Личина Лунного принца.

К огромному его сожалению, переговоры велись во внутреннем дворе. А всё потому, что человек, с которым будет разговор, очень любил ошиваться подле императора и к нему приближенных. Но вот если для того собеседника нахождение во внутреннем дворе не составляло трудности, то вот для Джиньши, даже в сопровождении Гаошуня, это был ад наяву. Несмотря на то, что прошло немыслимое количество времени, женщины, что работали во внутреннем дворе, всё ещё обращали неприлично много внимания на неожиданно заявившегося красавца. Джиньши и Гаошуню пришлось идти к намеченному кабинету окольными путями, но всё ещё находились фрейлины, истошно здоровающиеся с юным господином. Зуйгецу хотел бы забыть то время, когда работал тут. Дамы так и норовили поздороваться и получить любой ответ. Время близилось к часу дня, уже давным-давно взошло солнце. Пригревать оно пока не начало, к сожалению. Джиньши прятался за спиной Гаошуня, укутавшись в свою тёплую накидку с меховым воротником, выглядело роскошно, подстать его статусу. Гаошунь устало плёлся по дороге внутреннего двора. Уже показывались мелкие проталины, но тонкий слой колючего снега всё ещё блестел по бокам расчищенной дороги. Местами была слякоть. Вокруг простилались бесконечные петляющие коридоры, павильоны и веранды двора. Пришлось придерживаться величавой крепостной стены, ведь там людей было куда меньше. Джиньши, что боязливо семенил за своим сопровождающим, очень не хотел получать лишнего внимания. На этот треклятый внутренний двор уже смотреть не мог. А посещать он его должен с регулярной частотой... Нужный кабинет Гаошунь заботливо помог найти. Перед дверью Джиньши в сотый раз убедился в формальности своего внешнего вида, что как всегда был чуден. Он вздохнул и устало натянув свою привычную лучезарную улыбку, постучал. —Господин Кан Лакан?— Джиньши через силу предал своему чуть осипшему голосу привычную вежливость. —О-о, Лунный принц! Джиньши аккуратно приоткрыл дверь, заходя в кабинет, в котором Лакан решил ютиться. Одна из типичных канцелярий, в которых сам Джиньши лет шесть назад зиждился. Никаких особых черт. Стол, подготовленные стулья по обе стороны и ничем не примечательный ремонт. Джиньши прошёл и уселся напротив стратега, Гаошунь закрыл за ним дверь и встал за спиной своего господина, смиренно ожидая. —Здравствуйте, для каких целей вы позвали меня?— с излишне слащавой формальностью пролепетал Лунный принц. —О, Господин Джиньши, у меня для вас есть предложение... —Я вас слушаю. —Чтож. Несколько других высокопоставленных чиновников и я собираемся ехать на охоту в одну из столиц, и было бы очень славно, если бы Вы составили нам компанию. На следующей неделе на месяц. —...Спасибо за предложение, прошу дать минуту на раздумье. —Конечно-конечно! Джиньши прекрасно знал, что не имеет права отказать. Но он так не хотел ехать... Выбора нет. Понадобилась минутка, чтобы смириться со своей судьбою и вздохнуть... Минута могла тянуться бесконечно долго. Лакан бесстыдно пялился, лукаво щурясь и ужасно давя на и без того запуганного Джиньши. Император будет рад, если Джиньши наладит отношения с главным военным стратегом империи. Хочет ли этого сам Лунный принц? Нет. Но для членов императорской семьи не должно существовать понятия собственного желания. —Я-я думаю- —Простите за вмешательство,— резко вступился Гаошунь,— Но господин Джиньши не сможет составить вам компанию по состоянию здоровья. Сам осматривающий господина лекарь лично попросил меня не допустить того, чтобы Лунный принц куда-либо ехал,— как же он искусно сокрыл личность этого медика. —О-ох! Как жаль, выздоравливайте, Лунный принц,— Лакан вежливости ради пожелал благополучия в здоровье, не задаваясь даже вопросом о природе неизвестной болезни. —Благодарю... да. Джиньши опешил. Видимо, пока он собирался, Маомао с Гаошунем успели побеседовать и она... как-то узнав намерения Лакана, позаботилась о здоровье Зуя. Его это неожиданно тронуло. Она сказала, что сделает что-нибудь, и не