СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

ГЛАВА 9. ЗА НЕЁ.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ан Сухо ________ Я влетел в пучину своего прошлого. Знакомые коридоры, которые я проходил множество раз. Знакомые груши для битья. Знакомый ринг, возле которого все и собрались. Воздух здесь был густым — пахло старым потом, деревом и чем-то металлическим. Адреналин. Стоило мне откинуть железную дверь, которая с грохотом ударилась об стену, все медленно повернулись на меня. Мой взгляд блуждал по их недоброжелательным лицам. И столкнулся с ним. — Привет, Ан Сухо, — сказал У Ён, опираясь на барьер ринга. — Ну привет, У Ён. Я положил руки в карманы. Холодный металл барьера. Гулкий запах пота и старого дерева. Всё, как раньше. Но я — не раньше. Бом Сок тоже был здесь. Я не стал смотреть на него. Он не заслуживал. Но он встал и ждал моего внимания к себе. И дождался. — Откуда в тебе столько мерзости, Бом Сок? — спросил я искренне. Неужели всё это время, проведённое с ним, было маской? — Хочешь урыть меня, да? — спросил я. Он смотрел впритык и молчал. Это безумно раздражало. — Прекращай. Я повторил слова Шиына. Его кулаки сжались. Пальцы побелели. — Не хочу. Я повернул голову и усмехнулся в сторону. — Ладно, меня. Зачем Ха-юн тронул? Я вернул к нему своё лицо. Он вздрогнул. Краем глаза я заметил, как У Ён внимательно наблюдает за нами. «Они поцеловались.» Пролетело в моей голове. И я взбесился. — Бом Сок, я думал, мы друзья. Последнее, что я мог сказать спокойно. — Нет, — ответил Бом Сок. Голос дрожал, но слова были твёрдыми. — Мы с тобой не друзья. — Хорошо. Мне это надоело. Я повернулся к У Ёну. — Позволишь размяться перед боем? У Ён усмехнулся и кивнул. И я рванул. Ещё раз доказал, что они для меня — ничего. Как мухи. Как надоевшее жужжание. Хотелось выбить из них всю дурь, но кажется, они идиоты до мозга и костей. Тут я бессилен. Я раскидал всех меньше, чем за три минуты. Они лежали на полу — кто стонал, кто молчал, не в силах подняться. Я не смотрел на них. Не заслужили. Повернулся к У Ёну. Тот бросил мне перчатки для боя. — Поднимайся, Ан Сухо. Я поднялся. Стал закреплять перчатки. Кожа скрипнула, затягиваясь на запястьях. И я снова ощутил тот азарт. Особенно когда кричат твоё имя с трибун. Но наши трибуны сегодня малы. И они не на моей стороне. Бой вот-вот начнётся. У Ён уже поставил камеру — чтобы запечатлеть бой. Я думал, он уже включил запись, но он вдруг повернулся к парням. — Уходите. Я в недоумении посмотрел на парней, потом обратно на У Ёна. — Что? — спросил Джончан. — Я сказал. Уходите отсюда. У Ён стоял ровно и не шутил. В его голосе не было сомнений. «Неужели случился раскол в их компании?» — Почему? — спросил Тэхун. — Да, мы ведь просто посмотрим, — сказал Джончан. — Не терпится увидеть, как Сухо страдает. Они усмехнулись. Но У Ён не поддержал их затею. А я не понимал — почему. — Мне плевать, — сказал он. — У меня есть обещание. Все недоумённо уставились на него. Он устало выдохнул — явно не радуясь, что придётся разжёвывать. — Я обещал Ха-юн, что мы будем один на один. И своё обещание исполняю. «Ха-юн… Почему?..» Я замер. Пока они выясняли отношения. — Ты серьёзно сейчас?! Да она и не узнает, что такого, что мы просто посмотрим? — завопил кто-то. — Зато я знаю, что вы здесь, — ответил У Ён и повернулся снова к камере. — Валите отсюда. Он стал поправлять ракурс. Вдруг из толпы вылетела фраза: — Она тебе нравится, что ли? Я вместе с У Ёном повернулись на голос. Мне не понравилось, как это ощутилось. И почему же я был против? — Я всё сказал, — ответил У Ён. — Или сейчас разомнусь сам. Намёк был понятен. Все стали уходить. Но Бом Сок задержался — словно понял всё. — Чёртова сучка! — зарычал он. Все обернулись. — Я так и знал, что всё испортит. Он истерично засмеялся. — Эй! — раздался мой голос. — Иди сюда! Я сейчас тебе всё переломаю. Бом Сок замер. Повернулся и впервые увидел эту сторону Сухо. Я видел это в его глазах — страх. Настоящий, животный страх. «Сухо двигался как машина — быстро, холодно, безжалостно. У