Васян Спаситель миров

      На одиннадцатое утро Васян проснулся от того, что лежал на мате и его ноги выплясывали чечётку без его участия. Он попытался встать и совершил тройной пируэт, который закончился падением.       — Что за… — начал пораженно Васян и тут же понял, что даже слова выходят ритмично. — Что за чёрт, что за чёрт, тра-та-та-та-чёрт!       Он огляделся. Комната была странной — зеркальные стены, танцевальные поручни и тренажеры, на полу нарисованы стрелки и схемы движений в танце. На матрасе рядом лежала балетная пачка. Из окна доносилась музыка — не мелодия, а ритмичный пульс, которому подчинялось всё вокруг.       Васян выполз в коридор, пытаясь справиться со своими ногами.       — Не танец, а ползунок-с-подвывертом! — пошутил Васян и толкнул дверь, выполз на крыльцо и увидел город.       Город чем-то напоминал земную Венецию, вычурный, красивый и театральный. Люди на улицах не ходили спокойно — они почему-то танцевали. Чтобы открыть дверь, нужно было сделать шпагат, чтобы поздороваться — исполнить поклон с вращением. Мужчина средних лет пытался попить воды из фонтанчика и для этого исполнил сложнейшее па-де-де с собственной тенью.       — Какой кошмар! — выдохнул Васян с ужасом. И тут же это прозвучало как речитатив.       Из ближайшего переулка выбежала темноволосая девушка в грязной балетной пачке. Она тяжело дышала, но дышала она тоже ритмично: «вдох-выдох-раз-два-три».       — Ты новенький? — спросила она, делая реверанс. — Беги отсюда! Колдун Хореограф проклял весь мир танцевать по его желанию! Если ты не выполняешь его хореографию — он превращает тебя в танцевальную куклу!       — А если я не умею танцевать? — спросил Васян, наконец, справившись с ногами.       Девушка посмотрела на него с ужасом.       — Теперь все умеют. Это закон магии. Любое движение — танец. Даже моргание.       Васян моргнул — и получилось «жмур-жмур-трам-пам-пам».       — Вот видишь, — сказала девушка и улыбнулась, а затем элегантно повернулась вокруг своей оси.       В этот момент на площади заиграла громкая музыка — быстрая, танцевальная и зажигательная. Из дворца вышел колдун Хореограф. Он был высоким, стройным, в обтягивающем синем трико и с дирижёрской палочкой в руке. Его ноги были вывернуты в идеальную балетную позицию, даже когда он стоял на месте.       — Танцевать! — закричал Хореограф и взмахнул палочкой, которая была волшебной. — Танцевать всем! Сегодня я придумал новый танец — «Вальс до истощения»! Тридцать два па-де-баскэ подряд! Начинаем!       Люди застонали, но подчинились. Мужчины и женщины, дети и старики начали исполнять сложнейшие движения против воли. Через минуту первый человек упал без сил. Второй — через две. Третий просто заплакал, но слёзы падали ритмично, потому что даже плакать нужно было под музыку.       — Это безумие, — сказал Васян девушке. — А если я просто пойду?       — Нельзя. Если ты не танцуешь — ты нарушаешь волю колдуна и превратишься в куклу.       Васян посмотрел на свои ноги, которые по мастерству были, как две левые. Он в школе танцы ненавидел. На выпускном топтался в углу и жевал жвачку. А теперь от его тела требовали чего-то невероятного.       Он сделал шаг, противясь магии. Шаг получился корявым, неловким, с заваливанием на правую сторону. Второй шаг — ещё хуже. Третий — он споткнулся о собственную левую ногу и чудом удержался, задрыгав руками, как мельница. Это выглядело ужасно. Не было ни грации, ни ритма, но зато Васян шел.       Люди, которые падали от истощения, вдруг замерли.       — Что это? — прошептала девушка.       — Не знаю, — ответил кто-то из толпы. — Но это движение не похоже на танец!       — Это должен быть танец! — зло закричал колдун Хореограф, прищурившись. — Я всё знаю о танцах! А это просто неуклюжесть! Возмутительно!       Васян сделал ещё шаг. Потом ещё. Он просто шёл по площади. Но его походка была настолько далека от любого известного всем танцевального изящества, что это начало ломать систему. Музыка стала заикаться. Ритм сбился.       — Удивительно, — сказала старушка с седым пучком. — Он создаёт новый стиль! Авангард. Стоячий танец, где нет никаких правил. Где шаг — это просто шаг! Невероятно!       — Я просто иду! — заорал Васян, но его никто не слушал.       Колдун Хореограф побелел от злости.       — Нет! — завопил он. — Танец должен быть красивым! Техничным! Сложным! А этот… этот…       — ВАСЯН! — подсказала девушка.       — А этот Васян танцует безобразие! Я сейчас покажу, почему это ужасно!       