соврала. —В таком случае, благодарю за ответ!... Хм, а кто приставленный к вам лекарь? И что же за недуг Вас мучает, Лунный принц? Если не секрет... —Медицинская тайна,— отчеканил и отшутился тот, сохраняя ту же лучезарную улыбку, хотя внутри его пронизывал страх. Джиньши прекрасно понимал, что ходит по лезвию, заикаясь о некоем «лекаре». Лакан безусловно знает одного такого лекаря, которая по счастливому стечению обстоятельств постоянно оказывается везде подле Лунного принца. Но раньше это было не так страшно, как сейчас, когда Джиньши шёл на подобные переговоры со стратегом, будучи зацелованным в обе щёки той самой травницей. Каждая встреча с Лаканом уже была испытанием для каждого адекватного человека, но когда у Джиньши сложились некоторые взаимоотношения с дочерью - хоть она это яро отрицает - стратега, стало ещё более напряжённо. —Ха-х, ладно, в таком случае, господин Джиньши, у меня всё. Могли бы Вы поехать, я бы столько Вам рассказал, и о тех, кто тоже едет... и о местах тех, и о животных, которые там обитают, и о продуманном до мелочей моем плане. Но не вышло, так что, до свидания!... —Жаль, что по состоянию здоровья я не смогу составить вам компанию. До свидания, Господин Кан Лакан. Не забывая про вежливую улыбку, он встал со стула и предварительно поклонившись ненавистному стратегу, повернулся к Гаошуню, что тоже смиренно отдавал знак почтения Лакану. После этого оба - Гаошунь и его господин - поспешили удалиться из кабинета. По коридорам, полным слуг и фрейлин они прошли в безмолвии, не считая нескончаемых ответов на восхищённые: «Здравствуйте, господин Джиньши!» кивком или снисхождение в виде дарения привычной яркой улыбкой. Приходилось так делать. А вот когда они нашли тихий и пустой проход, двое в миг остановились и господин всем своим видом потребовал подробности. —Сяомао, пока Вы, господин Джиньши, были заняты подготовкой в своих покоях, подозвала меня на разговор. Сказала, что случайно подслушала то, что важные шишки- простите, высокопоставленные чиновники, включая «моноклевого», собираются на это мероприятие и предположила, что Вас могут тоже пригласить. Потом донесла мне, чтобы я ни в коем случае не позволил вам заниматься чем-либо таким. Потому, что у Вас, как Сяомао сказала, сильнейший недосып и истощение... —... То есть она обо мне заботится,— Зуйгецу расплылся в искреннейшей из улыбок, которых ему довелось надеть сегодня. —То есть, да. А ещё выполняет свою работу. —Не порть романтику, Гаошу-унь... —Простите, юный Господин!— обречённо вздохнул тот. —В таком случае, нужно отдать ей должное... При следующей встрече постараюсь отблагодарить как следует. Надеюсь смогу за эти несколько дней съездить в город. —За такую мелочь? Разоритесь, господин Джиньши. —Может быть и разорюсь. Но она всего более чем заслуживает! —Не смею спорить. —Спасение меня от компании стратега - это очень значимый поступок!— Джиньши нарочито драматично сложил руки на груди. И не обмолвившись ни одним другим словом, они направились обратно через внутренний двор во внешний, к резиденции Лунного принца. Снова практически прячась от дворовых фрейлин, и в этот раз это удалось успешно, и ни одна служанка не одарила неотрицаемо прекрасного Господина Джиньши своим... голодным взглядом. Внешностью его восхищались всегда и все. В определённый момент - наверное, когда его отправили на должность смотрителя гарема - это перешло все черты и стало откровенной объективизацией. И если тихое воздыхание было, возможно, приемлемо, то вот то, до какого абсурда местами доходил фанатизм дворовых служанок был уже далеко от любых норм поведения. Огромная община воздыхательниц «Господина Джиньши» пугала его. Но всем девушкам, которые тут и там плелись за ним по коридорам дворца, приходилось вежливо кивать в приветствие, самых приставучих одаривать улыбкой или ласковым словом, дабы они в шоке застыли и остались удовлетворены. Как же надоедало... А потом одна служанка начала нарочито его игнорировать! А потом пошло-поехало и дела завернулись