Моему Учихе

От лица Мадары. Я понял, что что-то не так, ещё до того, как увидел её. Иногда годы войны учат замечать вещи, которые остальные пропускают. Напряжение в голосе. Лишний взгляд. Слишком долгое молчание. Сегодня весь дом главы клана был пропитан этим ощущением. Словно над крышей собиралась гроза. Я как раз возвращался после тренировки, когда увидел Маренай. Она выходила из кабинета отца. Медленно. Слишком медленно. Не так обычно ходят люди после получения приказа. Не так выглядят шиноби после обычной миссии. Она держала спину ровно. Подбородок был чуть приподнят. Но я слишком хорошо её знал. И видел, как побелели её пальцы. Как напряжены плечи. Как потухли зелёные глаза. В груди мгновенно появилось неприятное чувство. — Маренай. Она вздрогнула. Совсем немного. Но вздрогнула. И это напугало меня больше всего. Потому что Маренай давно разучилась пугаться. — Мадара. Она даже улыбнулась. Попыталась. Получилось плохо. Очень плохо. — Что произошло? — Ничего. Ложь. Я понял это сразу. Она всегда говорила «ничего», когда происходило что-то ужасное. — Что приказал отец? На мгновение её взгляд дрогнул. И этого оказалось достаточно. Значит, причина действительно в Таджиме. Проклятье. — Маренай. — Не сейчас. Тихо. Устало. Будто она уже проиграла какой-то бой. — Посмотри на меня. Несколько секунд она молчала. А потом всё же подняла взгляд. И в этот момент мне захотелось разнести половину поселения. Потому что в её глазах была боль. Настоящая. Глубокая. Та, которую она обычно никому не показывала. — Два месяца. Я нахмурился. — Что? — Миссия займёт около двух месяцев. Сердце неприятно сжалось. Два месяца. Для обычных людей это немного. Для шиноби — целая вечность. — Куда? — Страна Ветра. Что-то внутри меня похолодело. Слишком далеко. Слишком опасно. Слишком странно. — Для чего? Маренай отвернулась. И именно тогда я понял, что ответ мне не понравится. Очень сильно не понравится. — Для сбора информации. — Подробности. Она молчала. Слишком долго. Я почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Нет. Не раздражение. Ярость. — Маренай. — Не заставляй меня говорить это. Мир вокруг словно замер. — Говори. Она закрыла глаза. Всего на секунду. Словно собиралась прыгнуть в пропасть. — Мне приказано сблизиться с одним из феодалов. Я не понял. Сначала действительно не понял. А потом смысл сказанного наконец дошёл до меня. И лес вокруг словно потемнел. — Что? Она молчала. Проклятье. Она молчала. — Что именно приказал отец? Голос прозвучал настолько холодно, что я сам себя не узнал. — Мадара… — Что именно он приказал? — Очаровать его. Каждое слово резало хуже клинка. — Получить доверие. — Маренай… — Узнать информацию о поставках оружия и союзах. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное. Что-то опасное. Что-то, что я обычно держал под контролем. С трудом. Очень большим трудом. — И ты согласилась? Вопрос получился жёстче, чем следовало. Но мне было плевать. Она резко подняла голову. В зелёных глазах вспыхнула обида. — А у меня был выбор? Ответ ударил сильнее пощёчины. Потому что выбора действительно не было. Мы оба это знали. Приказ главы клана. Приказ отца. Приказ, который нельзя оспорить. — Я поговорю с ним. — Нет. — Поговорю. — Нет. Теперь уже она смотрела на меня с яростью. Настоящей. Живой. — И что потом? — Мне всё равно. — А мне нет! Её голос сорвался. Впервые за долгое время. — Думаешь, я счастлива? — Тогда откажись. — И подставлю тебя?! Я замер. Она тоже. Слова повисли между нами. Слишком честные. Слишком опасные. Маренай первой отвела взгляд. — Таджима-сама всё знает. Сердце пропустило удар. — Что? — Не всё. Но достаточно. Я почувствовал, как холодеет кровь. — Что он сказал? Она горько усмехнулась. Улыбка получилась болезненной. — Напомнил