И колдун Хореограф попытался повторить движения Васяна, чтобы спародировать его, а затем подчинить попаданца. Он сделал шаг — корявый, как у Васяна, второй — с заваливанием, третий — с дрыганьем рук. Но его тело, идеально тренированное десятилетиями балетной магии, не умело просто ходить и быть неловким. Хореограф попытался споткнуться — и вместо этого сделал идеальный пируэт. Попытался упасть — и исполнил реверанс.       — Да как же так! — закричал Хореограф, пытаясь изобразить неуклюжесть. Он начал дёргаться, выкручивать ноги в неестественные стороны, пытаясь повторить Васянову походку. И в какой-то момент его левая нога, не выдержав противоречия между «идеальным танцором» и желанием быть неуклюжим, хрустнула. Громко. На всю площадь.       — А-а-а-а! — заорал Хореограф и рухнул на мостовую. — Моя нога!       И тут же музыка остановилась. Ритм исчез. Магия, которая заставляла всех танцевать, развеялась, потому что её источник — воля Хореографа — была сломлена болью.       Люди замерли. А потом один из них сделал обычный шаг. Обычный, человеческий, нетанцевальный шаг.       — Я иду! — закричал он. — Я просто иду, как раньше!       — И я иду!       — И я!       Толпа пришла в движение. Но теперь это была не безумная пляска. Это было что-то новое, спокойное и естественное. Люди шли, бежали, стояли на месте, сидели на корточках — и ничего не танцевали. Даже чтобы попить воды, теперь достаточно было просто наклониться. Они получили свободу и спокойствие.       А Васян стоял посреди площади, смотрел на корчащегося Хореографа и чесал затылок.       — Я же говорил, — сказал он. — Я не умею танцевать.       Девушка в грязной пачке подбежала к нему и обняла.       — Ты не умеешь танцевать! — прошептала она. — И это самое прекрасное, что я видела. Ты своей походкой свергнул злого колдуна! Теперь никто больше не будет танцевать против воли!       — Я просто хотел ходить, как обычно, — признался Васян. — Танцы — это вообще не мое.       — И ты всех нас спас! Показал, что обычный шаг — это свобода.       Хореографа утащили под руки, вернее, под ноги, которые больше не могли танцевать и кинули в темницу. Его дирижерскую палочку сломали и выбросили. Все, кто был превращен в кукол, снова стали людьми. Жители разбирали танцевальные станы на дрова. Балетные пачки пускали на тряпки. А на главной площади установили статую Васяна — человека, который идёт и не танцует. На постаменте высекли:       «Он смелым шагом снял танцевальное проклятие!».       Вечером Васян сидел на набережной, болтал ногами в воде и смотрел, как обычные люди — больше не танцующие, а просто свободные — гуляют по городу. Кто-то сидел. Кто-то лежал. Кто-то стоял на голове — просто потому что мог, а не потому что этого требовал танец колдуна.       — Спас одиннадцать миров, — сказал Васян. — А я ведь простой Васян.       — Ты хореограф-революционер, — поправила девушка, которая подошла и села рядом. Её звали Лира, она была бывшей примой-балериной, а теперь просто девушкой, которая любила сидеть и ничего не делать.       — А где у вас растет картошка? — неожиданно спросил Васян, снова подумав о еде.       — Что?       — Картошка. Ну, еда такая. Я её люблю очень.       — У нас нет картошки. У нас все время были только танцевальные диеты.       Васян тяжело вздохнул. Достал из кармана — в этом мире ему подарили штаны — широкие, как для хип-хопа — завалявшийся клубень с Марса и показал Лире.       — Смотри. Это картошка. С ней не надо танцевать. Её надо сажать, поливать, варить и есть. Хочешь, подарю?       Лира взяла клубень, повертела в руках.       — Она… не двигается? — удивилась она.       — Нет.       — И не требует пируэтов?       — Нет.       Лира улыбнулась. И посмотрела на его усталое, счастливое лицо, когда попаданец смотрел на закат.       — Васян, — сказала она. — Ты удивительный.       — Знаю, — ответил он. И чихнул. Чих был обычным, нетанцевальным, но от него загорелись фонари на набережной. Потому что чих Васяна был одной из его суперспособностей.       Попаданец улыбнулся, взял Лиру за руку и просто пошёл гулять с ней по набережной, рассказывая о своих невероятных приключениях. Не вальсируя. Не выполняя па. Просто пошёл, а после прогулки, как проводил девушку до дома, сел на лавочку под деревом и задремал.       Реальность мигнула и Васян из нее куда-то пропал, чтобы появиться где-то еще и снова кого-то спасти, даже если его об этом не просили. Ведь у попаданца должны быть приключения, даже на пятую точку, иначе ему нет смысла попадать в иные миры.

