Оглушающий реквием

      Тихий шелест пыльцы о траву, крик жаворонков. Вдалеке песни-гулянки народа, пока виноград во дворе пел свою тихую песню — песню покоя. На чудную мелодию летели бабочки, садясь на лозу, водопадом стекающую на землю. Где-то среди высоких кустов спрятались двое юношей, тихо шепчась, наклоняясь к лицам друг друга, почти что касаясь кожи кончиками носов. — Знаешь легенду об ине- и пламяцветах? — спросил первый, таращась большими глазами на второго. — Нет, — коротко хихикнул тот. — Инецветы живут только зимой, — он мягко взял цветок в руки, — а пламяцветы умирают в это время. Но они всегда вместе: стерегут покой друг друга. — Оба затихли в изумлённом молчании. Их взгляды, преисполненные чем-то свыше, уставились друг на друга. — А мы? — тихим шёпотом спросил второй, наклоняясь к первому. — А мы? Мы всегда будем вместе? — Конечно, дурачок! — удивился он, резко вскочив. — Разве может быть иначе?       Сонные глаза смотрели на смуглую кожу, треснувшую под давлением времени и небрежного обращения. Палец прошёлся по щеке, представляя присущую ей хладность под пальцами. — Конечно... — неуверенно кивнул путник, складывая фотографию в сотый раз. Та уже треснула, пошла рваными краями, но всё ещё хранилась во внутреннем кармане мехового пальто. Пожелтевшая и стёртая временем, но всё такая же драгоценная.       Промокшие листья неприятно хлюпали под копытами лошади. Утренняя тьма скрывала тропы в ещё туманном лесу. Высокий силуэт возвышался над землёй. Глаза парня грозно вглядывались во тьму, уши улавливали каждый шорох. Кобыла тихо скребла копытами по еле заметной каменной тропинке, заросшей спустя долгое время.       Кроны деревьев тянулись вверх, лысыми макушками открывая вид на звёздное небо. Вдали ухали совы, дятлы долбили деревья, медленно просыпались звери. Со стороны Вольфендома послышался волчий вой, птицы рванули в небеса. Лошадь потопталась на месте, желая сделать заветные шаги вперёд. — Тш-ш... — зашептал он коню, — монстры рядом. Животное, как загипнотизированное, слушалось наездника, каждую его команду. Они шли в столицу окольными путями, чтобы не наткнуться на ночных тварей, что бывают пострашнее хиличурлов.       Они нарушили покой мутной глади воды. Длинные ноги лошади разгоняли ил и водоросли, медленно хлюпали по глине и песку. Выйдя на берег, сразу запрятались в кусты, услышав скулёж за скалой. Мерзкие чавкающие звуки резали тишину ночи, странник пытался не вслушиваться в трапезу чудовища, но в округе всё будто специально затихло. Даже кобыла не дышала, словно ощущала опасность рядом.       Глаза, привыкшие к темноте, высматривали дорогу, обходящую препятствие. Взбираясь по холму, парень командовал лошади, оттаскивал её за узду подальше от камней и луж. Выйдя из чащи, путник вскочил на пень, всматриваясь в туманную даль горизонта. Где-то далеко кипела жизнь — он уже слышал её громкий смех и хриплое дыхание. — Уже скоро, Каин, мы будем дома, — повернулся он к коню. Тот довольно кивнул, идя дальше. — Отсюда до озера минут тридцать, а там уже можно будет не бояться, рыцари защитят, — почти что сквозь сжатые зубы сказал он, вновь запрыгивая на скакуна. — Ты проделал огромный путь, я дам тебе чего-нибудь вкусного по приезде. Каин довольно заржал, спускаясь по кривым каменным обвалам.       Тяжёлый клеймор болтался у парня на поясе и, казалось, совсем не мешал ему. Грубая рука лежала на его основании и готова была в любой момент обнажить оружие, вступить в бой. Лес совсем затих. Было слышно только уставшее сбившееся дыхание и чавканье грязи под тяжёлыми сапогами.       Опавшие осенние листья показывали уже хорошо протоптанные местными тропы и заманчиво уходили в сторону. Но, тряхнув головой, странник настойчиво решил дойти до столицы, ведь это и было целью его путешествия, до которой сейчас рукой подать.       Он уже сбился со счёта времени, но было видно, как тёмная синева постепенно начала переливаться в небесную лазурь. Звёзды замерцали и растворились в призме нового дня. Рассвет они встретили у выхода из леса. Грозные каменные стены столицы, закрытый тяжёлой металлической решёткой вход. Мост ещё не опустили, но у крепостей уже ходили ночные караулы.       В нос ударил запах родных краёв: аромат сидра и свежих ветров. Пройдя мимо указателей, парень чуть расслабился, потрепав лошадь по роскошной шевелюре. Сорвав с ближайшего дерева известные сладкие мондштадтские яблоки, он поднёс их к Каину. Тот принюхался, присмотрелся к серебристым каплям росы. Через секунду яблоко уже исчезло за зубами животного, аппетитно хрустя.       