мне моё место. В груди словно что-то сломалось. Потому что я сразу понял. Сразу. Без объяснений. Я знал отца. Слишком хорошо. Знал, какие слова он умеет подбирать. Какие раны оставлять. — Маренай… — Не надо. Тихо. Почти шёпотом. — Пожалуйста, не надо. Впервые за долгое время я увидел её настолько уставшей. Не физически. Душой. Словно она несла на плечах вес целого мира. — Я справлюсь. Она улыбнулась. Снова. И снова эта улыбка была ненастоящей. — Я всегда справляюсь. А мне впервые в жизни захотелось оказаться слабее. Потому что если бы это избавило её от этой миссии… Я бы согласился без раздумий. Но вместо этого оставалось лишь смотреть, как женщина, которую я любил больше собственной жизни, готовится уйти туда, откуда могла не вернуться. И впервые я по-настоящему возненавидел своего отца. Я не помню, как дошёл до дома главы клана. Честно. Помню только ярость. Ту самую ярость, которая пульсировала где-то под кожей, заставляя кровь шуметь в ушах. Слова Маренай всё ещё звучали в голове. “Напомнил мне моё место.” Проклятье. Я слишком хорошо знал отца. Слишком хорошо представлял, как именно проходил этот разговор. Таджима никогда не кричал. Не угрожал. В этом не было необходимости. Он умел ломать людей спокойно. Холодно. Словами. Именно поэтому его боялись даже собственные дети. Охранники возле кабинета побледнели, когда увидели меня. Один даже попытался что-то сказать. Не успел. Я просто отодвинул его в сторону и открыл дверь. Без стука. Без разрешения. Без уважения. Отец сидел за столом, разбирая свитки. Даже не поднял голову сразу. Будто заранее знал, кто вошёл. Будто ждал. — Мадара. Спокойно. Ровно. Словно ничего не произошло. Я захлопнул дверь. Слишком сильно. По комнате прокатился глухой удар. Таджима наконец поднял взгляд. Тёмные глаза встретились с моими. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Как два противника перед началом боя. — Отмени её миссию. Он даже не удивился. Ни капли. Будто ожидал именно этих слов. — Нет. Всего одно слово. Спокойное. Холодное. И этого оказалось достаточно. Я почувствовал, как напряглись мышцы. — Она не подходит для подобной работы. — Наоборот. Отец отложил кисть. — Подходит идеально. Каждое слово било всё сильнее. — Она шиноби. — Она куноичи. — Она член клана. — Она инструмент клана. Вот. Вот оно. Я резко сжал кулаки. Потому что именно так он всегда смотрел на людей. Как на оружие. Как на ресурсы. Как на фигуры в игре. — Она человек. Впервые за весь разговор голос отца стал жёстче. — Именно поэтому она отправится. Тишина. Тяжёлая. Удушающая. Я смотрел на человека, которого когда-то уважал больше всех в мире. И впервые видел перед собой чужого. Совершенно чужого человека. — Ты специально выбрал её. — Да. Ответ последовал слишком быстро. Без колебаний. Без сожалений. Даже без попытки солгать. И это разозлило ещё сильнее. — Почему? Таджима некоторое время молчал. А потом медленно поднялся. — Потому что она выполнит приказ. Я рассмеялся. Глухо. Без веселья. — Нет. — Да. — Это не причина. — Причина. Он подошёл ближе. Совсем немного. Но этого хватило. — Или ты хочешь услышать другую? Я уже знал. Почти знал. И всё равно спросил. — Какую? Таджима посмотрел прямо мне в глаза. И ударил точно в цель. — Ты слишком привязался к ней. Сердце замерло. На мгновение. Всего на одно мгновение. Но этого хватило. Потому что отец заметил. Разумеется, заметил. Он всегда замечал больше, чем показывал. — Глупости. — Правда? Я молчал. И этого оказалось достаточно. — Ты перестал мыслить как наследник. — Не смей… — Думаешь о ней чаще, чем о будущем клана. — Замолчи. — Ставишь её безопасность выше интересов Учиха. — Замолчи! Шаринган вспыхнул сам собой. Комната словно наполнилась напряжением. Охрана за дверью наверняка уже приготовилась