Ён не мог даже коснуться его. Камера выхватила его лицо после боя — разбитое, опухшее, с глазами, в которых горела ненависть.» Бом Сок вспомнил. Долгое время не мог сопоставить образ с записи боя с Сухо, спящего с розовой подушкой. А теперь увидел. Его. Другого. У Ён обернулся на меня и улыбнулся. Эффект дежавю — только даже с ним я так не взрывался. Я стал подходить к Бом Соку медленно. Как к добыче. Знал, что так навеваю ужас. Бом Сок затрясся. Но выплюнул: — Да ты слабак! Что ты мне сделаешь, а?! Я сделал. Мой кулак в перчатке врезался ему в лицо. Бом Сок отлетел на метр. Из рта потекла кровь — алая, густая, капающая на грязный пол. Но я шёл вперёд. Злость залила глаза. Я думал лишь о том, чтобы прикончить его за его длинный язык. Бом Сок жалко попятился по полу, закрываясь руками, трясясь от страха. У Ён вылез через ринг и встал между нами. — Сухо, — он посмотрел на меня. — Бой между нами. А Бом Сок — мой наниматель. Ты уж прости, он мне сначала заплатить должен. А после делай с ним всё, что хочешь. Он улыбнулся. Я подхватил его слова смешком. — Хорошо, — сказал я, отступая. — Пусть платит. Потом. Бом Сок остался лежать на полу, дрожа и вытирая разбитые губы. Я не смотрел на него. Остальные ушли. Дверь захлопнулась за ними. Мы остались вдвоём. Я поднялся на ринг. У Ён — напротив. Перчатки сидели плотно, как вторая кожа. Я сжал кулаки — туго, с удовольствием. У Ён смотрел на меня. Спокойно. Без вызова. И вдруг сказал: — Перед боем… я хочу кое-что сказать. — Валяй. Он помолчал. Секунду. Две. — Я влюбился в Ха-юн. Я замер. — Что? — Ты слышал, — он не отводил взгляд. — Когда я впервые увидел её… не в том здании, где она встала между мной и Шиыном. Раньше. Он сделал паузу. — Я нашёл видео. Она танцевала со своей командой. Выступала перед огромным количеством людей. За школу. Занимала первые места. У Ён говорил медленно, как будто признавался не мне, а самому себе. — Я смотрел на неё. На то, как она двигается. Как улыбается, когда камера останавливается на ней. Как она заряжает всех, светится ярче всех. Я не мог отвести взгляд. Он усмехнулся — горько, сам над собой. — А потом я увидел её вживую. Она стояла передо мной. Смотрела в глаза. Не опускала взгляд. Никто до неё не выдерживал моей ауры. А она — да. Он замолчал. А я слушал. И внутри всё кипело. — Я узнал, что она свободна, — продолжил У Ён. — И увидел, как ты на неё смотришь. Он шагнул ближе. — Поэтому давай так. Кто победит — тот и будет ухаживать за ней. Честно. Без подстав. Я смотрел на него. Он не шутил. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Я усмехнулся. Протянул руку. — Договорились. Он пожал её. Крепко. Настоящее рукопожатие. Мы разошлись по углам ринга. — Начали, — сказал У Ён. И бой начался.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Первый удар был его. Быстрый, резкий, в челюсть. Я едва успел заблокировать — плечо приняло на себя. Звякнуло в ушах, перед глазами вспыхнули белые точки. Костяшки пронзила тупая боль, отдающая в локоть. «Он быстрее, чем был тогда.» Я ответил. В корпус — туда, где рёбра сходятся. У Ён согнулся, выдохнул с хрипом, но не отступил. Ударил снова — в солнечное сплетение. Я выдохнул — не больно, но неприятно. Воздух вышибло на секунду, горло сжалось. Мы двигались по рингу. Круг за кругом. Канаты звенели, когда мы в них врезались. Удары сыпались градом — быстрые, глухие, с мокрым звуком врезающиеся в мышцы и плоть. Я не считал. Он — не сдавался. — Зачем тебе это? — спросил я между ударами, вытирая разбитую губу тыльной стороной перчатки. — Деньги? — Не только, — ответил он, уклоняясь от моего хука. — Она стоит больше, чем миллион. Он ударил. Я блокировал — перчатка приняла удар, но челюсть всё равно дёрнулась от вибрации. — Ты её даже не знаешь. — А ты? — он усмехнулся, сплюнув кровь на ринг. — Ты знаешь, что она танцевала? Что она выступала на сцене? Что она могла бы стать знаменитой, но выбрала работу на складе, чтобы помочь маме? Я замер на секунду. «Откуда он знает?» Этой секунды хватило, чтобы его кулак влетел мне в