СЛАБАЯ для них.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

ГЛАВА 32. ЦЕНА.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ан Сухо & Кан У Ён & Гым Сонджэ ________________________________ В полицейском участке было душно и напряжённо. Не та напряжённость, которая вызывала злость, а усталая. Кажется, парни были на грани срыва. Все трое находились в разных углах комнаты, словно чувствовали, что готовы вцепиться друг другу в глотки. Их разрывала на части злость на собственную безысходность, а также волнение за любимую девушку, о которой так ничего и не сказали. Парни привыкли справляться со злостью с помощью драк, но что делать теперь? Уже был поздний вечер, и у парней сдавали нервы. Сонджэ закурил, и его можно было понять, поэтому Сухо с У Ёном ничего не сказали, хоть и завоняло табаком в помещении. У Ёну, наоборот, захотелось закурить тоже, а Сухо скривился, кинув взгляд в сторону Сонджэ, но промолчал. Всё же именно Сонджэ делал искусственное дыхание ей и смог продержаться до прибытия уже настоящих врачей, которые унесли её на руках в машину. Сухо сжал ладони в кулаки. Он так хотел, чтобы именно она оказалась на его руках. Чтобы именно он держал её, пока она бы пришла в себя. Но увы, остался нецелованным только он один. У Ён уже целовал её. Сонджэ теперь тоже. Хотя считать ли это за поцелуи? Тогда У Ён поцеловал её без её разрешения. Сонджэ делал искусственное дыхание. Считается ли это поцелуем? Ха-юн ведь не ответила ни одному из них на поцелуй. Но даже если так, Сухо было паршиво. Ведь именно он первый, кто с ней познакомился. Именно он первый, кто защищал её и заботился. А в итоге явились эти двое и завладели её вниманием больше. Но это ведь несправедливо. Сухо чувствовал, что сходит с ума от волнения за Ха-юн, от того, что случилось, и от того, как хочет придушить Бом Сока. Нужно было что-то делать, и тогда Сухо схватился за свой телефон. Как схватился тогда, узнав, что Ха-юн в опасности, и его знатно достал Бом Сок, и поэтому, чтобы остановить его наверняка, Сухо вызвал полицию. И сервис полиции был бесподобен, ведь Сухо домчался до места раньше, чем полиция, и он был раздражён, из-за чего пострадала бедная деревянная дверь. Так же У Ён, который узнал об этом из-за него, — вот стоило ему позвонить и поиздеваться. Быть может, если бы У Ён вообще не позвонил, он бы пришёл ещё раньше, и тогда Ха-юн бы не пострадала. Чувство вины съедало его. Даже сейчас полиция до сих пор держала их здесь для допроса, но так и не допросили. Когда-то Сухо хотел стать полицейским, а теперь, видя, как они работают, хочет ещё сильнее внедриться в их обязанности. Сухо набрал номер того, кому бы он точно мог довериться, и отошёл к окну, а также открыл его, чтобы дым от Сонджэ выходил из помещения. И вот он взял трубку. — Шиын, Ха-юн в больнице. Это первое, что сказал Сухо, как только Шиын взял трубку. — Что? — удивлённый голос раздался из динамика. — Ха-юн… её похитил Бом Сок, Ёнбин и другие. Она из-за них ранена. Очень серьёзно. Её увезли, — Сухо сдавленно сказал. — Чувак, у неё сердце остановилось. Она не дышала. Его руки затряслись, трубка дрожала возле уха. Он сжал губы в полоску и закусил нижнюю губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу боль. — Ты сейчас где? — спросил Шиын, на фоне слышалось шуршание. — В полицейском участке. Как свидетель. Я не знаю, что с Ха-юн, а они даже не стараются быстрее покончить с этим. Шиын всё понял, и за это Сухо обожал его. — Я сейчас позвоню её маме. Как только узнаю что-то, сразу позвоню. — Спасибо, Шиын. Сухо выдохнул, смотря на тёмную улицу. — Держись и жди, — сказал Шиын. И это было последнее, что он сказал.