врываться внутрь. Но мне было плевать. Абсолютно. Потому что сейчас я хотел только одного. Чтобы он перестал говорить о ней так. Будто она вещь. Будто она не человек. Будто её чувства ничего не значат. Таджима смотрел спокойно. Слишком спокойно. Как всегда. — Ты разочаровываешь меня, Мадара. Эти слова должны были ранить. Когда-то давно они бы ранили. Сейчас нет. Сейчас больно было совсем от другого. — А ты разочаровываешь меня как отец. Впервые за весь разговор его лицо изменилось. Совсем немного. Но изменилось. И почему-то это принесло удовлетворение. Очень маленькое. Очень злое. — Уходи. Я не двинулся с места. — Если с ней что-то случится… — Она шиноби. — Если с ней что-то случится. Теперь уже голос дрогнул от ярости. — Я никогда этого не прощу. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Отец и сын. Глава клана и наследник. Но в тот момент между нами была пропасть. Огромная. Непреодолимая. Потому что для него Маренай была инструментом. А для меня… Для меня она давно стала всем. На рассвете она ушла. Я видел это издалека. Специально пришёл раньше. За час. Может быть, надеялся, что она не придёт. Что всё отменится. Что это окажется дурным сном. Глупо. Очень глупо. Маренай никогда не нарушала приказы. Особенно такие. Она появилась, когда солнце только начало подниматься над деревьями. Дорожная сумка. Дорожный плащ. Собранные волосы. Спокойное лицо. Только я видел, чего ей стоит это спокойствие. Только я замечал, как напряжены её плечи. Как она сжимает ремень сумки. Как старательно не смотрит в сторону дома главы клана. Она почувствовала меня почти сразу. Конечно почувствовала. За годы рядом друг с другом мы научились узнавать присутствие другого без слов. Маренай остановилась. Не оборачиваясь. Несколько секунд никто не говорил. Ветер шелестел листвой. Просыпались птицы. А мне казалось, что мир замер. — Ты пришёл попрощаться? Тихо. Очень тихо. Я подошёл ближе. — Нет. Она наконец повернулась. В зелёных глазах мелькнуло удивление. — Нет? — Я пришёл запомнить тебя. И тут её маска треснула. Совсем немного. Но я увидел. Увидел боль. Увидел страх. Увидел то, что она скрывала от всех. — Мадара… — Два месяца. — Я вернусь. — Знаю. Ложь. Я не знал. Никто не знал. И именно это сводило с ума. Она попыталась улыбнуться. Проклятье. Как же я ненавидел эту улыбку. Потому что она появлялась только тогда, когда Маренай было особенно больно. — Не смотри так. — Как? — Будто провожаешь меня навсегда. Сердце болезненно сжалось. Потому что именно этого я и боялся. Больше всего на свете. Но вслух сказал другое. — Тогда возвращайся быстрее. И впервые за долгое время она сама шагнула вперёд. Обняла меня. Всего на несколько секунд. Совсем ненадолго. Но этого хватило. Я запомнил. Тепло её рук. Запах волос. То, как дрожало её дыхание. Запомнил всё. Потому что тогда ещё не знал, что впереди нас ждут кровь, песок и выбор между жизнью и смертью. Первую неделю я держался. Заставлял себя тренироваться. Ходил на миссии. Выслушивал отчёты. Спорил с Изуной. Даже несколько раз участвовал в собраниях старейшин. Все считали, что я справляюсь. Я тоже пытался в это верить. До тех пор, пока не пришёл первый отчёт из Страны Ветра. Свиток лежал передо мной уже несколько минут. Небольшой. Самый обычный. Но почему-то смотреть на него было тяжелее, чем на поле боя. Изуна сидел напротив. Молчал. Не торопил. Он тоже знал, от кого этот отчёт. Наконец я развернул свиток. Первые строки были обычными. Маршрут. Охрана. Сведения о дворце. Ничего важного. Ничего личного. Потом взгляд зацепился за следующую строчку. И внутри всё похолодело. “Цель проявляет повышенный интерес к куноичи Учиха. Для поддержания легенды продолжаю изображать благосклонность.” Бумага хрустнула в моей руке. Слишком сильно