скулу. Голова мотнулась в сторону, во рту — привкус железа. — Не отвлекайся, — сказал У Ён. Дышал тяжело, но улыбался. Кровь текла по подбородку, смешиваясь с потом. Я взбесился. Ударил — в челюсть, в нос, в корпус. Три удара подряд. Быстро. Сухо. Со всей злостью, которую копил неделями. У Ён отлетел к канатам. Канаты натянулись. Я пошёл вперёд. — Она не трофей! — крикнул я. Голос сорвался — от усталости, от ярости. — Её не завоёвывают в бою! — Тогда зачем ты здесь? — он оттолкнулся от канатов и врезал мне в ответ. В солнечное сплетение. Я пошатнулся, но удержался на ногах. — Чтобы защитить её. — От кого? От меня? — У Ён рассмеялся. Кровь текла по подбородку, капала на настил ринга, но он улыбался. — Я не причиню ей вреда. — Ты уже причинил. Ты поцеловал её без спроса. У Ён замолчал. Опустил руки. Перчатки повисли вдоль тела. Плечи обмякли. — Ты прав, — сказал он тихо. — Это было… неправильно. — Что? — Я хотел разозлить тебя. И себя. Проверить — выдержишь или нет. — И что? — Выдержал. Он усмехнулся и ударил снова. Я едва успел блокировать. Мы бились долго. Я перестал считать минуты. Только удары. Только дыхание — хриплое, рваное, как у загнанного зверя. Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из разбитой брови. На языке — железо и соль. Он тоже устал. Я видел это по его движениям — они стали медленнее, тяжелее. Он чаще дышал ртом. Но не отступал. Никто не уступал. Никто не отступал. Последний удар пришёлся одновременно. Моя правая — в его челюсть. Его левая — в мою скулу. Мир перевернулся. Я услышал глухой удар — кажется, это мой затылок встретился с настилом ринга. Потом тишина. Я смотрел в потолок. Лампы под ним дрожали — или это у меня в глазах двоилось? Круги расходились. В ушах звенело. — Ничья, — выдохнул У Ён. Голос доносился откуда-то слева. — Похоже на то, — ответил я. Губы не слушались. Повисла тишина. Только наше дыхание — хриплое, тяжёлое, как после долгого бега. И капли — падают на ринг. Кровь, пот, не важно. — Ты не потерял свою силу, — сказал У Ён. — Уйдя со спорта. — Ты тоже, — ответил я. — Признаю тебя равным. У Ён усмехнулся. Усмешка вышла кривой — из-за разбитых губ. — Это много значит. Мы лежали. Смотрели в потолок. И почему-то смеялись. Тихо. Надрывно. Сквозь боль. — Может, она сама выберет? — спросил У Ён. — Может, — ответил я. — Но я не отступлю. — Я тоже. Мы замолчали. А потом услышали шаги.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Бом Сок & Джончан & Тэхун ___________________________ Они не ушли. Ждали у выхода. Слышали каждый удар. Каждый крик. Каждый стук перчаток о плоть. — Он его уложит? — спросил Тэхун. Голос дрожал — то ли от холода, то ли от страха. — Не похоже, — ответил Джончан. — Слышишь? Они всё ещё там. — Пора, — сказал Бом Сок. Он сжимал в руке монтировку. Не ту, что избивали Шиына. Новую. Тяжёлую. Металл холодил ладонь. Джончан взял биту. Тэхун — цепь. Звякнули звенья. Они толкнули дверь. И вошли.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ан Сухо & У Ён ______________ Сухо услышал первым. Тяжёлые шаги. Много. Слишком много для тех, кто ушёл. — У Ён, — сказал он тихо. — Знаю. Они сели. С трудом поднялись на ноги. Посмотрели на вход. Джончан, Тэхун, Бом Сок. И ещё трое. С битами, монтировками, цепями. — Нечестно, — сказал У Ён. — А ты ожидал чего-то другого? У Ён усмехнулся. Сплюнул кровь. — Не надейся, что я буду прикрывать твою спину. — И не надеялся, — Сухо встал рядом, плечом к плечу. — Но ты прикроешь. У Ён посмотрел на него. Кивнул. — Держись. — Не отставай. Они бросились вперёд.