так, что вот сегодня он рыдал, лежа у неё на коленях. Неважно. Всеобщая буквально... обсессия на его внешнем виде его совсем не радовала. Безусловно, встречают по одёжке - в его случае, по смазливому лицу - , но по итогу люди вокруг так и не пытались заглянуть дальше его тщательно выстроенного образа. Все так очаровались им, светлым, вежливым, улыбчивым, что даже не предполагали, что за этой всей личиной стоит далеко не такая стойкая личность. Тех, кому удосужилось увидеть всё таки Зуйгецу, было неприлично мало. А всё то было лишь из-за его красивого лица! Факт того, что он был действительно восхитителен и имел привлекательную внешность был неотрицаем, конечно. Но всё зашло слишком далеко. Настолько далеко, что он, прогуливаясь по внутреннему двору, боялся попасться на глаза какой-нибудь служанке. Впрочем, он уже более чем привык. Противиться бесполезно. Джиньши уже в какой-то мере воспринимал чрезвычайное внимание к его внешности как должное. Некий комплекс неполноценности не мог не появится. Постоянные вопросы «Неужели я не больше, чем красивое лицо?» или «Может, это и есть моя единственная ценность?» мучили его, начиная с его вхождения на пост императорского сановника. И эти сомнения в важности собственной личности лишь подкреплялись с каждым днём. А еще этот старый-старый шрам у него на правой щеке... Ну хоть после его появления внимание чуть угасло. Маомао всё устраивало, и она была единственной девушкой, о мнении которой по поводу него он действительно волновался. И всё таки красота может разрушить мир, хоть подобное встречается реже. Ну а пока Зуйгецу придавался философским рассуждениям о своей без иронии тяжкой судьбе, они с Гаошунем дошли до резиденции Лунного принца. К тому моменту уже пробили два часа дня. Через один большой час у господина Джиньши ещё одни переговоры... В этот раз с несколькими важными чиновниками, имён которых он не помнил, цели встречи тоже... но явиться надо. Только вернувшись в родной кабинет, где у двери снова устроился Гаошунь, где тут и там сновал Чуэ с Маамей, и где за ширмой тихо, не вмешиваясь сидел Барёу, Джиньши вспомнил еще про одно чудо. Работа. Нескончаемые кипы документов, на которые нужно ставить штампы, печати и подписи... И чтение, сверение с другими бумагами, и всё-всё-всё. Это изматывало ещё больше. И физически, и морально, но несмотря на то, что к концу дня от переизбытка информации раскалывалась голова, он из-за собственного трудоголизма - и упрямства - не мог выйти из кабинета, пока не доделает всё. Иногда Чуэ, по наитию своей лучшей подруги, по совместительству лекарши и - так получилось - возлюбленной Джиньши, загоняла господина в его покои. Иногда - на выходных, Маомао делала это самостоятельно, а потом заходила в его комнату за ним. А что происходило дальше - уже дело влюблённых молодых. Чаще всего просто ночь, проведённая в крепчайших объятиях. Но сейчас был четверг, так что не светит ничего такого. Сегодня горы бумаг ничем своим масштабом не отличались от любого другого дня. Всё такие же неприлично громадные стопки документов, в которых он день ото дня утопал. Джиньши уже то и было, что уселся за стол и взял печать и кисть, как вдруг Чуэ подлетела и истошно замахала руками. —Что же вы, Господин!! Вам разве Гаошунь не сообщил? Вы от работы освобождены, до следующей встречи. Один большой час!! Сейчас Чуэ должна принести вам чаю, и вы просто обязаны отдохнуть!— Гордо затараторила ЧУэ. —С какой-такой стати меня освобождают от работы?— Джиньши догадывался, и очень хотел бы, чтобы его догадки оказались верны. —По наставлению лекарши, которая к вам на осмотр является, сказала, чтобы, кхм, цитата : «Хоть на один большой час освободи от работы полностью, не подпускай к бумагам вообще, уработается в смерть, идиотина», простите. Она добавила, что любя, ай— Чуэ в своем репертуаре подмигнула ему. —Ну, хотя бы любя...