сжал пальцы. — Брат… — Молчи. Изуна замолчал. Правильно. Потому что сейчас я не был уверен, что способен спокойно разговаривать. Перед глазами снова возник её образ. Маренай. Одна. Среди чужих людей. В чужой стране. Окружённая теми, кто видел в ней лишь красивую женщину. И ничего больше. Я прекрасно понимал, что она справится. Понимал. Лучше большинства. Она была сильнее многих мужчин. Умнее. Опаснее. Но от этого легче не становилось. Потому что дело никогда не было в её силе. Дело было в том, что она там одна. А я здесь. Через месяц слухи стали хуже. Намного хуже. Некоторые источники сообщали, что феодал буквально потерял голову от загадочной красавицы. Другие утверждали, что он собирается оставить её при дворе надолго. Третьи говорили о возможной свадьбе. Разумеется, всё это было чушью. Я знал Маренай. Знал лучше всех. Она никогда не позволила бы подобному случиться. Но знание и эмоции редко бывают союзниками. Особенно когда речь идёт о человеке, которого любишь. Именно тогда я понял, что больше не выдержу. Два месяца. Отец сказал два месяца. Оставалась ещё почти половина срока. Но каждый день казался отдельной войной. Каждая ночь — отдельной пыткой. В конце концов я поднялся. Молча. Не говоря ни слова. — Куда ты собрался? Изуна всё понял мгновенно. Как всегда. — В Страну Ветра. Он тяжело вздохнул. Будто ожидал этого разговора уже давно. — Отец тебя убьёт. — Пусть попробует. — Мадара. — Я возвращу её домой. Впервые за долгое время младший брат не стал спорить. Просто посмотрел на меня несколько секунд. А потом неожиданно усмехнулся. — Если найдёшь её раньше, чем она сама закончит миссию, она тебя убьёт первой. Несмотря на всё, уголок моих губ дёрнулся. Потому что это действительно было похоже на Маренай. Очень похоже. Страна Ветра встретила меня жарой. Песок был повсюду. На одежде. На обуви. В воздухе. Словно сама земля пыталась прогнать чужака. Но мне было всё равно. Несколько дней ушло на поиски. Слишком мало информации. Слишком много дворцов. Слишком много слухов. И всё же я нашёл её. Совершенно случайно. Вернее, сначала услышал. Знакомый смех. Тихий. Сдержанный. Тот самый, который она показывала лишь тогда, когда играла роль. Я замер. Сердце ударило где-то в горле. А потом увидел её. Маренай сидела среди придворных дам. В светлом кимоно. С распущенными волосами. Украшениями в волосах. Красивая настолько, что на мгновение стало трудно дышать. Но сильнее всего поразило другое. Её глаза. Холодные. Внимательные. Расчётливые. Она улыбалась феодалу. Но я сразу понял. Это была не её улыбка. Не настоящая. Просто маска. Очередное оружие шиноби. И именно тогда до меня окончательно дошло, какую цену ей приходится платить за эту миссию каждый день. И как сильно я хочу забрать её отсюда. Любой ценой. Даже если для этого придётся сражаться со всей армией Страны Ветра. От лица Маренай Если шиноби прожил достаточно долго, он начинает доверять своим инстинктам. Именно они спасают жизнь чаще, чем техники. Чаще, чем оружие. Чаще, чем удача. Поэтому, когда во время очередного ужина в резиденции феодала по спине неожиданно пробежал холодок, я сразу насторожилась. Внешне ничего не изменилось. Музыка продолжала играть. Служанки разносили напитки. Придворные смеялись над очередной шуткой хозяина. А я сидела рядом с ним, изображая внимательную слушательницу. Очередной спектакль. Очередной день. Очередная ложь. Внутри уже давно тошнило от всего происходящего. Но работа есть работа. Ещё немного. Совсем немного. И я смогу вернуться домой. К нему. От этой мысли сердце болезненно дрогнуло. Проклятье. Даже спустя полтора месяца здесь я продолжала думать о Мадаре слишком часто. Непозволительно часто. Я машинально подняла взгляд. Скользнула по толпе. По музыкантам. По охране. По