для человека, евшего суп с фасолью. — Что же тебя беспокоит, Фиделито? — ласково спросила тётя. Фидель продолжал перемешивать суп. — Дебаты, — буркнул он, — Гевара привел свою подругу. И они всю пару просто отвлекались на заднем ряду. Это всех так раздражало. — И что же? Из-за этого Гевара теперь совсем не выступает? — Селия лукаво прищурилась и подпёрла подбородок ладонью. — Ещё как выступает, — процедил Фидель, и ложка в его руке звякнула о край миски. — Так что же конкретно тебе не нравится, дорогой? — То, что он постоянно отвлекается на неё! Селия медленно выгнула бровь и с мягкой, всепонимающей улыбкой посмотрела на племянника из-за края своей керамической кружки. Фидель замер. В тишине кухни до него наконец дошёл истинный смысл собственных слов, и он ощутил, как к скулам и шее стремительно прилила горячая кровь. Пытаясь скрыть внезапное смущение, он оттянул воротник хлопковой рубашки, шумно прочистил горло и поспешно добавил: — Кхм... ну, они мешают занятиям. Селия ничего не ответила. Она лишь сделала глоток из кружки и медленно кивнула.