Осев на камень, странник высматривал, как стражники группировались, опуская тяжёлый мост за тугие верёвки и цепи. Вход в город открыт, и душа чувствовала, что мягкая постель ему уже скоро будет обеспечена. Недолгий отдых дал столько же сил. Поднявшись, он на секунду прикрыл глаза от усталости. Сквозь полусон он услышал крики стражи, и... Каин подскочил на задние копыта, отпрянул от резко нагрянувших монстров. Обернувшись, странник заметил толпу хиличурлов во главе с тварью, сгорающей на солнце. Она оскалила гнилые зубы, разлагающиеся дёсны. Полупустые глазницы таращились на парня, что уже стоял в полной боевой готовности. — Это ещё что за... — нахмурился путник, пошатнувшись назад. Рукой он прикрыл Каина, принявшегося пятиться назад.       Хиличурлы склонили свои пушистые головы и искали в месиве грязи хоть что-то, похожее на оружие. Тварь на кривых ногах двинулась по направлению к путнику, вытянув сгорающие руки. Сквозь горелую плоть были видны кости. Пахло затхлостью и смертью. Сзади послышались крики рыцарей, но странник не решился оглянуться. Они толпой подбежали к чудовищам, вышедшим из леса, вооружившись кто чем. Похоже, они явно не были готовы к атаке монстров.       Каждый из них встал в боевую готовность, взгляд резко стал стальным и полным уверенности. — Толпа маленькая — разберёмся, — видимо, их капитан оглянулся, выцепив из толпы нужного. — Дориан, проведи путешественника до безопасного места. — Тот ответил кротким «Есть, сэр» и уже хотел подойти к массивной фигуре незнакомца, как...       Из тьмы леса выпрыгнул белый скакун прямиком на толпу. Под его копытами размазались головы монстров, захрустели их кости. Тёмная фигура за долю секунды слетела с лошади, и тварей как не бывало. От всей оравы осталось только мокрое место да и пара костяшек, камнями валяющихся на дороге. — Капитан! — воскликнул тот, кого путник принял за главного. — Мы... Мы не были готовы к... — Я знаю, — ответил знакомый до смерти голос.       Странник медленно поднял взгляд на его обладателя. Юноша садился на свою лошадь жемчужного цвета. Смуглая кожа контрастировала с белым одеянием рыцаря. Его тонкая рубашка, заправленная в облегающие кожаные штаны, открывала вид на не менее тонкие ключицы и чётко выраженный кадык. Стройные ноги свисали с лошади, пока хрупкие руки перебирали кудрявые волосы скакуна, расплетая их, чтобы достать уздечку. — Капитан? — шёпотом спросил странник, убирая оружие. Сзади подошёл Каин, довольно фыркнув на ухо. — Это уже далеко не те монстры, с которыми мы боролись ранее, — устало пояснил парень, взяв белоснежную подругу за уздечку. — Но об этом позже.       Копыта захлюпали кровью, оставляя за собой следы. Капитан возвысился над фигурой путешественника, безмолвно его осмотрев.       Путник, непроизвольно вдохнув слишком глубоко, почувствовал запах зимы, вина и крови, исходящий от необычайной красоты парня. Его блёклые синие волосы спадали на лопатки, мутные глаза заглянули в самую душу, и казалось, он уже знал всё о путнике. Всё и даже больше. — Я проведу гостя, — раздался его довольный голос. По коже пробежали мурашки, комом тошноты дойдя до глотки. — А вы приберитесь здесь. — Солдаты отсалютовали капитану, пока тот подбородком не указал путешественнику на Каина.       Теперь мужчина был словно под гипнозом, медленно залезая на лошадь. Поравнявшись с олицетворением льда и смерти, он резко почувствовал статность фигуры. В каждом даже малейшем действии просачивалась бескрайняя уверенность и даже... Будто игривость? Но все образы разбивались, как морозное стекло, стоило только взгляду путника задержаться на глазной повязке рыцаря. Весь мир на секунду оборвался и продолжил существование, когда раздался тихий голос: — Я проведу вас только до паба. Там есть стойла для лошадей, — уже более расслаблено сказал он. — Благодарю, — шёпотом промолвил путник, сжав руки в кулаки. Кожаные перчатки заскрипели под напором силы.       До стен города они добирались молча, как и до паба. Идя по пустым улицам столицы, путешественник вглядывался в тёмные окна жилых домов. Прикрытые ларьки и даже окна гильдии искателей приключений. Цветы магазинчика Флоры стойко стояли на морозе и напоминали тонкую фигуру, идущую прямо перед ним. Капитан был одет совершенно не по погоде, но это будто его не смущало. На бедре качалась в такт ходу стекляшка с символом крио. Взгляд надолго задержался в этом месте и даже ощутился физически. Капитан развернулся, пристально взглянув на лицо, скрытое под капюшоном. — Таверна «Доля Ангелов» так же выступает и местным пабом, — кратко пояснил он, подбородком указывая на здание с грязно-бирюзовой крышей. — А теперь позвольте мне удалиться. Но я думаю, мы ещё встретимся, господин, — слабо улыбнулся тот напоследок.       Жемчужная кобыла тронулась с места, намереваясь унести парня дальше. В груди застряли несказанные слова. Единственное, что вылетело со вздохом, это: — Кэйа... — прошептал тот, опечаленно опустив руки. Но капитан не услышал, исчезнув за первым поворотом. Пустота внутри резко разрослась, все чувства вынырнули из глубины. Лошадь грубо фыркнула и, выгнув спину, подбросила парня. — Ладно-ладно, идём. Нам с тобой явно не помешает отдых.