слугам. И замерла. На долю секунды. Всего на одно короткое мгновение. Но мне хватило. Потому что среди десятков лиц я увидела одно. Лицо, которое узнала бы даже среди тысячи людей. Даже среди миллиона. Чёрные волосы. Холодный взгляд. Прямая спина. И то самое выражение лица, которое обычно появлялось перед дракой. Мадара. У меня едва не остановилось сердце. Этот идиот. Этот невозможный. Этот безумный человек. Что он здесь делает?! Паника ударила сильнее любого врага. Потому что если его узнают… Если хоть кто-то поймёт, кто он такой… Если информация дойдёт до отца… Я заставила себя сохранить спокойствие. Продолжить улыбаться. Продолжить разговор. Продолжить играть свою роль. Но внутри уже всё перевернулось. Только поздно ночью мне удалось выбраться из дворца. Предлог нашёлся быстро. К счастью. Иначе я бы сама кого-нибудь убила. Место встречи находилось за пределами города. Старая высохшая роща. Там обычно передавались сообщения. Именно туда я пришла. И именно там уже стоял он. Прислонившись к дереву. Словно находился не в сотнях километров от дома, а на тренировочной площадке Учиха. Увидев меня, Мадара сделал шаг вперёд. Я тоже. Чтобы через секунду остановиться. Потому что злость победила всё остальное. — Ты идиот. Первое, что вырвалось из моего рта. — И тебе добрый вечер. — Ты безумец. — Возможно. — Возможно?! Я чувствовала, как внутри закипает раздражение. Настоящее. Живое. Потому что страх всё ещё не отпускал. — Что ты здесь делаешь?! — Приехал за тобой. Будто это самый нормальный ответ на свете. Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. Не помогло. Совсем. — Мадара. — Что? — Я серьёзно. — И я серьёзно. — Тебя могли узнать. — Не узнали. — Пока не узнали. Он молчал. А я смотрела на него и чувствовала, как злость постепенно начинает уступать место чему-то другому. Потому что впервые за полтора месяца видела его рядом. Не во сне. Не в воспоминаниях. По-настоящему. Живого. Настоящего. Рядом. И именно это оказалось самым опасным. Потому что внезапно захотелось сделать шаг вперёд. Обнять. Убедиться, что он действительно здесь. Но вместо этого я снова разозлилась. Так проще. Гораздо проще. — Я ведь просила тебя не приезжать. Тихо. Почти шёпотом. Он долго смотрел на меня. Слишком долго. Так, словно пытался запомнить каждую черту лица. Каждое движение. Каждый вдох. — А я никогда не умел тебя слушать. Сердце предательски дрогнуло. Проклятье. Как же я ненавидела этого человека. И как же сильно любила. Всё изменилось через несколько дней. Слишком быстро. Как это обычно и бывает. Я уже почти закончила миссию. Информация была собрана. Оставалось передать свитки связному. И возвращаться домой. Но кто-то оказался умнее. Кто-то понял, что во дворце работает шпион. Кто-то начал искать. Сначала исчезли двое слуг. Потом один из охранников. Потом начались допросы. И я поняла. Нас раскрыли. Окончательно. Без возможности исправить ситуацию. — Беги! Крик Мадары раздался одновременно со взрывом. Песок взметнулся в воздух. Крики. Оружие. Чакра. Всё смешалось в один бесконечный хаос. Нас окружили. Слишком много противников. Гораздо больше, чем ожидалось. Я отбивалась изо всех сил. Но их становилось только больше. И тогда впервые увидела его по-настоящему. Не наследника. Не друга. Не мужчину, которого любила. Легенду. Будущую легенду. Пламя вспыхнуло над пустыней. Огромное. Невозможное. Ужасающее. Противники отступали. Кричали. Пытались спастись. А Мадара шёл вперёд. Словно сам бог войны спустился на землю. В тот момент я поняла, почему его будут бояться целые поколения. Почему о нём будут рассказывать истории. Почему даже враги произносили его имя с опаской. Но даже легенды истекают кровью. Я поняла это слишком поздно. Потому что удар предназначался мне. Я не увидела