— пробурчал Джиньши, пока отодвигал в сторону бумаги. —Да-да! С этим возгласом, Чуэ удалилась за чаем, про который ранее говорила. А Джиньши прикрыл глаза, уткнувшись в свой же локоть. Захотелось спать. И до этого хотелось. Чувство изнеможения уже настолько осело на его теле, что он его особо и не замечал. Всё тело ныло, всегда так и тянуло прилечь. Но надо работать. Как только выдавалась свободная минута, он спал на ходу. Когда возвращался в свои покои, без сил падал на постель и сам того не замечая, проваливался в глубокий сон, зачастую сопровождённый парой скатившихся слёз. Поясница болела всегда от того, что приличную часть дня он проводил в сидячем и неподвижном состоянии. Маомао определённо была права. Истощение. Переутомление. И совсем немного выгорания. К моменту, когда он прямо на рабочем месте стал проваливаться в сон, Чуэ вернулась с подносом. Сразу поставив его на рабочий стол господина, она налила в чашку чая. Джиньши сразу уловил слабый, но освежающий аромат. Что-то там есть ещё, помимо листьев чая. —Маомао добавила, Чуэ ничего в этом деле не смыслит,— залепетала она, наслаждаясь тем, как при одном упоминании этого имени господин меняется в лице. —...Она явно в курсе того, что в определённой дозировке камфора является ядом,— Джиньши вздохнул, пытаясь по запаху понять, сколько её добавлено... —Что вы! Маомао добавила со-овсем немного! Даже рассчитала, что вам можно выпить не более двух чашек... Ну, тут на столько и осталось... меньше половины чайника... — Остальное, я так понимаю, уже было выпито?— Вздохнул Джиньши. —Именно так. Ушла живая-здоровая, не волнуйтесь, для неё это вообще ничего. —Понимаю... Ладно, не собиралась меня травить... А она сейчас тут что ли? —Не-а, уже ушла к себе обратно на работу... —Жаль... Джиньши вздохнул и взял в руки чашу, отпив немного. Вкус камфоры был очень сдержан и ощутим лишь из-за его природной резкости, напоминающей мяту. Сам напиток был уже подостывший, оно и понятно, ведь Маомао ушла, пока Джиньши был еще на переговорах с Лаканом. Но в любом случае, задумка Маомао отлично осуществилась и Джиньши стал чувствовать себя чуть бодрее. В небольшой, рассчитанной дозировке это растение не более, чем улучшает кровообращение и дыхание. А вот Мао выпила добрую часть чая, так что ощутила свойства и более большой дозы камфоры, которые походили на яд. Следующую половину большого часа Джиньши действительно, пересилив себя, провёл в безделице, блаженном питье уделённых двух чашек и бессмысленной беседе с прочими обитателями кабинета - Чуэ, Маамей, Барёу и Гаошунем. Суйрэн занималась уборкой где-то в другой части дворца. Незаметно для самого себя он действительно отдохнул и набрался сил. Но ближе к концу, появилась резкая вина за такое безрассудное времяпрепровождение. А вдруг там была какая-нибудь очень важная работа, которую в кротчайшие сроки нужно будет сдать? А вдруг он так пренебрегает своим положением? А вдруг его отчитают?... Но ведь Маомао, как врач, запретила ему прикасаться к работе. Здоровье - превыше всего, верно же? —Гаошунь, а это нормально, что я просто бездельничал?— Спросил Джиньши, пока накидывал верхний халат. Оба они уже готовились к выходу на очередные переговоры. —Это было по распоряжению лекаря, так что однозначно да. —А Маомао ничего не будет? Ну... то , что по её наводке я, важный чиновник и бла-бла-бла упустил половину большого часа работы? —Господин, успокойтесь, пожалуйста. Она выполняет свою работу....— Гаошунь тяжело вздохнул, и потом добавил,—Сколько же от вас хлопот...— без капли реального раздражения пробурчал он себе под нос свою излюбленную фразу. —Хорошо... После этого содержательного диалога двое покинули резиденцию Лунного принца и направились на очередные переговоры... Джиньши особо не вникал и положился на свои отточенные навыки разговора. Разберётся на месте. Не впервой уже. Он мастерски умел вести переговоры с любыми чиновниками - даже с Лаканом иногда - и люди нахваливали его «талант» в политической и дипломатической сферах. Этот «талант» был на деле выточенным с иголочки навыком, который практиковался уже далеко не первый год. Такова судьба всех членов важных кланов, придётся учиться настраивать отношения с другими не менее важными шишками. В этот раз, хвала всем святым, мероприятие проводилось во внешнем дворе, в уделе одного из каких-то-там важных чиновников. Посередине очередного квартала возвышалось вычурное здание, окружённое небольшими складами и домами для прислуг. Надо же, какой зажиточный. Но не Лунному принцу судить кого-либо за выбор искусного оформления резиденций. —А в чём вообще весь конфликт? Я даже не вник... а дураком не хочу себя выставить... —Два чиновник не могут поделить землю- —О, Господи...