❆❆❆

      Бледная ладонь протёрла запотевшее зеркало, открывая вид на вымученное лицо. Взгляд быстро пробежался по запутанным волосам и мешкам под глазами, говорящим, возможно, даже кричащим, что парню требуются сон и чашка кофе. Потянувшись, он затянул на поясе полотенце и неуклюже, еле перебирая ногами, выполз из ванны, оглядывая комнату в поисках одежды.       Подойдя к старой скрипучей кровати, он поднял с пола походную сумку и вывалил всё её содержимое на бархатный плед. Нацепив первое попавшееся, он облегчённо выдохнул, завалившись сверху на кучу вещей. Парень устало заревел в подушку, сжав постельное бельё. — О, Архонты... — пробубнил он, поднимая голову. — Наконец-то я дома, — продолжал он разговаривать сам с собой. От недосыпа глаза закрывались, но их открыл вой голодного желудка.       Лёг как на помине. В дверь постучали. Сквозь тонкое дерево почувствовался запах еды. Подскочив из последних сил, парень открыл её и, вежливо поклонившись девушке, зашёл внутрь с подносом. Поставив тарелки на стол, стоявший близ окна, парень выпрямился, оглянув просторный луг, огороженный каменными стенами. Каин был там один и отсыпался, запрятавшись в стоге сена на тёплом полу конюшни.       Взяв из ящика стола шёлковую ленту, он завязал алые пряди, устало прикрыв глаза. Он в безопасности. И почти что дома. Ему было страшно представить, что творилось в стенах винокурни. Хотя, зная, насколько страстна к работе одна из горничных, там наверняка даже не пыльно. От этой мысли Рагнвиндр усмехнулся. Его не было четыре года. Четыре года он не видел своего дома, родных земель и виноградников. Четыре года он не засыпал в тепле чужих объятий под хриплый сонный голос. Завязав хвост потуже, он тут же избавил себя от воспоминаний и, выпрямившись, принялся за еду.