его. Не успела. Не заметила. Только почувствовала, как меня резко оттолкнули в сторону. А потом увидела клинок. В груди Мадары. Мир остановился. Просто остановился. — Нет… Шёпот сорвался сам собой. Я даже не поняла, что говорю вслух. Кровь медленно стекала по его одежде. Слишком много крови. Слишком быстро. Слишком страшно. — Мадара… Он всё ещё стоял. Невероятно. Невозможно. Но стоял. Только лицо стало бледнее. Намного бледнее. А потом противник упал. Убитый последним ударом. И Мадара наконец пошатнулся. — Нет. Нет. Нет. Нет. Пожалуйста. Только не он. Только не мой Учиха. Только не сейчас. Только не после того, как я почти вернулась домой. Я подхватила его раньше, чем он коснулся земли. И впервые за много лет почувствовала настоящий ужас. Потому что его кровь была на моих руках. Слишком тёплая. Слишком настоящая. И я не знала, смогу ли его спасти. Я не помню, как мы добрались до пещеры. Честно. Некоторые воспоминания человеческий разум просто отказывается хранить. Наверное, чтобы не сойти с ума. Помню только кровь. Слишком много крови. На моих руках. На одежде. На песке. Она была повсюду. А ещё помню его вес. Проклятье. До этого момента я никогда не задумывалась о том, насколько Мадара тяжёлый. Сильный. Живой. Настоящий. Но сейчас каждый шаг отдавался болью в мышцах. Я почти тащила его на себе. Спотыкалась. Падала. Поднималась снова. И продолжала идти. Потому что другого выбора не было. Потому что если я остановлюсь хоть на минуту… Он умрёт. А я этого не переживу. Когда впереди наконец появилась небольшая пещера, ноги едва не подкосились от облегчения. Последние силы ушли на то, чтобы затащить его внутрь. Только тогда я позволила себе опуститься рядом на колени. И посмотреть на рану. По-настоящему посмотреть. До этого мозг словно специально избегал этой картины. Слишком страшно. Слишком больно. Слишком… Нет. Не хочу даже думать. Я осторожно разрезала ткань. Руки дрожали. Предательски. Сильно. Как у ребёнка. Как у неопытной девочки, впервые увидевшей кровь. Но я не была ни ребёнком, ни неопытной. За свою жизнь я зашивала раны десятки раз. Лечила других шиноби. Видела смерть. Видела мучения. Видела вещи намного хуже. Почему же сейчас так страшно? Ответ был очевиден. Потому что это он. Мой Учиха. Мой идиот. Мой самый дорогой человек. И именно поэтому пальцы никак не хотели слушаться. — Пожалуйста… Шёпот сорвался сам собой. Я даже не поняла, кому именно это говорю. Ему. Богам. Судьбе. Самой себе. Без разницы. — Пожалуйста… Кровь продолжала течь. Не так сильно. Но всё ещё слишком много. Слишком. Я использовала медицинские техники снова и снова. Чакра расходовалась с пугающей скоростью. Но рана была глубокой. Очень глубокой. Такой удар обычно убивал. Сразу. Без шансов. Только проклятая упрямство Мадары позволило ему дожить до этого момента. И от осознания этого становилось ещё страшнее. Потому что если даже его организм едва справляется… Насколько всё плохо на самом деле? Ночь опустилась незаметно. Потом ещё одна. Потом ещё. Я перестала считать время. Совсем. Потеряла счёт часам. Дням. Минутам. Существовал только он. И страх. Бесконечный. Удушающий. Пожирающий изнутри. Каждый раз, когда его дыхание становилось чуть тише, сердце замирало. Каждый раз, когда он долго не двигался, меня охватывала паника. Я проверяла пульс. Потом ещё раз. И ещё. Снова и снова. Словно боялась, что он исчезнет, стоит мне отвернуться. Глупо. Очень глупо. Но остановиться не могла. На четвёртую ночь я окончательно сломалась. До этого держалась. Из последних сил. Потому что кто-то должен был оставаться сильным. Кто-то должен был думать. Принимать решения. Следить за его состоянием. Но человек не может бесконечно быть сильным. Рано или поздно силы заканчиваются. Мои закончились именно