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Кан У Ён _________ У Ён заметил, что Сухо отошёл и кому-то стал звонить. Сонджэ был в своих мыслях и не смотрел ни на него, ни на Сухо. И он понял, что сейчас. Сейчас он должен посмотреть. Он включил камеру, и то, чего он боялся, так и произошло. На ней была Ха-юн, и видео начиналось с того, как Бом Сок с Ёнбином запугивают её. Ха-юн вся сжалась, как бедный котёнок. Её взгляд, полный страха, метался от парней к ножу в руке Бом Сока. У Ёну стало физически больно от того, что он не был с ней рядом в тот самый момент. Тогда он думал, что всё хорошо, что она сейчас дома. К тому же её последний пост в Инстаграме был с подругами, где она хорошо проводит время. А оказалось всё куда хуже. Что было бы, если бы он не позвонил Сухо? Просто решил узнать, как прошло его свидание с ней. Но не ожидал узнать от него то, что заставило бросить все дела сразу же. Ха-юн тряслась, и звук рвущейся ткани на её груди, то, как Ёнбин разорвал её футболку… У Ён сжал кулаки. Ёнбин говорил ей мерзкие вещи, за которые У Ён чувствовал желание сделать ему больно. Вдруг эти недоноски стали ссориться между собой. Ха-юн была напряжена и наблюдала за ними. И тут он увидел, как блеснули её глаза — словно маленькая надежда на спасение озарила её зрачок. О чём она тогда подумала? Узнает ли У Ён об этом? И вдруг момент, который стоил всего. Бом Сок психанул, и его нож вошёл в бедро Ха-юн. Кажется, сам Бом Сок не понял этого. У Ён в этот момент нахмурился, а после — крик. Крик Ха-юн. Полный боли и страха. Сердце У Ёна забилось чаще. «Почему я не научил её защищаться в такой ситуации? Чтобы она уложила этих придурков.» У Ён чувствовал вину. Вину за то, что не был рядом. За то, что не успел. Ха-юн крикнула так, что У Ён был готов подпрыгнуть с места и сразу же прикончить того, кто сделал ей больно. В этом случае — этих уродов. У Ён не заметил одного: крик Ха-юн с записи привлёк парней, и они резко полетели к нему, впившись жадными взглядами в экран. У Ёну было плевать. Он продолжал смотреть, и его ненависть набирала обороты. Даже если Ёнбин и Бом Сок жалели о том, что сделали, и пытались спасти её, ему было плевать. Он хотел размазать их по стенке, чтобы их кровь разлилась по бетону и они смотрели на него с таким же ужасом, как Ха-юн на них. Не один он кипел. — Они ещё и снимали это… уроды! — зарычал Сухо. — Сами же оступились, идиоты, — сказал Сонджэ, наконец выкинув потухшую сигарету в урну неподалёку. — Это доказательство того, что виновны они, — сказал У Ён, когда запись кончилась перепуганным лицом съёмщика. — Если снимали, то значит, хотели это пересматривать? — спросил Сухо, и парни задумались. Воздух сгустился. — Распространённый приём — снимать избиение. Может, хотели манипулировать этим. Или сбросить кому-то, — сказал Сонджэ. Сухо злым взглядом уставился на него. — То есть хочешь сказать, что это нормально? — Сухо поднялся и встал над ним, не близко, но достаточно, чтобы он ощутил давление. — Я не говорил этого. Если бы вы, идиоты, заметили кровь, то, может, Ха-юн бы не отключилась, — ответил Сонджэ. К горлу У Ёна поднялась злость. — Значит, я виноват? — усмехнулся У Ён, поворачиваясь к Сухо. — Если бы не ты, они бы не тронули её. Ха-юн была рычагом давления из-за тебя! Не будь тебя, урод, она бы осталась жива. Сухо усмехнулся и вдруг сказал в ответ, даже не думая: — Да если бы не ты, всего этого бы не было. Ёнбин не был бы так зол — ведь по твоей вине он продолжил делать гадости кому попало. И Ха-юн стала одной из тех. И Бом Сок с твоей компанией связался и стал