❆❆❆

      Сокол уже давно улетел, держа письмо в своих мощных массивных лапах. Конделябры потушили покрытые шрамами пальцы. Рагнвиндр вышел из комнаты, заперев её на ключ, и, предварительно проверив, что всё в порядке, отправился на улицу.       На лестнице он накинул капюшон пальто, скрывая свои яркие алые волосы. Тенью прошмыгнув на улицу, он вытянул руку, и на неё почти в ту же секунду приземлилась верная парню пташка, с любопытством на него смотревшая. Он протянул ей нужную птице награду и вновь отпустил на вольные хлеба. Та в полёте выронила ответное письмо, которое упало ровно в ладонь Рагнвиндра. Парень пошуршал пергаментом, открывая официальную бумагу с подписью временного магистра.

      «Всю радость выскажу при встрече. В десять часов вечера, в кабинете магистра.

Временный магистр Джинн Гуннхильдр.»

      Рагнвиндр сложил его, положив в карман. Осмотрев вход на лошадиное поле, он пораскинул мозгами и решил, что проще и безопаснее будет дойти до Ордо Фавониус пешком. Лошадь привлечёт много ненужного внимания, да и до назначенного времени оставалось двадцать минут. Он как раз успеет пройтись по родным и одновременно с этим чужим улицам Мондштадта.       Лавируя между тёмными переулками, он заскакивал в самую тьму, боясь увидеть знакомые лица. Никто, кроме одного человека, не знает, что Рагнвиндр-младший вернулся, и лучше, чтобы так оно и оставалось.       Он ушёл четыре года назад, никому об этом не сказав. Единственным, кому он написал письмо с извинениями и объяснениями, были Аделинда и Джинн. Но теперь, спустя несколько лет, он вдруг почувствовал груз ответственности за то, что не написал когда-то самому главному человеку в его жизни — Кэйе.       Он ушёл, оставив всё: дом, работу, долг, друзей и... семью. Он оставил Кэйю, и теперь душа рвётся на части. Рагнвиндр вынужден скрываться в тени, потому что боится, что об его возвращении узнает _он_. Плевать, что думают другие. От одних мыслей о том, как отреагирует Кэйа, или, может быть, уже отреагировал, руки начинают трястись. Они не поговорили, не выслушали друг друга, а теперь парень страшится его как огня. Его взгляд сильно изменился спустя четыре года. Тусклые глаза, но в них всё ещё играет жизнь. Только там был азарт, игривость и ликование от убитой в лужицу толпы врагов. Много ли изменилось? Он не знает, но обязательно выяснит.       Нога еле преодолела высокий бордюр местного ресторанчика; по лестнице к публичному дому, скрывающемуся под видом прилежного магазинчика. Оттуда, через Гильдию искателей приключений, к жилым домам, а оттуда к казармам, соединяющимся с Ордо Фавониус. Временный магистр выбрала такое время, когда стража сменяет посты, и именно в эту минуту тут никого нет. Парень это помнил ещё с того времени, когда сам был рыцарем. Прошмыгнув через тяжёлые двери, он попал в тёмный холл. В нос ударила какофония запахов: медикаменты из медпункта неподалёку, растаявший воск, хрустящие страницы старых книг. Он слышал, как догорают фитили в фонарях, как тикают часы напротив.       Быстро сориентировавшись в темноте, он пробежал по знакомому маршруту до двери магистра. Открыв её, он тихо, как вор, прошёл внутрь, встречаясь взглядом с девушками. — Ну здравствуй, Дилюк.