тогда. Я сидела рядом. Как обычно. Меняла повязку. Когда заметила очередное пятно крови. Совсем небольшое. На самом деле почти ничего страшного. Но этого оказалось достаточно. Потому что внутри что-то надломилось. Окончательно. Я медленно опустила голову. Сжала его ладонь обеими руками. И впервые за много лет заплакала. По-настоящему. Беззвучно. Отчаянно. Так, словно вместе со слезами наружу выходило всё, что копилось годами. — Ненавижу тебя… Голос дрожал. Я сама едва слышала свои слова. — Ты самый ужасный человек из всех, кого я знаю… Слёзы капали на его руку. Мне было всё равно. Совершенно. — Кто вообще просил тебя приезжать? Тишина. Только ветер за пределами пещеры. И его тяжёлое дыхание. — Кто просил тебя закрывать меня собой? Снова тишина. И от неё становилось ещё хуже. Намного хуже. — Глупый… Шёпот сорвался сам собой. — Самый глупый мужчина на свете… Грудь болела так сильно, что становилось трудно дышать. Будто кто-то медленно сжимал сердце в кулаке. — Я ведь почти закончила миссию… Слёзы текли всё сильнее. Я уже даже не пыталась их остановить. — Ещё немного… Голос окончательно сорвался. — Ещё совсем немного и мы бы вернулись домой… Домой. Странно. Раньше слово никогда не имело особого значения. Дом был просто местом. Очередной крышей над головой. Теперь всё изменилось. Потому что домом постепенно стал человек. Этот невозможный. Упрямый. Невыносимый мужчина. Лежащий сейчас передо мной без сознания. — Ты слишком громко плачешь. Я застыла. Мир остановился. Сердце тоже. На несколько бесконечных секунд. Нет. Мне показалось. Не могло быть. Просто усталость. Просто галлюцинации. Просто… — Голова раскалывается. Голос прозвучал снова. Очень тихо. Очень хрипло. Но это был он. Я резко подняла голову. И встретилась с знакомыми чёрными глазами. Живыми. Осознанными. Настоящими. Несколько секунд я просто смотрела. Не веря. Не понимая. Не дыша. А потом… Потом произошло то, чего я никогда себе не позволяла. Никогда. Ни разу за всю жизнь. Я подалась вперёд. И крепко обняла его. Так крепко, словно боялась отпустить. Словно если разожму руки, он снова исчезнет. — Ты идиот… Слова тонули в слезах. — Самый настоящий идиот… Я чувствовала его слабое дыхание. Тепло. Стук сердца. И только тогда наконец поняла. Он жив. Жив. И впервые за долгие дни смогла сделать полноценный вдох. Потому что мир снова начал вращаться. Когда первая волна облегчения схлынула, мне захотелось его ударить. Сильно. Очень сильно. Так, чтобы потом ещё неделю вспоминал. Потому что нельзя. Просто нельзя заставлять человека проходить через подобное. Особенно меня. Особенно сейчас. Особенно после всего. Поэтому, как только убедилась, что он действительно жив, действительно пришёл в сознание и действительно не является плодом моего измученного воображения, я резко отстранилась. Слишком резко. Почти испуганно. Потому что только сейчас осознала, что буквально висела у него на шее. Проклятье. Если бы меня сейчас увидел кто-нибудь из клана… Нет. Лучше не думать. Совсем. — Ты плакала. Голос всё ещё оставался слабым. Хриплым. Но взгляд… Взгляд Мадары уже был прежним. Внимательным. Слишком внимательным. Я тут же отвернулась. — Тебе показалось. — Лгунья. — Ты пять дней провёл без сознания. — Значит, у меня было достаточно времени всё рассмотреть. Невыносимый человек. Даже умирая, умудряется спорить. Я потянулась за флягой с водой только для того, чтобы скрыть лицо. Потому что знала. Сто процентов знала. Глаза сейчас наверняка красные. Опухшие. Совершенно не похожие на глаза шиноби. Скорее на глаза перепуганной девчонки. Которой я себя чувствовала все эти дни. — Пей. Он послушно сделал несколько глотков. После чего вновь посмотрел на меня. И почему-то именно это оказалось страшнее всего. Не кровь. Не рана. Не