***

      На двенадцатое утро Васян проснулся от того, что его желудок издал звук, похожий на голодного кита. Он был голоден. Не просто «хочется перекусить» — а по-настоящему, до боли, до тошноты, как будто не ел неделю.       — Есть, — прошептал Васян, открывая глаза. — Я хочу есть!       К тому же пира в его честь в последнем мире, где он побывал, не было. Ему просто вручили штаны и построили статую в его честь.       Васян огляделся. Вокруг была пустыня. Он лежал на земле, которая когда-то была полем, но теперь напоминала потрескавшуюся корку старого хлеба. Рядом сидели люди — десятки, сотни. Все худые, с запавшими глазами, облизывающие пересохшие губы.       — Добро пожаловать в Голодарию, странник, — сказал старик с бородой, похожей на сухие корни. — Мир, где еды больше нет.       — Как так — нет? — спросил Васян удивленно, садясь и пытаясь найти в кармане хоть что-то съедобное.       «Блин! Пусто. Чипсы кончились. Картошка… а где картошка?» - подумал Васян.       Он пошарил в кармане тщательнее и нашёл только маленький засохший клубень, который носил, как талисман, со времён Марса. Он вроде отдавал и терял его, но тот все равно возвращался. Сунул его обратно в карман. Не сейчас.       — Демон Великий Недоед, — продолжил старик. — проклял нашу землю. Посевы не всходят. Дожди не идут. Скот уж помер давно. Демон питается чужим голодом — чем больше людей страдает, тем сильнее он становится.       — А где этот Недоед живёт?       — В центре пустыни. Но никто не может туда дойти — путь долгий, и голод убивает быстрее, чем враги.       Васян посмотрел на пустыню. Потом на засохшую картофелину в кармане. Потом на свой живот, который снова заурчал.       — Ну, — сказал Васян. — У меня есть преимущество.       — Какое? — удивился старик.       — Я всегда голодный, даже когда ем. Мама говорит — у меня «метаболизм как у печки». Так что я привык.       И попаданец отправился в путь. Один, через пустыню Голодарии, под палящим солнцем, которое почему-то не сушило его — наверное, после двенадцати миров у организма выработалась защита от экстремальных условий.       Шёл он долго. Часы. Дни? Он сбился со счёта. Его желудок давно уже не урчал — он просто затих, как сдавшийся. Но Васян знал: если он сейчас остановится, то не встанет и тогда этот мир не спасёт никто. Ну, может, какой-то другой попаданец, а не он. Но других сейчас не было.       На третий день или на пятый — часов у него не было — он увидел воронку в земле. Из неё доносились хлюпающие звуки и запах — запах еды, которую никто не мог съесть. А потом оттуда внезапно выпрыгнул Великий Недоед.       У него были длинные руки и жирное тело, на котором открывались и закрывались рты. На голове был всего один глаз и снова большая пасть с множеством зубов. А ног и вовсе видно не было под жирным телом.       — А-а-а, — сказал Недоед голосом, похожим на скрежет вилок по тарелкам. — Новая жертва! Ты пришёл, чтобы утолить мой вечный голод?       — Я пришёл, чтобы есть, — сказал Васян. — У тебя есть еда? Вижу, что чем-то вкусно пахнет из воронки.       — Еда? — Недоед гнусно засмеялся всеми своими ртами. — В этом мире нет еды. Я съел всё! Даже надежду съел.       — А что у тебя внутри? — спросил Васян, кивая на его брюхо.       — Внутри? — Недоед облизнулся длинным языком. — Внутри — всё, что когда-то было едой в этом мире: зерно, мясо, фрукты, овощи… Никто их не съест больше. Но я не ем — я коплю! Голод питается голодом. Чем больше я храню в себе еды и не даю другим, тем я сильнее.       