— Джиньши обречённо вздохнул и провёл руками по лицу, приводя себя в чувства. —Их дети вступили в брак, и они оба решили в честь этого отдать им часть земель... Да только решили, а упрямы до того, что лишнего метра не могут пожертвовать. Всё-то им нужно по равному,— Гаошунь сам был не в восторге. —А их детям те земли сильно сдались? —Вообще, у девушки, насколько мне, господин, известно, есть клочок земли где-то в отдалении от города, и молодожёны желали жить там, у них брак не альянса ради, а по любви... Но чиновникам тем виднее, и они уже подписали документы, обещающие в честь женитьбы отдать земли... —Любовь - это чудесно, пусть тихо живут на той земле за городом и будут счастливы...— Джиньши пробурчал, предвкушая упрямость тех мужчин. —Господин, если бы всё было так просто, Вы бы уже- —Гаошунь... Не начинай, — жалобно простонал Лунный принц. —Извините. Просто вы сами понимаете. Всё гораздо сложнее. Документы о передаче земель в честь заключения брака уже давно подписаны, остались распри по поводу части, которую тот и второй должны отдать... —Ничего удивительного, в общем... моя задача в том, чтобы этих двух упрямцев помирить... —Да, в общем. —Мне придётся рассчитать каждый клочок земли, чтобы никто не ушёл в минус? —Тоже да. —... У этих двух чиновников большая разница в земельных владениях? —В общем, пять му точно есть. —И нужно все разделить так, чтобы каждый отдал равную часть... Придётся, скорее всего, для упрощения дела, просить помощи у Лахана. —Возможно, если к консенсусу не придут и останутся при своем. —Пусть просто не дают земли, сразу отдадут златыми и пусть молодые счастливо живут... Гаошунь лишь одобрительно кивнул и к моменту окончания диалога, они уже прошли в поместье. Внутри всё также украшено, как и снаружи. Прихожий зал был просторным и с двумя лестницами на второй этаж. По углам стояли столики с роскошными вазами, в которых стояли не менее чудные букеты цветов. Какая зажиточность! Один из слуг, что принимал верхнюю одежду Джиньши и Гаошуня, провёл их к кабинету в глубине здания. Лунный принц уже принял приличный вид и полностью был готов исполнять роль судьи. Таковы особенности должности сановника. У сановника в общем много обязанностей и Джиньши как никто это знает. Он исполнял работу и судьи, и императорского советника, и законодателя, и дипломата, и политика и так далее и тому подобное... Нагрузка была ужасная. Прошло пару минут, и вот, Джиньши уже сидел в кабинете, перед двумя старыми чиновниками, что смотрели друг на друга ненавистным взглядом. Гаошунь стоял позади стула своего господина, периодически переглядываясь с ним. —Чтож, господа, с ситуацией я ознакомлен, так что давайте начнём...— Джиньши объявил, не забыв про любезную улыбку... А дальше всё как в тумане, ей Богу... Чиновник номер один, тот, что владел меньшей землёй, жаловался на то, что чиновник номер два требовал от него такой же участок, который отдавал сам... Тот, что имел больше владений, действительно хотел забрать неприлично - и чуть незаконно - большую часть от имений второго. Первый совсем не учитывал пропорции и то, что для него всего несколько му - для второго гордая треть всех имений. До чего же доходит человеческая упрямость и нежелание признавать собственную необразованность! Джиньши очень отчаянно пытался объяснить, при этом оставаясь вежливым, тому, зажиточному чиновнику, что в случае такой кардинальной разницы в общих имениях, было бы логичнее измерять земли в частях... Но тот зажиточный мужчина и слышать не хотел того, упёрся в свои два му и сидит. А эти два му для второго чиновника уже огромная часть владений. —Если для вас два му являются одной пятой частью владений, почему бы и ему не пожертвовать молодым одну пятую часть его владений точно также? —Потому, что у него одна пятая часть имений это почти ничто!