погоня. А этот взгляд. Спокойный. Тихий. Будто он видел меня насквозь. — Сколько? Я сделала вид, что не понимаю. — Что сколько? — Сколько ты не спала? Проклятье. Конечно заметил. Этот человек замечает всё. Абсолютно всё. — Неважно. — Маренай. — Неважно. — Сколько? Я тяжело вздохнула. Отвечать не хотелось. Совсем. Потому что ответ звучал слишком жалко. Слишком честно. — Три дня. Наступила тишина. Я продолжала смотреть куда угодно. На стены. На костёр. На собственные руки. Только не на него. Потому что уже чувствовала его реакцию. — Ты сошла с ума. — Возможно. — Маренай. — Что? — Это был не вопрос. Я невольно усмехнулась. Усталость делала меня менее осторожной. Менее собранной. Менее способной скрывать эмоции. — Ты чуть не умер. — Я заметил. — Тогда не жалуйся. Он покачал головой. Совсем слегка. После чего неожиданно произнёс: — Ты похудела. Я застыла. Потом медленно повернулась. — Что? — Плохо ела во время миссии. Это не был вопрос. Опять. Он просто констатировал факт. Будто видел всё собственными глазами. Хотя не видел. Не мог видеть. Но всё равно каким-то образом догадался. — Мадара… — Ты всегда забываешь про еду, когда нервничаешь. Сердце предательски дрогнуло. Потому что это была правда. И потому что никто больше этого не замечал. Никто. Только он. Некоторое время мы просто сидели молча. За пределами пещеры постепенно темнело. Ветер гонял песок. Трещал костёр. И впервые за долгое время мне стало спокойно. По-настоящему. Наверное потому, что теперь я слышала его дыхание. Видела его живым. И могла перестать каждую секунду ждать худшего. — Феодал тебя касался? Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я чуть не подавилась воздухом. — Что?! Мадара смотрел в огонь. Даже не на меня. Но я слишком хорошо его знала. Слишком. Поэтому сразу поняла. Этот вопрос мучил его уже давно. Очень давно. Ещё с того момента, как он узнал подробности миссии. — Нет. Ответ вырывается мгновенно. Даже думать не приходится. Потому что правда. Чистая правда. — Никогда. Взгляд Мадары наконец поднимается. Я вижу, как едва заметно расслабляются его плечи. Совсем чуть-чуть. Но замечаю. И от этого становится одновременно смешно и больно. — Я использовала гендзюцу. Тихо поясняю. — Ровно столько, сколько требовала миссия. Он продолжает смотреть. Молча. Словно ждёт продолжения. И почему-то именно сейчас мне хочется быть честной. Полностью. Без остатка. — Я не позволяла ему ничего. Ничего. Тишина. Потрескивание костра. Стук моего сердца. Слишком громкий. Слишком быстрый. — Хорошо. Всего одно слово. Но почему-то именно оно заставляет меня окончательно понять. Он ревновал. Все эти недели. Все эти месяцы. Ревновал. Мадара Учиха. Человек, которого боялись армии. Человек, который мог смотреть смерти в лицо без страха. Ревновал. И от этого внутри становится странно тепло. Очень. Позже ночью он всё-таки уснул. И я впервые позволила себе расслабиться. Ненадолго. Просто сидела рядом. Смотрела на огонь. Слушала ветер. Пока неожиданно не почувствовала прикосновение. Тёплые пальцы осторожно коснулись моего запястья. Я вздрогнула. Посмотрела вниз. Мадара не спал. Чёрные глаза внимательно наблюдали за мной из полумрака. — Что? Шёпотом. Почти беззвучно. Потому что почему-то стало трудно говорить. Он долго молчал. Слишком долго. Словно собирался сказать что-то важное. Что-то, что носил внутри много лет. — Не уходи. Сердце остановилось. Буквально. На один удар. На один вдох. На одно мгновение. — Что? Он слабо сжал мою ладонь. Совсем немного. Но этого хватило. — Просто останься рядом. И в этот момент я поняла одну страшную вещь. Все эти годы я боялась потерять его. А он, оказывается, точно так же боялся потерять меня. И почему-то именно это оказалось самым сильным признанием из всех возможных.