Васян усмехнулся и сказал:       — Ты дурак.       — Что? — не понял Недоед.       — Картошка, — сказал Васян, вытаскивая засохший клубень из кармана. — Вот картошка. Она засохшая, старая, но если её посадить, вырастет новая. А если посадить много — вырастет очень много. Еда — это не то, что нужно воровать и складировать. Еда — это то, что можно вырастить и приумножить.       Васян размахнулся и кинул картошку в открытую пасть Недоеда.       Клубень упал прямо в самую большую пасть демона. Недоед поперхнулся, закашлялся — и вдруг его живот начал расти. Расти и расти. Он раздувался, как на дрожжах.       — Что… Что происходит?! — зашипел он.       — Картошка, — сказал Васян, садясь на песок, потому что силы кончились. — Внутри тебя отличный перегной получился, вот она и пустила корни. Теперь растёт внутри и скоро будет богатый урожай.       И правда: внутри Недоеда, внутри его ненасытного чрева, начали прорастать картофельные побеги. Они пробивали плоть, лезли изо всех щелей. Демон корчился, бился, но картошка росла — из его глаза, из ушей, из зубастых ртов.       — Останови! — молил он попаданца. — Я же лопну!       — Не могу, — честно ответил Васян. — Это не я. Это картошка. Посадил — и всё, в рост пошла.       Через несколько десятков минут Великий Недоед так раздулся, что с мерзким чавком истончился и лопнул. От демона на песке осталась только куча картофельной ботвы и тысячи свежих, молодых, прекрасных клубней. Чрево лопнуло, и наружу хлынул поток настоящей еды — той, которую демон копил веками, похищая и проглатывая у местного населения: зерно, овощи, фрукты и грибы — всё это разлетелось по пустыне и начало превращать песок в плодородную землю.       Когда люди пришли в центр пустыни, осмелев и почувствовав запах еды, они нашли Васяна. Он сидел на большом кабачке, жарил на прутике вишни картошку на самодельном костре и жевал с закрытыми глазами.       — Ты сделал это, — прошептал тот старик, что поприветствовал Васяна, и в почтении упал на колени. — Ты победил Недоеда! Ты вернул нам еду!       — Я просто кинул картошку, — ответил Васян с набитым ртом. — Она старая была, но ничего, проросла. Картошка — она живучая. Говорят, что хлеб — всему голова, но я считаю — картошка.       Люди попадали на колени и принялись благодарить Васяна. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. А потом все разошлись по саду-огороду и принялись за еду, срывая плоды и клубни — впервые за много лет. Васян раздавал картошку всем, учил, как ее готовить и улыбался.       А вечером, когда солнце село и мир затих, Васян достал из кармана ещё один клубень — они появлялись там регулярно — и кинул его в воронку, которая тут же заросла плантацией картофеля.       — Расти, — сказал он. — Корми их. Без меня.       Васян прошел вдоль сада, выбрал заросли помягче и улегся на них. Он так устал, а потом так объелся, что сон сморил его быстро.       Этот мир был спасён. Картошкой. И верой в то, что даже в самой пустой пустыне можно что-то вырастить, если кинуть клубень в демона.       Мир Голодария теперь переименовали в Сытоффию, а главный праздник там стал — День Картофельного Броска. В этот день все кидали картошку в чучело Недоеда и потом ели её, поджарив на костре.       Васян, конечно, об этом не узнал. Он уже был в другом мире и снова кого-то спасал.