таким. — Чего? — глаз У Ёна дёрнулся. — После встречи с тобой Бом Сок стал таким, — повторил Сухо, его глаза были опасно сужены. Сонджэ наблюдал за этим с интересом и узнавал для себя новое. — Нас связывали лишь деньги, которые он должен был заплатить, что и сделал, — резко перебил У Ён. — Так он тебе ещё и заплатил? Какой блеск! Именно это и подтолкнуло его на поступки дальше. — Как же мне жаль, что Бом Сок стал таким после встречи со мной, — исковеркал У Ён, явно ощущался сарказм в его речи. — Ведь я даже и не пытался. — Сам посуди: зачем мне это, чтобы Ха-юн он прикончил? Я люблю её, чёрт возьми! — Твоя любовь драная довела её до смерти, — рявкнул Сухо раздражённо. И они вцепились друг в друга взглядами — резко, больно. В тот самый момент, когда казалось, сейчас кто-то ударит, вышел полицейский. Сонджэ заметил его первым. — На допрос. Живо, — холодно сказал он. Парни отступили друг от друга.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄

Ён Шиын _________ Шиын знал маму Ха-юн лично. Она никогда не будет похожа на его маму. Он искренне считал, что её мама лучше, чем его родная. То, как она относилась к нему, одновременно грело душу и жалило — ведь родная мама так никогда не сделает. А сейчас их сплотила общая беда, и они ехали в больницу к Ха-юн. Шиын сжимал руку Ён И и не отпускал. Она тоже молчала, но её пальцы дрожали. Они вбежали в больницу. Запах антисептика ударил в нос, белые стены давили на глаза. Шиын не заострял внимание ни на чём. Он лишь хотел увидеть дорогое и в тоже время родное ему лицо. Её глаза, когда она улыбалась, тёплые и добрые. Он сейчас думал лишь об одном, чтобы снова встретиться с такими глазами. Неважно какая она будет. Побитая или того хуже. Или вовсе злые глаза полные горечи или полные слёз. Главное, чтобы посмотрела на него. Мама Ха-юн зашла первая и одна. Ён И и Шиыну пришлось ждать и когда им позволили войти, непроизвольно задержали дыхание. Казалось пока они стояли за дверью, за этой дверью могло быть всё, что угодно и самое ужасное это быть в неведении. Они вошли. Мама Ха-юн сидела у кровати, держа дочь за руку. Она не плакала. Она просто смотрела на неё. Шиын подошёл ближе. Ха-юн лежала на белой простыне. Бледная. Беззащитная. Маленькая. Её лицо было спокойным, как у спящей. Только аппараты пищали в такт с сердцем, которое ещё билось. Шиын смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё рушится. «Она спасла меня тогда. В переулке. Она включила сирену. Она рискнула собой. А теперь…» Он сжал кулаки. Перед глазами пронеслись все моменты. Как она улыбалась ему. Как она сказала: «Я не жалею, что помогла тебе». Как она взяла его за руку и повела за собой. «Я должен был защитить её. Я должен был быть рядом. А я… я даже не знал, что она в опасности.» Мама Ха-юн медленно повернулась к нему. В её глазах не было злости. Только усталость. — Шиын, — сказала она, и голос её дрогнул. — Она… она справится. Шиын хотел сказать хоть что-то, но что он мог сказать? Он подошёл к кровати. Опустился на стул рядом. Ён И осталась стоять возле двери с придоженной ко рту ладонью, она дышала рвано, а по щекам текли слёзы. Шиын взял холодную руку Ха-юн в две свои ладони, хотел согреть её, как когда-то растопила его она. — Прости, — прошептал он. — Прости меня. И в этот момент мама Ха-юн заплакала. Тихо, без звука. Просто слёзы потекли по её щекам, и она не вытирала их. Шиын почувствовал, как его собственное сердце рассыпается на осколки — в такт с её дыханием, которое с каждым вздохом становилось всё тише и тише, ускользая куда-то за грань, куда он не мог последовать за ней.

┄ – ┄ ꒰ ୨ ♡ ୧ ꒱ ┄ – ┄