— всё повторял тот чиновник. «Не повезло той девушке с отцом... Да кому вообще с ними повезло, впрочем. Какой упрямец, ей богу!...» Но несмотря на раздражение, которое так и кипело внутри, Джиньши не имел права и бровью лишний раз повести. Нужно было сохранять идеальный образ того, кто стоит на перемирии. Когда чиновник с меньшими имениями начал наконец повышать голос и практически отчитывать второго за банальное непонимание очевидного, Джиньши лишь приличия попробовал сказать что-то вроде: «спокойнее», но в душе он ликовал, о, как он ликовал! Он, как неотъемлемый член императорской семьи не имел права афишировать свою благосклонность напрямую, если император не велел ему. Нужно сохранить лицо... нужно не позволять репутации упасть. Когда отец мужа всё таки подключил здравый смысл, не прошло и пары минут, как зажиточный чиновник осознал свою ошибку. Сошлись на одной седьмой владений. —Прошу прощения, но, насколько мне известно, молодожёны желают жить на собственном небольшом участке земли за городом? —Да,— с обидой пробурчал отец жены. —Возможно ли небольшое изменение в документах? Что если продать указанные земли, а золотые оставить уже как дарение по поводу женитьбы?— всё таки вежливо донёс мысль, что томилась в его голове с самого начала, Джиньши. —Тогда у них появятся средства для построения поместья. На том клочке земли нет зданий, но очень хорошая земля. Им даже останется на первое время для проживания... —Вы согласны изменить условия сделки и сделать так, как я предложил? —Да,— воодушевлённо провозгласил отец мужа. —Да... —Чудесно, тогда дальше, для точного расчёта могу направить вас к одному чудесному человеку. После работы с ним вы получите точные суммы и площади земель. Специалист проживает в поместье главного военного стратега империи. Найти его можно там, остальные детали можете уточнить уже у него самого. —Благодарю за разрешение конфликта, господин Лунный принц,— проронил чиновник, владеющий меньшей землёй, перед тем, как покинуть кабинет вслед за отцом жены. —Конечно, если вам понадобится еще помощь, я буду только рад помочь. И оба чиновника удалились, оставив Гаошуня с господином в кабинете одних... Джиньши сразу вздохнул и закрыл лицо руками. —Пусть Лахан поработает,— злорадно улыбаясь, отшутился Джиньши. —Да уж. —Как дочь этого чиновника вообще добилась брака по любви, не знаю, надеюсь у них всё будет хорошо и этот мужчина их донимать не будет... На что люди не идут ради любви... —Господин. —Я в курсе, спасибо,— вздохнул Джиньши,— кстати об этом, может сегодня съездим в город? —Минуту назад Вы, господин Джиньши, кажется, были изнеможены. —Ну, дело первой важности, понимаешь... —Конечно, господин. Только не переутомляйтесь сегодня, вы помните, что будет завтра. —...Помню. И я уже переутомился, так что терять нечего... Работа тоже может подождать до завтра. —Сяомао действительно просто волшебная личность, раз уж Вы добровольно откладываете работу. —Именно. В тот вечер на одном из рынков, где продавались различные медицинские препараты и лекарственное растительное сырьё, среди общего скопления людей выделялись богатенький юноша в маске и сопровождающий его слуга. Они, по виду, совсем не смыслили в медицине, но выбирали тщательно и искали конкретную вещь, причём не самую очевидную. Губа не дура. Глубокой ночью, Зуйгецу упал в кровать без сил, лишь успев запрятать новую покупку в ящик одной из прикроватных тумбочек. И с таким изнеможением он оставался в конце каждого дня. Так проходил - ещё включая огромную гору бумажной волокиты - каждый день Лунного принца. Подобную нагрузку он уже не мог выдерживать.