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Чхве Ха-юн ___________ Я пришла ровно в девять. У Ён сказал встретиться здесь. Я не знала зачем. Не знала, что ждать. Но я пришла — потому что обещала. Потому что «всё, что захочешь». Дверь была тяжёлой. Железной. Холодный металл обжёг пальцы. Я толкнула её, и она открылась с протяжным скрипом — таким, от которого волосы на руках встали дыбом. И я увидела ад. Люди на полу. Кровь — лужи, брызги, разводы на бетоне. Бита рядом с чьей-то головой, на дереве — тёмные пятна. Цепь в луже чего-то липкого. Монтировка у стены, рядом с Бом Соком, который сидел, сжимая сломанную руку. Его лицо было мокрым — от слёз или крови, я не разобрала. А в центре — двое. Сухо и У Ён. Побитые. В крови. Но стояли. Плечом к плечу. Никто не заметил меня. Все были слишком увлечены боем. Я смотрела, как они двигались. Сухо — резко, экономно, без лишних движений. У Ён — шире, сильнее, с размахом. Но оба — быстро. Так быстро, что глаза не успевали следить. Их волосы были мокрыми от пота. Лица — в ссадинах и синяках. Дыхание — рваное, хриплое, с хрипами, как у загнанных лошадей. Но они не останавливались. Это было страшно. И в то же время — красиво. Как вид искусства, которого не должно существовать. Мне никогда не удавалось увидеть бой между парнями. А теперь я стояла и смотрела, и внутри всё холодело. Потом я заметила Бом Сока. Он сидел у стены, но не просто сидел — он наблюдал. С удовольствием. С предвкушением. Глаза блестели в полумраке, как у голодного пса. «Интересно, от кого он получил по лицу?» Мне стало противно. Физически. Тошно. После того, что он сделал — избил Шиына, подставил Сухо, похитил Ëн И, заказал нас У Ёну — у меня не осталось к нему жалости. Я хотела лишь одного: чтобы ему вернулось всё это бумерангом. Вдесятером. Бом Сок медленно повернул голову. И посмотрел на меня. Мир замер. Между нами летели кулаки, летели тела, летела кровь. Но он смотрел на меня. А я — на него. В его глазах не было ничего. Пустота. И злоба. Такая глубокая, такая холодная, что у меня перехватило дыхание. А потом он встал. Медленно. Не отрывая взгляда. И направился ко мне. Не шёл — надвигался. Как тень. Как смерть. Монтировка волочилась за ним по полу, высекая искры. Звон металла о бетон резанул по ушам. Я поняла. Не умом — телом. Каждой клеткой. Он идёт не говорить. Не бить. Он идёт — убивать. Ноги дрогнули. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Кровь отхлынула от лица — я почувствовала, как побелели щёки. «Беги.» Команда пришла из глубин инстинктов. Я развернулась и рванула. Дверь была рядом. Слишком далеко. — ХА-ЮН, СТОЙ, ТВАРЬ!! Крик ударил в спину. Голос Бом Сока — чужой, искажённый, полный такой ярости, что у меня заложило уши. Так кричат, когда теряют человеческое. Когда остаётся только зверь. Я бежала. Не оглядываясь. Слышала его шаги — тяжёлые, топочущие, как у медведя. Слышала звон монтировки, которой он бил по стене, промахиваясь. Сзади кто-то закричал. Кажется, Сухо. — Ха-юн! Я не могла обернуться. Не могла остановиться. В голове билась одна мысль — успеть, успеть, успеть. В ушах пульсировала кровь. Лёгкие горели. Дверь. Я вылетела на улицу. В холод. В темноту. Ноги подкосились. Я упала на колени прямо на асфальт, содрав кожу с ладоней. Обернулась. Бом Сок стоял в дверях. С монтировкой. Тяжело дышал, как загнанный зверь. Глаза — безумные, дикие. А потом из здания вылетели Сухо и У Ён. Оба — побитые, хромающие, но бежали. Бежали к нему. — Не трогай её! — заорал Сухо. — Отойди от неё! — крикнул У Ён. Бом Сок замер. Посмотрел на них. Потом на меня. Что-то щёлкнуло в его голове. Я видела это — секундное просветление. А потом — отчаяние. Он не побежал за мной. Не ударил. Просто… сломался. Сел на корточки у двери, уронил монтировку. Закрыл лицо руками. И заплакал. Я смотрела на него, на Сухо, на У Ёна. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони саднило. — Идиоты, — прошептала я. — Вы все идиоты. Но они не слышали.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ РАНЕЕ __________________________ У Ён стоял у ринга один. Камера была включена. Красный огонёк мигал — как сердцебиение. Он посмотрел в объектив. Улыбнулся. Улыбка была мягкой, что не свойственно ему. — Я люблю тебя, Ха-юн, — сказал он тихо. — Сегодня я дерусь за тебя. Он от виска сделал знак двумя пальцами. — Смотри внимательно. Нажал на паузу. Запись остановилась. Потом — началась снова. С момента, как Сухо вступил на ринг. Но первая часть осталась. Только для неё.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